Золото республики. Почему чеченская нефть стоит дешево
Фото Саида Царева / РИА Новости

Золото республики. Почему чеченская нефть стоит дешево

Максим Артемьев Forbes Contributor
Фото Саида Царева / РИА Новости
Начало 90-х годов, после распада СССР и возникновения на его обломках независимой России, характеризовалось отчаянным переделом собственности. Автономные республики, имея больше прав, чем остальные регионы, захватывали контроль над активами, находившимися на их территориях. Но в Чечне все было иначе

Президент России Владимир Путин распорядился передать Чечне все акции компании «Чеченнефтехимпром», выполнив просьбу главы региона Рамзана Кадырова трехлетней давности. Указ о передаче нефтяной компании подписан 18 сентября и опубликован на официальном интернет-портале правовой информации. Правительство должно передать акции в течение двух месяцев.

Начало 90-х годов, после распада СССР и возникновения на его обломках независимой России, стало эпохой отчаянного передела собственности. Автономные республики, имея больше прав, чем остальные регионы, (памятуя слова Ельцина: «берите суверенитета, сколько хотите») захватывали контроль над активами, находившимися на их территориях. В массе своей старые советские заводы не представляли большого интереса, но некоторым республикам повезло: в недрах Татарстана и Башкирии залегала нефть. Поэтому оба первых лица — Минтемир Шаймиев и Муртаза Рахимов — приложили все свои усилия, чтобы взять под контроль нефтедобывающий и нефтеперерабатывающий комплексы республик, гарантируя себе стабильный доход. В итоге на руководящих постах оказались их сыновья — отчасти в обход законодательства и без одобрения руководства в Москве, вынужденного до поры до времени мириться с таким самоуправством. Начало 2000-х характеризовалось обратным процессом, по крайней мере в Башкирии, где в итоге «Башнефть» ушла из-под контроля республиканских властей и теперь входит в состав «Роснефти».

В Чечне, осколке советской Чечено-Ингушетии, все пошло не так. К 1991 году регион был крупным центром нефтяной промышленности. В республике и добывали нефть, и перерабатывали ее. В Грозном работали три нефте- и один газоперерабатывающий заводы, имелось несколько нефтяных НИИ и специализированный вуз. Неслучайно последним «нефтяным» министром СССР стал выходец из Чечни Саламбек Хаджиев. При этом месторождения истощались, добыча в масштабах СССР составляла ничтожный процент, и нефть для переработки в республику приходилось ввозить. В принципе Чечня могла эволюционировать так же, как и Татария, и Башкирия, и регионы с истощающимися запасами: дети местного начальства стали бы владельцами-совладельцами заводов и добывающих предприятий, а затем бы их вытеснили олигархические гиганты из Москвы.

Но власть захватили сепаратисты во главе с Джохаром Дудаевым, и развитие республики пошло по другому курсу. Чечня выпала из «нормального» пути приватизации нефтяных активов, в регионе воцарился бандитский хаос, нефть, бензин гнали из нее по черным схемам. А вскоре и вовсе наступил конец нефтяной истории: в ходе первой и второй чеченских войн нефтезаводы перестали существовать, добыча прекратилась. Вместо процветающего Кувейта, который обещали националисты жителям, чеченцы получили развалины Сталинграда. Так что война вопреки теориям заговора началась вовсе не из-за «черного золота».

После того как законность была восстановлена и республика начала приходить в себя, вопрос о ее нефтяном наследии не мог не подняться вновь. На кону стоит вовсе не лакомый кусок: добыча колеблется на уровне 1,5 млн т в год. Для сравнения, Россия в целом добывает приблизительно 555 млн т нефти ежегодно, то есть чеченская доля составляет 0,002% от общероссийской. Все перерабатывающие заводы — три нефтяных и один газовый — уничтожены.

Поэтому передача «Чеченнефтехимпрома» в собственность республики указом президента России Владимира Путина — это нечто вроде дележа шкуры неубитого медведя. А точнее, шкуры давно убитого, а потому — непригодной к обработке. Теперь никто восстанавливать нефтепереработку в ней не будет из-за дороговизны этого предприятия, и потому, что нишу грозненских заводов на топливном рынке Северного Кавказа заняли уже другие предприятия, и в силу того, что Россия находится в перманентном экономическом кризисе. Кроме того, мало кто верит, что спокойствие в Чечне — всерьез и надолго. Уйдет президент России Владимир Путин или глава Чечни Рамзан Кадыров, кто гарантирует сохранение и безопасность активов? Неслучайно «Роснефть» тянет с выполнением обещания построить нефтеперерабатывающий завод в республике, чем и вызывает недовольство Кадырова и игру с передачей акций «Чеченнефтехимпрома».

Реально «Чеченнефтехимпром» никакой работы не ведет, а сдает в аренду свои активы той же «Роснефти» через ее дочку «Грознефтегаз». Поэтому на месте мало что поменяется. Может быть, какие-то платежи, шедшие прежде в федеральный бюджет, теперь будут поступать в местный. Может быть, теперь начнется история с постройкой в Чечне собственного нефтезавода — по образцу Татарии, где таковой был запущен в 2011 году. Но в Казани, столице богатой республики, средств хватало, и рынок сбыта имеется. В Чечне же таких денег нет, и профинансировать проект придется правительству в Москве.

Так что передача пакета акций из федеральной собственности в региональную — это история, скорее, не экономическая, а политическая. Кадыров может объявить о своей аппаратной победе, он получает подтверждение своего влияния, которое при случае может предъявить. Федеральный центр не теряет ничего, «Роснефти» также мало что угрожает. По факту и ранее для работы в республике нефтяной госкомпании прежде всего приходилось договариваться с местными властями вне зависимости от формальной принадлежности акций.

Новости партнеров