В последний день осени президент России внес в Госдуму законопроект, изменяющий многие статьи Уголовного кодекса. Это событие не стало неожиданным. О грядущих изменениях уголовного законодательства было объявлено еще в октябре этого года в ходе соответствующего совещания у главы государства. Однако отсутствие фактора внезапности ничуть не умаляет важности этого события.

Немного предыстории. Так уж сложилось, что уголовно-правовая ответственность довольно широко применяется в России. При этом «регулирующее воздействие» Уголовного кодекса смогли ощутить на себе не только рядовые граждане, но и многие доморощенные предприниматели. Об этом мне уже доводилось подробно писать. Разумеется, такая ситуация не могла продолжаться долго, рано или поздно проблема необходимости изменений подходов государства к уголовному преследованию должна была выйти на первый план. Как это часто бывает, в первых рядах оказались самые активные, то есть предприниматели.

Вопросы о необходимости постепенного изменения наиболее неоднозначных положений уголовного и уголовно-процессуального законодательства специально поднимались на встрече президента с представителями делового сообщества в феврале 2010 года. Во многом благодаря инициативе предпринимателей уже в апреле 2010 года был принят закон, который вносил изменения в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодекс (УПК).

В частности, был увеличен размер крупного ущерба применительно к преступлениям в сфере экономической деятельности, утратила силу статья 173 УК «Лжепредпринимательство», изменена статья 174.1. УК, посвященная легализации средств, полученных в результате совершения преступления.

Кроме того, были изменены положения УПК в целях более широкого использования мер пресечения, не связанных с заключением под стражу. Например, была уточнена процедура освобождения обвиняемого (подозреваемого) под залог, указаны минимальные суммы денежных средств, передаваемых в залог, конкретные разновидности имущества, которые могут выступать в качестве залога. Также претерпели изменение и положения о заключении под стражу. В соответствии с новыми правилами такая мера не может применяться в отношении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности.

Однако на практике изменения законодательства столкнулись с нежеланием большинства сотрудников силовых ведомств играть по новым правилам. Именно тогда и стали появляться логичные вопросы: а что считать сферой предпринимательской деятельности? А можно ли арестовывать предпринимателя, если «креативные следователи» вменяют ему в вину преступление, не относящееся к экономической сфере, например самоуправство (ст. 330 УК)?

Вот тогда среди юристов и появилась здравая мысль: постепенно облегчать уголовно-правовое бремя не только для предпринимателей, но и для всех других граждан. Сразу же вспомнился пример из отечественной истории: сначала в 1762 году Петр III издал Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» и лишь потом, столетие спустя, в 1861 году, Александр II освободил крестьян. Ну разве не похоже на нынешнюю ситуацию? Хорошо хоть сто лет ждать не пришлось, все-таки XXI век, скорости другие.

Итак, что же предлагается в законопроекте президента? Во-первых, меняется подход к основаниям отмены условного осуждения (ст. 74 УК) и условно-досрочного освобождения (ст. 79 УК). Если раньше в случае совершения умышленного преступления средней тяжести условно осужденный не имел шансов остаться на свободе, то теперь этот вопрос отдается на усмотрение суда. Такой же подход используется и применительно к отмене условно-досрочного освобождения.

Зачем это было сделано? Очевидно, чтобы предоставить больше самостоятельности судьям: если человек в очередной раз оступился, может быть, не стоит отправлять его в места лишения свободы, особенно если за ним не тянется дополнительного криминального шлейфа?

Во-вторых, изменяются санкции по нескольким десяткам преступлений. В чем состоит подход законодателя? Во многих статьях убираются нижние пределы наказаний в виде исправительных работ, ареста и лишения свободы. Например, в печально известной статье 159 УК «Мошенничество» в самой серьезной части, четвертой, убирается низший предел по лишению свободы. Сейчас по общему правилу наказание должно назначаться от пяти лет и выше, в будущем судья, оценив все обстоятельства дела, может спокойно установить и меньший срок.

Кроме того, в законопроекте прослеживается четкий курс на замену лишения свободы иными видами наказания, например штрафом и исправительными работами. Не зря они фигурируют в проекте в качестве основных наказаний по многим составам преступлений. Например, по статье 179 «Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения», статье 180 «Незаконное использование товарного знака» и т. п. Это хорошо вписывается в следующий принцип: за экономические преступления — экономические наказания.

Нельзя не отметить, что снижение уголовно-правового бремени не коснется тех преступлений, которые считаются наиболее опасными для общества. Например, ст. 105 «Убийство» либо 18-я глава УК, посвященная так называемым половым преступлениям, в конце концов коррупционные деяния — ст. 290 «Получение взятки» и т. п.

Очевидно, предложенные поправки довольно скоро станут частью Уголовного кодекса. Означает ли это конец уголовного давления на бизнес и обычных граждан? К сожалению, нет. Несомненно, сделан еще один важный шаг на пути к построению цивилизованного общества, но ведь мы не должны забывать, что, меняя законы, у нас остаются прежние сотрудники силовых ведомств. Если у ретивого следователя есть цель посадить определенного человека, он справится с задачей при любом, даже самом либеральном законодательстве.

Задачу необходимо решать комплексно, и здесь нам должны помочь и новые законы, и новые принципы работы силовых структур. Именно поэтому очень интересно, как будет реформироваться наша милиция/полиция, как пройдет формирование Следственного комитета РФ? Законы мы постепенно меняем, остается посмотреть, как изменится практика их применения. Так что подождем. Главное, чтобы ожидание не затянулось на сотню лет — как с освобождением крестьян.