Связываем корпорации со стартапами

Алексей Кривошапкин: «Перестанешь учиться — наступит конец»

Профессор Алексей Кривошапкин – доктор медицинских наук, нейрохирург Фото: Максим Новиков
Заведующий отделением нейрохирургии Европейского медицинского центра (ЕМС), профессор и доктор медицинских наук в перерыве между операциями рассказал о том, почему у него не бывает простых случаев, почему врачам нужно учиться за рубежом, а пациентам стоит лечиться в России.

О сложностях работы
Я работаю нейрохирургом 40 лет, и за это время не было одинаковых пациентов. Есть похожие диагнозы. Но каждый новый пациент имеет свои, уникальные проблемы. Поэтому в нашей профессии нет простых операций. Именно так мы относимся к своей работе. Стоит расслабиться – обязательно возникнут сложности.
Работа в ЕМС – это особая работа. Как правило, к нам обращаются люди, которые либо уже где-то прошли хирургическое лечение, либо те, кто ищет второе, третье, десятое мнение. Поэтому наши пациенты – сложные. Часто это люди с возникшими осложнениями, в том числе после лечения в зарубежных центрах.
В клиниках Германии, Израиля, Швейцарии и США медицина высокотехнологичная. Но она разная. Часто люди думают, что за рубежом они получат стопроцентную гарантию, но на самом деле это не так. Никто в этом мире не может гарантировать успех, потому что каждый пациент индивидуален. Можно подумать, что сделав тысячу похожих операций, ты достиг технического совершенства. Но даже на 1001 операции нужно быть готовым к осложнениям.

Об образовании
Учеба и работа за границей – очень важный этап в моей жизни. Я учился в Германии и США, работал в Медицинском Центре Королевы в Ноттингеме (Queen's Medical Centre). В Великобританию я уехал достаточно грамотным нейрохирургом, но мне пришлось сесть за книги и практически заново переучиваться. Связано это с тем, что на Западе очень жесткая подготовка специалистов. К примеру, сейчас в Великобритании нейрохирургов готовят восемь лет. После чего нужно сдать сложные 2-дневные национальные экзамены – устные, письменные и клинические. Одним из моих экзаменаторов был британский профессор сэр Тиздейл (Graham Teasdale), автор Шкалы ком Глазго (шкала для оценки степени нарушения сознания). Он особое внимание уделял тому, как я осматривал пациента и задавал ему вопросы!
Если говорить об отечественном образовании, у нас готовят нейрохирургов за два года. Это просто поразительно! Наверное, мы самые талантливые в этом мире. Меня, как заведующего кафедрой нейрохирургии, такое положение вещей сильно тревожит. Недавно я рецензировал китайскую статью, в которой Россию благодарили за то, что в советское время мы помогли развивать нейрохирургию в КНР. Но в прошлом году китайцы решили отказаться от нашего подхода в пользу американской системы подготовки, которая длится семь лет и предполагает национальные экзамены. Собственно, как это принято во всем разумном мире. А мы все никак не можем решить эту проблему и продолжаем готовить скороспелых нейрохирургов, как будто бы на фронт. И это одна из причин, почему россияне бегут лечиться за границу.
Я был участником прошедшего Петербургского международного экономического форума, где выступал на сессии «Цифровая революция в здравоохранении: достижения и вызовы». В рамках сессии состоялась дискуссия с участием министра здравоохранения РФ Вероники Игоревны Скворцовой. Она отметила, что решением проблемы обучения специалистов сложных медицинских специальностей, в том числе нейрохирургов, сейчас активно занимаются в министерстве и планируют переводить их на пятилетнее обучение. Кроме того, в планах поменять статус обучающихся в ординатуре.


