«[В милицию идут] либо те, кто не может нигде устроиться, либо идут с определенной целью — не людям служить, а решать свои проблемы, и, как правило, больше финансовые. Считают, что, одев погоны, получив пистолет, он может делать что угодно» (полковник, 43 года).

«Каждому можно что-то инкриминировать» (младший лейтенант, 22 года).

«Мы же по сути карательная структура. Это было раньше, это так и сейчас. Разговоры о правах у нас не приветствуются... Милиция… она как цепная собака государства работает» (полковник, 54 года).

«Милиционер без хлеба не останется. Он власть, а значит, может себе в карман по мелочи насобирать» (рядовой, 29 лет).

«Если я не буду делиться [неформальными доходами], меня быстро подчистят. Все работает как… пирамида. Все делятся с вышестоящими. Наши держат отдел — значит делятся с РУВД. Те, кто держит РУВД, делятся с ГУВД… и т. д.» (лейтенант, 30 лет).

«Конечно, отношение, которое есть сейчас к милиции, оно неприятно. Я даже в форме стараюсь домой не ездить. Народ пошел дикий: в лицо не скажут, а вот когда едешь в метро и за спиной слышишь «мент поганый»… противно» (рядовой, 25 лет).