18 лет за преступление, от которого никто не пострадал

Яна Яковлева Forbes Contributor
Предпринимателей стали меньше сажать по статьям, которых коснулась либерализация, зато почти на четверть увеличилось число обвинений по ст. 159 «Мошенничество»

На сайте МВД опубликована статистика за май 2010 года. Очень любопытное движение происходит с разделом «Преступления экономической направленности». Я понимаю, что для трактовки представленных цифр нужно быть специалистом по составлению статистики, но думаю, что могу позволить себе задавать вопросы. Первое, что меня удивило, — это формулировка критериев экономических преступлений: «совершенные в крупном или особо крупном размерах, либо причинивших крупный ущерб». Логика подсказывает, что не может быть уголовного экономического преступления без ущерба. Кто-то обманывал старушку — ущерб нанесен старушке. Похитил обманным путем чужую собственность — есть законный владелец, ему нанесен ущерб. Похитил государственные деньги — государство понесло ущерб и должно предъявить иск, из которого была бы понятна сумма ущерба и потерпевшее ведомство.

Исходя из формулировки МВД, выходит, что преступления могут быть либо совершены в крупных размерах (видимо, без ущерба, абстрактно!), либо с крупным ущербом. Это не просто «корявая» формулировка. За делами без ущерба, как правило, стоят заказ, заказчик и исполнители. Масса случаев, когда предприниматель обвиняется просто в крупном преступлении, без указания — кому конкретно нанесен ущерб, кто пострадал от его действий. Один из известных примеров — дело Олега Рощина, которому дали 18 лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима, а его бухгалтеру Инне Бажибиной 15 лет — за то, что следователь посчитал, что компания, проходя таможенные процедуры, занизила стоимость ввозимого полистирола, т. е. занималась контрабандой. Следователь самодеятельно составил таблицу, в которой вывел разницу, якобы недоплаченную предпринимателем, у него получилось 126 млн рублей. Таможня при этом не заявляла претензий к ввозимому грузу, ущерба нет, никто из государственных органов иска не заявлял. Пользуясь тем, что по нашим законам правоприменения обвинение может основываться на мнении следователя, а не на реально заявленном и подтвержденном ущербе, предприниматель получил 18 лет лишения свободы.

Наверное, первое, что надо менять, после того как немного разобрались с арестами, — это систему заявления ущерба. Она должна быть прозрачной и ограничивать свободу следователя. Свободу, которая часто оборачивается произволом.

Возвращаясь к статистике за май. В самой «бизнесовой» статье — ст. 159 УК «Мошенничество» — ничего не изменилось, даже наоборот, количество возбужденных дел по квалификации «Особо крупные» выросло почти на 20%. В мае было возбуждено 11 889 дел по этой статье, ч. 4, то есть в особо крупных размерах.

В остальных статьях сильные перемены. Милиционеры стали возбуждать дел меньше, чем ранее. Например, количество инициированных милицией дел снизилось по ст. 171 «Незаконное предпринимательство» на 46%, по статье «Контрабанда» — на 57%, по статье «Легализация» — на 53%. «Легализация» (ст. 174) уже не прикрепляется автоматически, и в категориях, где размеры не особо крупные, ее применение сократилось на 62%.

Это предпринимателей-преступников стало меньше, или это влияние новых поправок?

Похоже, что новое законодательство ограничило активность милиции в бизнесе. Жаль, что это пока не касается статьи 159 — она наиболее широко применяется к предпринимателям, собственность которых кого-то заинтересовала. Вдумайтесь: в одном только мае возбуждено почти 12 000 уголовных дел, причем речь идет о преступлениях «в особо крупных размерах»!

Автор - Яна Яковлева — председатель НП «Бизнес Солидарность»

Новости партнеров