«Они уже не придерживались коммунистических идеалов, а чего точно хотели — силой предотвратить развал империи»

Лев Пономарев Forbes Contributor
Правозащитник Лев Пономарев о путчистах, которые сейчас выглядят романтиками империи лишь потому, что у них тогда ничего не вышло

Автор — правозащитник, общественный деятель

К моменту путча 1991 года я был ярым антикоммунистом, я был им с 10 класса и никогда не состоял в партии. С такими как мы Ельцину было не по пути — для меня более органичным всегда казался Андрей Сахаров. Тем не менее мы понимали, что, только объединившись с диссидентами и КПСС, мы можем чего-то добиться. И мы, радикальные оппозиционеры, объединились с демократической оппозицией внутри КПСС. А Михаил Горбачев упустил шанс с нами объединиться, хотя мы ему предлагали, но он испугался демократов и толпы. А Ельцин не испугался.

Многие мои коллеги правы, говоря, что чекисты к тому времени уже не придерживались коммунистических идеалов, Горбачев ввел тогда рынок, кооперативы, и все бесспорно стремились только зарабатывать деньги. Но чего они точно хотели — это предотвратить развал империи, силой прекратить те процессы, который появились в результате данных Горбачевым свобод.

Горбачев как политик, имея интуицию, не был готов к силовым решениям. Но Крючков в недрах КГБ насаждал твердое желание при помощи сил приостановить развал империи. Он присылал все эти бумаги политикам, предлагал его поддержать. И политики, несмотря на то что все твердо были уверены в провале, почему-то повелись на его предложение. Сейчас это выглядит как романтика, мол, да, это были замечательные люди и они ошиблись. Но мне это все напоминает историю Шикльгрубера. Мне однажды коллега привел такой пример. Вот если б он остался в истории простым романтиком, то все читали б его книжки и думали: какой прекрасный человек, мечтатель, художник, красиво выступал, романтически. А затем он пришел к власти и стал Гитлером. А если б не пришел — остался бы романтиком. Так и с ГКЧПистами. Тогда у них ничего не вышло, и они стали романтиками империи. А если бы они тогда совершили тот путч и пришли к власти, то неизвестно, что стало бы с СССР. Все бы развалилось, погибло.

Сейчас кажется, что это было революционное время. И это был первый российский бунт, который не стал бессмысленным и беспощадным. Хотя народ в огромном количестве вышел на улицы. Это было огромное историческое событие. Но самое занятное здесь, что чекисты все равно пришли к власти — в 2000 году. Путин прямо так и сказал на одной из встреч, кажется, на каком-то юбилее НКВД, произнес якобы шуточный тост, мол, как нам и было завещано, мы наконец-то пришли к власти. Но тост этот был не столько шуточен, сколько глубок. Ведь именно они в то время, перед началом 1990-х создавали себе крыши, организовывали всякого рода экономические структуры, ориентировались в офшорах и занимались бизнесом. И вот наконец эти навыки им пригодились. В итоге сейчас в стране процветает коррупция, а более половины госбюджета уходит за границу. Свободные выборы тоже ушли в прошлое.

За последние 10 лет ситуация в стране усложнилась безмерно. Власть теряет легитимность и понимает это. Я думаю, что сейчас на наших глазах возникает новая перестройка, я не знаю, кто будет главным перестройщиком, кто заменит Горбачева. Но я уверен — у России впереди очень тяжелое возвращение на путь демократии и очередной путч. И главная задача, которая должна стоять сейчас перед нашей оппозицией, — чтобы очередной бунт, который, я уверен, будет, не стал бессмысленным и беспощадным. А бунт будет — сама власть толкает народ на этот путь. Но хочется, чтобы это было цивилизованно, бескровно.

Автор — правозащитник, общественный деятель

[processed]

Новости партнеров