О деньгах
В России человек, который идет в ординатуру, фактически работает на жалкую стипендию, на которую нельзя прожить. Неужели молодого врача и его семью должны содержать родители весь период обучения? Во многих странах мира нейрохирурги получают достойную зарплату, обучаясь и работая в ординатуре. Знаете, почему в США их называют резидентами? Потому что они действительно живут в госпитале. Для того, чтобы стать специалистом, надо много и интенсивно работать. По моему контракту в Великобритании я работал 83 часа в неделю. За такой труд люди должны получать соответствующую зарплату. У нас этот вопрос только начинает решаться.


О преимуществах работы в ЕМС
Что мне нравится в ЕМС, где я работаю уже 2,5 года, так это то, что клиника технически хорошо оснащена. Здесь есть все современное оборудование, которое позволяет выполнять хирургическое вмешательство на самом высоком уровне. Можно проводить не только лечебную работу в полном объёме, но и заниматься научными исследованиями, что мы и делаем совместно с нашими иностранными коллегами. Кроме того, в ЕМС работает школа последипломного образования, где можно обучать специалистов и делиться своим опытом с врачами из других клиник и регионов России.
Сейчас мы развиваем лечение пациентов с сосудистыми патологиями головного мозга. У нас есть возможность оперировать сложных пациентов, от которых отказываются в зарубежных клиниках. Мы лечим детей от трех лет с онкологическими заболеваниями головного мозга, с серьезными травмами головы, с врожденными патологиями. В скором времени появится возможность лечить детей и более раннего возраста.

Об альтернативе лечения за границей
ЕМС — это многофункциональный и многодисциплинарный центр со специалистами на все случаи жизни. А так как нейрохирургическая патология – это, как правило, болезнь, затрагивающая весь организм, для ее лечения нужно привлекать врачей из различных областей.
Нейрохирургическое отделение ЕМС предоставляет альтернативу лечения за границей. Цены у нас ниже европейских или израильских. Кроме того, поездка в другую страну для выполнения сложной нейрохирургической операции – это стресс. В случае осложнений люди не знают, что делать дальше. А осложнения вполне реальны даже в самых оснащенных клиниках.

О самообразовании
Для того чтобы стать специалистом, нужно много учиться. Практически всю жизнь. Стоит остановиться – это конец. Наши знания меняются очень быстро! Когда я только начинал работу в нейрохирургии, не существовало методов компьютерной диагностики. Не было КТ и МРТ. Мы делали ошибки, которые сейчас бы не совершили. Пациенты со сложной нейрохирургической патологией, которых я лечил в молодости, сегодня имели бы гораздо больше шансов прожить долгую жизнь.
Сейчас с развитием компьютерных технологий возникает другая проблема – мы стали ближе к мозгу, но отдалились от больного, как однажды заметил академик А.Н. Коновалов. Важно понимать, что мы лечим не томограммы, не компьютерные изображения, а пациента, больного человека, страдающего тяжелым недугом.

Справка:

1993 г. — усовершенствование в частной нейрохирургической клинике г. Талсы (США).

1994 г. — курс повышения квалификации по ультразвуковым методам исследования мозгового кровообращения в г. Мюнстер (Германия).

1995 — 1997 гг. — старший ординатор-нейрохирург отдела Нейронаук Медицинского Центра Королевы, Ноттингем (Англия).

1997 г. — курс усовершенствования по нейрохирургии в Лондонском Королевском госпитале.

1-2 сентября 1997 года в Бирмингеме успешно сдал Межколлегиальный экзамен по специальности нейрохирургия (экзамен высшей ступени) и был признан четырьмя королевскими колледжами Объединенного королевства Великобритании специалистом-нейрохирургом.

Внесен Генеральным медицинским советом в Регистр специалистов Великобритании. В 1998 году был избран членом Королевского Колледжа Хирургов Англии.

Оказывает нейрохирургическую помощь взрослым и детям с нейроонкологией и со сложной врожденной патологией сосудов головного мозга. Занимается хирургическим лечением цереброваскулярных заболеваний, микрохирургией дегенеративных поражений позвоночника.

Имеет 14 патентов на изобретения, создал 5 медицинских технологий.

Новости партнеров