Неотвеченный вызов. «Матильда» как общественное явление | Forbes.ru
$59.03
69.61
ММВБ2131.91
BRENT62.74
RTS1132.45
GOLD1292.57

Неотвеченный вызов. «Матильда» как общественное явление

читайте также
+324 просмотров за суткиОбхохочешься: фильм недели — «Молодой Годар» +95 просмотров за суткиДиалоги из-под усов Эркюля Пуаро: фильм недели – «Убийство в восточном экспрессе» +88 просмотров за суткиКрестьянская фамилия. Почему социальные лифты времен революции оказались обманом +77 просмотров за суткиКто ты без своего молота? Фильм недели – «Тор: Рагнарёк» +35 просмотров за суткиМного шума из ничего: фильм недели — «Матильда» +12 просмотров за суткиМарина Вакт из «Двуличного любовника» о Франсуа Озоне и российском кино +37 просмотров за суткиНовая доза Озона: фильм недели — «Двуличный любовник» +9 просмотров за суткиФильм недели: «Аритмия» Бориса Хлебникова +37 просмотров за суткиАлександр Мамут против Тома Круза: киносети миллиардера не показывают новый блокбастер из-за спора с Universal +5 просмотров за суткиФильм недели: «Бегущий по лезвию 2049» +1 просмотров за суткиШелдон из «Теории большого взрыва» заработал за год больше всех +10 просмотров за суткиКино недели: «Хорошее время» или все оттенки Роберта Паттинсона +6 просмотров за суткиВ Голливуде написали маслом фильм о Ван Гоге +1 просмотров за суткиКино недели: Kingsman 2 или бондиана с юмором +3 просмотров за сутки«Матильда» — героиня нашего времени. Почему кинотеатрам не стоило отказываться от показов фильма Учителя +113 просмотров за суткиФильмы недели: «Тайна 7 сестер» и «Про любовь. Только для взрослых» +16 просмотров за суткиДетки на уровне: как топ-менеджеры инвестируют в образование своих детей +7 просмотров за суткиВозвращение имен. Что стало с достоянием купцов и фабрикантов +45 просмотров за суткиЭволюция желаний: стратегии выбора потенциальных партнеров +1 просмотров за суткиФильмы недели: биткоины XVII века и подросток-меломан
Бизнес #кино 31.10.2017 12:52

Неотвеченный вызов. «Матильда» как общественное явление

Алексей Фирсов Forbes Contributor
Кадр из фильма "Матильда" режиссера Алексея Учителя
Смотреть «Матильду» стало немодно — словно принимать участие в массовке или политической постановке. На фильм перестали смотреть как на кино, нагрузив его избыточным символическим содержанием, которое интересно далеко не каждому

 

Фильм «Матильда» не оправдал ожиданий ни одной из сторон бурной публичной полемики. Критический настрой профессионального сообщества и невысокие финансовые результаты вызвали эффект общественного самокодирования: о фильме говорят плохо уже все, поскольку негативный тон начал доминировать на старте показа, и по-другому думать теперь не получается. За первые дни проката, включая уик-энд, сборы составили около 200 млн рублей. С одной стороны, показатель вполне приемлемый для российского кино — по крайней мере, он не сильно отстал от широко рекламируемого «Викинга» (249 млн рублей сборов за первый уик-энд). Однако предпрокатные прогнозы давали вдвое больше. И хотя коллеги Алексея Учителя сообщают о локальных успехах, например об отличном приеме фильма в Германии, общая ситуация получилась смазанной.

Одновременно картина утратила потенциал катализатора общественной полемики — многие фобии и надежды оказались лишь ранними набросками, которые не получили своего развития. Было о чем говорить до выхода фильма — не о чем после. Иными словами, принцип «Скандал — двигатель торговли» в данном случае показал свою ограниченность. Что послужило причиной сбоя? Ведь можно ведь предположить, что общественная критика со стороны условной группы Поклонской работала в обе стороны — как на сокращение спроса со стороны традиционалистской части общества, так и на концентрацию интереса у другого лагеря. Разогретая в течение года почва могла сформировать устойчивый поток зрителей и кэша.

Много творят о художественных слабостях фильма: смешении жанров, ненатуральности сцен и языка, оторванности от реальности и почвы (действие легко перенести в какое-то вымышленное княжество), неровном составе актеров, водевильном характере постановки и проч. Однако помимо режиссерских просчетов сказались и независимые от авторов обстоятельства. Среди них — заранее сформированные оценочные установки, завышенные ожидания, напряженный и необязательный для искусства поиск исторических соответствий — как будто Александр Дюма или Вальтер Скотт делали точные реконструкции. Накопилась усталость от избыточно длинной и сложной дискуссии. Тему слишком «заговорили», стерев эффект новизны. Для определенной аудитории смотреть «Матильду» стало немодно — как бы принять участие в массовке или политической постановке. Если коротко — на фильм перестали смотреть просто как на фильм, нагрузив его избыточным символическим содержанием, которое интересно далеко не каждому.

Правда, режиссер Алексей Учитель находит иные причины, например отсутствие рекламы. Но в эпоху сетевых технологий это слабый аргумент. У многих продуктов, собирающих колоссальные просмотры, нет никаких рекламных бюджетов. Их заменяет волна, сетевое движение смыслов. По сути, у «Матильды» рекламы было с избытком — многие бы позавидовали такой активной раскрутке. Другое дело, оказался упущен момент, когда можно было точно и красиво сыграть эту партию. Стать не просто режиссером, но и драйвером значительной  общественной дискуссии, войти активным игроком в ситуацию столкновения идей. Фильм не стал сообщением, чего от него все ждали. И все же, независимо от текущих результатов, сама по себе эта история является крайне интересным общественным явлением. Она вскрыла ряд тенденций и обострила реакции, подтвердив особенности российского публичного пространства. И в этом аспекте фильм оправдывал свое производство.

