Все мы немного Штирлицы

Парадокс авторынка: в России больше всего любят машины тех стран, с которыми мы воевали

Недавно мне довелось побывать на ужине с представителями марки Jaguar. Разговаривали, как обычно, о погоде, вине, часах, женщинах и виски. Обо всем, кроме собственно веревки. Jaguar в России в прошлом году продавался хуже, чем в 2009-м, — это больно. Счет идет на сотни машин, даже до тысячи не доходит. 858 автомобилей в год! Seat в России продал больше — а вы видели хоть один Seat на улице за последние полгода? Поэтому когда представитель приглашающей стороны, собравшись с силами, обведя всех тяжелым взором и глубоко вдохнув, спросил, как, по нашему мнению, компания может улучшить свое положение в России, ему хотелось как-то помочь. Чисто по-человечески.

Поэтому я и сказал, что это не его вина, во всем виноват Уинстон Черчилль.

Потому что в России хорошо продаются машины только тех национальностей, которые хоть раз вступали с нами в затяжной и кровопролитный конфликт, причем чем хуже нам было тогда, тем лучше им сейчас.

Возьмем немцев. Нетрудно понять, откуда у русских такая любовь к немецкой технике, учитывая, что танки им тогда рисовал Фердинанд Порше, штабные машины делал Opel, а высшее руководство и его различные любовницы пользовались Mercedes-Benz и Horch. Победители всегда должны быть снисходительны к побежденным, и здесь мы проявляем себя с лучшей стороны, загружая заводы и фабрики Германии заказами по полной программе.

Или вот французы. Не стоит недооценивать подвиг Наполеона, спалившего Москву. Как сейчас становится понятно, его поражение у реки Березины было лишь инвестицией в успешное будущее Renault в России — четвертое место по продажам в 2010-м! Да и Citroen с Peugeot не так плохи, судя по их результатам.

Японцы испытывают временные трудности из-за высокой иены, но никто не забыл их недавнее дефиле по первой десятке рейтинга в расширенном составе: Toyota, Mitsubishi, Nissan, Mazda… А все почему? Вряд ли кто-то связал это напрямую с осадой Порт-Артура, поражением в Цусимском сражении и гибелью «Варяга», но все же факты есть факты — было.

Даже шведы, и те имеют право на хорошие продажи благодаря аж десяти войнам с Россией! И поэтому есть подозрение, что авантюра Владимира Антонова по покупке Saab не так уж бесперспективна, как кажется на первый взгляд. Ему тоже может кое-что перепасть за Ивангород. Правда, шансы невелики, потому что большинство конфликтов со шведами заканчивалось либо боевой ничьей, либо нашей победой. Купил бы Opel, что ли.

На первый взгляд лидерские амбиции корейцев вообще не имеют под собой никаких оснований, но это не так. 26 000 советских военнослужащих (из них полтысячи боевых пилотов), сражавшихся во время конфликта двух Корей, — это вполне себе сносная война. Так чего удивляться третьему месту Kia и шестому — Hyundai? И Chevrolet! Как известно, основу благополучия этой марки у нас составляют модельные остатки корейской компании Daewoo.

По этой логике не на что надеяться американцам, и 43-е место в рейтинге у самой успешной их марки Cadillac лишь подтверждает мои выводы. Ford, говорите? Тот Ford , что знаем и покупаем мы, полностью разрабатывается в Германии и к американскому «папаше» пока имеет формальное отношение: родственники, не больше. Стратегия One Ford еще как следует не заработала, подождем.

Плохи дела у итальянцев? Я не удивлен. Средние продажи у англичан? А чего вы хотели, одного Крыма недостаточно! Так себе идут китайцы, испанцы? Надо было найти в себе силы ударить в самое сердце России, а не сидеть сложа руки. Кто не пользуется своим очевидным преимуществом? Турки! Слава Богу, у них своего автопрома нет, но аж восемь войн с Россией помогают хорошо продаваться Renault Symbol и Megane — они родом из турецкого города Бурса!

Мы любим тех, кто нас уничтожает. Все это я придумал, потому что по-другому объяснить бесконечное лидерство АвтоВАЗа я не могу. Ведь логики здесь просто нет. А фантазии мне хватает вот только на это.

фото: РИА Новости

Новости партнеров