Отметим вначале бенефициаров и лузеров данного проекта. На позитивный результат могут претендовать: Наталья Поклонская (развитие персонального образа, укрепление своей целевой группы и выход на федеральный уровень), идеологический блок администрации президента (смещение некомфортный дискуссии в отношении 100-летия революции на периферийный уровень), православно-патриотическое крыло общества (консолидация, фиксация вокруг объединительных символов). Наконец, символическим бенефициаром является сама Матильда Кшесинская (в форме сгустка исторической памяти) — благодаря воскрешению из небытия в эстетически привлекательном образе.

Проигравшая сторона: режиссер Алексей Учитель (низкие оценки творческого продукта, слабая общественная линия), либеральная общественность (из-за низких художественных достоинств фильма не удалось представить оппонентов в виде мракобесов), российский кинематограф и министерство культуры (подтверждена версия о глубоком кризисе в кинематографической отрасли). В символическом плане к числу проигравших можно отнести императора Николая Второго — образ его представлен слабо и невыигрышно для исторического прототипа.

Деление на выигравших и проигравших могло бы показаться абсурдным в отношении искусства — но не в России, где фильм сыграл провоцирующую роль. Подтвердилось типичное национальное явление: искусство берет на себя функции консолидации общественных позиций. Фотовыставка, концерт, театральная или кинематографическая премьера, перформанс начинают легко обрастать общественными смыслами, деля аудиторию на «чужих» и «своих», требуя прямого действия — протеста, обращений в прокуратуру и тому подобное.  Этот феномен возник в России еще в позапрошлом веке и затем периодически воспроизводился. «Зато делился мир на тех, кто любит и кто не любит, скажем, Пастернака», как писал поэт Александр Кушнер.

Почему происходит такая трансформация искусства в общественные события? Потому что слабо развиты общественные институты, которые могут брать на себя эту функцию. Если, к примеру, у Поклонской нет возможности концептуализировать свою картину мира на политическом уровне (нет признанной структуры консервативного уровня), она делает это ситуативно, следуя политическому инстинкту. Ее сакральной жертвой становится довольно невинная и слабая работа. Однако эта жертва только запускает процесс, который еще непонятно куда выведет.

Характерно различие, которое демонстрировали в полемике различные ее субъекты и которое объясняет фатальные расхождения между ними. Они использовали различные способы описания реальности, принятые в культурной практике, — символический и реалистический. Символический способ — это линия Поклонской. При таком подходе вещи не равны себе, своей эмпирической видимости. Многие детали, которые можно видеть в повседневной жизни персонажа, стерты или вынесены за горизонт восприятия. Сам предмет ценен лишь в той степени, в которой он служит заложенной в него высшей идее. Для такого типа сознания как минимум безразличны, а как максимум отвратительны низовые проявления реальной жизни личности, которой выпало играть роль символа. Любовные истории, разные жизненные шалости, хобби пострелять в ворон (которым отличался последний император), комичная демонстрация спиритических сеансов и многое другое — все это никак не может попасть в поле такого взгляда.

Сама «Матильда» оказалась при этом зажатой между двумя типами мышления, что привело к дезориентации аудиторий. Император в фильме перестал быть символом, но не стал историческим персонажем. Однако нынешнее общественное сознание испытывает тягу к определенности, к точно обозначенным акцентам. Еще одна его характерная особенность — стирание полутонов, желание иметь жесткую систему координат, латентная партийность. «С кем вы, мастера культуры?» Водевильный характер работы, в котором все вращаются в каком-то танцевальном вихре, лишает аудиторию такой фиксации. Наступает явление, которое в психологии называют когнитивным диссонансом (несоответствие ментальных установок наблюдению, конфликт внутренних смыслов).

Если прогнозировать дальнейшие сценарии — уже не в отношении «Матильды», но будущих произведений других авторов, — можно полагать, что будет развиваться две линии. Одна из них — угасание интереса к работам, которые неспособны захватывать широкое пространство общественных смыслов. Публика хочет видеть в кино больше чем кино — выход из ситуации, в которой нет ориентиров и понятной перспективы. При этом исторический ресурс уже практически отработан: не потому что не осталось сюжетов, а потому что возникает усталость от самого концепта — утилизации истории под решение текущих задач. Вторая линия — когда искусство уже всерьез, а не в качестве симуляции, как это случилось с «Матильдой», начнет брать на себя повышенную смысловую нагрузку, компенсируя слабость политического пространства.

И здесь короткое лирическое завершение. Если бы у меня, как автора данной колонки, были призвание и возможности, я бы снял фильм с названием «Революция». Я бы показал, как в человеке вызревают воля к действию, решимость и безоглядность. Как прежние символы теряют свою символичность. Как пространство внезапно расширяется, и в эту широту врываются: людские потоки и вихри, несущиеся тачанки, лязг затворов, перевернутые судьбы, декреты и приговоры. Главная идея —все может быть в одночасье опрокинуто. Мир очень хрупкий, и под ним, как под настом, накоплены совсем другие энергии. Фильм показал бы события столетней давности на уровне энергий, которые не вмещаются в привычную шкалу измерений. Вместо этого нам подсунули балерину. 

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться