Forbes

ОТЧЁТ

ОБЩЕСТВЕННОЙ НАБЛЮДАТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ

ПО ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ОБЩЕСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ

ЗА ОБЕСПЕЧЕНИЕМ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В МЕСТАХ

ПРИНУДИТЕЛЬНОГО СОДЕРЖАНИЯ Г. МОСКВЫ

О ПРОВЕРКЕ СОДЕРЖАНИЯ С.Л. МАГНИТСКОГО В СИЗО Г. МОСКВЫ

С  20 ноября 2009 г. вскоре как только стало известно о деле С.Л Магнитского, о его смерти, члены Общественной наблюдательной комиссии (ОНК)  г. Москвы В.В. Борщев – председатель Комиссии, Л.В. Волкова – заместитель председателя Комиссии, Т.А. Флерова – секретарь Комиссии, Л.И. Альперн – член Комиссии,  Л.Б.Дубикова – член Комиссии, З.Ф. Светова – член Комиссии провели проверку  условий  содержания  Сергея Леонидовича Магнитского в следственных изоляторах г. Москвы. В этот период неоднократно посещались ФБУ ИЗ-77/2 ( СИЗО «Бутырки») и ФБУ ИЗ-77/1 (СИЗО «Матросская тишина) .  Состоялись встречи и беседы с начальником УФСИН России по г. Москве Владимиром Анатольевичем Давыдовым, заместителем начальника УФСИН России по г. Москве по медицинской части Ольгой Филипповной Григорьевой, помощником начальника УФСИН России по г. Москве  по правам человека Анастасией Николаевной ЧЖУ,  начальниками , сотрудниками  медицинскими работниками следственных изоляторов  ФБУ ИЗ-77/1 УФСИН России по г. Москве , ФБУ ИЗ-77/2 УФСИН России по г. Москве, ФБУ ИЗ-99/1 ФСИН России.

Магнитский Сергей Леонидович, 08.04. 1972 года рождения. Гражданин РФ, проживал в г. Москве. Образование высшее. Женат, двое детей. Место работы: аудитор фирмы «Файерстоун Данкен». Ранее не судим. Обвинялся по ч.2 ст. 199 УК РФ. Под стражей находился с 24 ноября 2008 года.

 

О ПЕРЕВОДЕ С.Л. МАГНИТСКОГО ИЗ СИЗО -  99/1 («МАТРОССКАЯ ТИШИНА») В СИЗО –77/2 («БУТЫРКА»)

С.Л Магнитский 25 июля 2009 г. был переведен  из СИЗО -99/1 ФСИН России в СИЗО -77\2 УФСИН  России по г. Москве. В СИЗО-99\1. в камере площадью 16 кв. м  содержалось 3 человека, что  соответствует установленным нормам, он получал медицинскую помощь – в «Матросской тишине» находится медицинский стационар, больница, имеющая штат врачей различного профиля, медицинское оборудование. Там Магнитскому  «1 июля.2009 года было проведено ультразвуковое исследование органов брюшной полости на предмет выявления признаков заболевания органов пищеварительной  системы. По результатам УЗИ диагностирован  «калькулезный холецестит». При обследовании врачом хирургом, назначено контрольное ультразвуковое обследование через месяц, а  также плановое оперативное лечение». Это заключение подписали – начальник медицинской части – врач подполковник внутренней службы В.В. Степанов и и.о. начальника полковник внутренней службы Д.И. Васильев. И вот за неделю до проведения назначенного контрольного ультразвукового обследования,  после которого должна была проводиться плановая операция Магнитского переводят в СИЗО-77/2 («Бутырки»), где нет тех необходимых  медицинских условий, что есть в «Матросской тишине». Каковы же  причины перевода?

Начальник СИЗО-99/1 ФСИН России Иван Павлович Прокопенко объяснил их так:

- Мы решили провести ремонт. И нам надо было освободить этаж. Я обратился к нескольким следователям и от некоторых получил согласие на перевод их подследственных в другое СИЗО. Среди них  был следователь Магнитского О.Ф. Сильченко. В итоге мы освободили  этаж.

- Сколько человек вы перевели в другие СИЗО?

- Не помню.

- Ну порядка двух, трех, пяти человек?

- Порядка пяти.

Если освобождение 3 этажа достигнуто переводом в другие СИЗО  лишь «порядка пяти человек», значит остальных подследственных, находившихся в камерах на этом  этаже, удалось оставить в СИЗО. Почему Магнитский, который нуждался  в серьезной медицинской помощи, оказался не среди них, а среди этих «порядка пяти»?

-А я не считаю Магнитского больным. Сидящие в СИЗО  часто стараются выдать себя за больных, чтобы улучшить себе условия  Мы все больные. У меня, например, остеохондроз,- раздраженно отвечал нам И.П. Прокопенко.

Субъективная оценка И.П. Прокопенко здоровья Магнитского здесь  неважна, важно объективное заключение врачей.  И он о нем знал. Переводом в «Бутырки»  И.П. Прокопенко лишил Магнитского возможности получать необходимую медицинскую помощь. И планы проведения ремонта не могут обосновать это решение . Кстати, ремонт до сих пор не ведется, хотя уже прошло  пять месяцев после перевода из «Матросской тишины» Магнитского.

 

Принадлежала ли инициатива перевода С.Л. Магнитского из «Матросской тишины» в «Бутырку» только И.П. Прокопенко? Вопрос этот возник в связи с тем, что 21 февраля 2009 г. постановлением следователя О.Ф. Сильченко С.Л. Магнитский был переведен из СИЗО-77/5 в изолятор временного содержания  ГУВД г. Москвы  № 1. Адвокаты Магнитского обратились с жалобой в Генеральную прокуратуру РФ, где отметили: «В отсутствие объективной, обоснованной и законной необходимости перевода Магнитского С.Л. из следственного изолятора в изолятор временного содержания для производства следственных действий, тем более для тех, которые ранее уже проводились с ним в СИЗО и их дальнейшему проведению там же ничего не препятствовало, подобное решение следователя свидетельствует исключительно о намерении оказать психологическое и моральное давление на него». И.П. Прокопенко сказал, что это была его  инициатива, а следователь О.Ф. Сильченко поддержал её. Если российское законодательство регулирует  перевод осужденных из колонии в колонию, а обвиняемых и подозреваемых из СИЗО в ИВС, что дало основание адвокатам  опротестовать действия следователя, то перевод из СИЗО в СИЗО Законом не регламентируется. А поэтому действия  Прокопенко и Сильченко при принятии  решения перевода  Магнитского из «Матросской   тишины» в «Бутырку»  Законом не ограничивались, и они могли  опираться в них даже на такое  хлипкое обоснование, как предполагаемый ремонт, который так и не начался уже спустя  5 месяцев. Это серьезный пробел в законодательстве об Уголовно-исполнительной системе.

 

ОБ УСЛОВИЯХ СОДЕРЖАНИЯ В СИЗО

13 октября 2009 года, за месяц до смерти, Сергей Магнитский сделал заявление следователю СК МВД РФ Грицаю, которое было приобщено к материалам его уголовного дела, расследуемого СК МВД РФ о том, что ему с ведома следствия создаются невыносимые условия содержания:

«Я считаю, что при участии следователя Сильченко О.Ф., или с его молчаливого согласия для меня были созданы бесчеловечные и унижающие достоинство, присущее человеческой личности, условия содержания в следственном изоляторе. За время содержания под стражей меня пять раз переводили в четыре разных места содержания под стражей. Я устал считать камеры, в которые меня несчетное количество раз переводили. Мне не предоставляется медицинская помощь. Неоднократно по надуманным и необоснованным причинам запрещаются свидания с матерью и женой, телефонные разговоры с моими несовершеннолетними детьми. Во время содержания под стражей мне создавали ситуации, в результате которых я лишался еженедельного права пользоваться душем, смотреть телевизор, иметь холодильник, и просто жить в нормальных условиях, насколько они могут быть нормальными в следственном изолятор. Я уверен, что мне намеренно создаются такие невыносимые условия с ведома следствия . Я уверен, что единственной возможностью прекратить все эти издевательства надо мной, это согласиться с надуманными обвинениями, оговорить себя и других лиц.»

В ходе проверки содержания С.Л. Магнитского в СИЗО члены ОНК установили что действительно за время содержания под стражей ему поменяли 3 следственных изолятора.

Сразу после ареста 02 декабря 2008 года Магнитский поступил в СИЗО -5  . За неполные пять месяцев пребывания в СИЗО-5 его неоднократно переводили из одной камеры в другую (всего содержался в 4 камерах).  

- камера 206, спальных мест 12, количество заключенных – 10 человек, жилая площадь 48,2 кв. м.

- камера 309 (переведен в связи с производственными работами), жилая площадь  32,1 кв. м, количество спальных мест – 8, содержалось 7 заключенных. 

- камера 417, жилая площадь56,2, – количество спальных мест 14, содержалось 12 заключенных.

- камера 503, площадь 36,4,  спальных мест 9, содержалось 8  заключенных.

Камеры были оборудованы отгороженными унитазами, раковинами для умывания, столом, скамейками, шкафом для одежды, вешалками, лампами дневного и дежурного освещения, окнами для проникновения дневного света, принудительной вентиляцией.

До ареста Магнитский был здоровым человеком. Его городская амбулаторная карта не содержит сведений о заболеваниях, об обращениях к врачам. Через неполные пять месяцев содержания под стражей заболел.

 

 28 апреля переведен в  ФБУ СИЗО-1 «Матросская Тишина», где содержался  по 25 июля 2009 года.

01 июля Магнитскому, содержавшемуся в тот момент  в СИЗО-1 «Матросская Тишина, проведено ультразвуковое исследование на предмет выявления заболеваний органов пищеварительной системы. По результатам УЗИ было выявлено заболевание и поставлен диагноз «калькулезный холецистит». При обследовании врачом-хирургом назначено контрольное исследование через месяц, а также плановое оперативное лечение.(Справка подписана начальником мед части полковником внутренней службы врачом Степановым и И.О. начальника Д.И. Васильевым). .

 

25 июля 2009 года переведен из ФБУ СИЗО-1 (далее «Матросская Тишина») в ФБУ ИЗ-77/2 (далее «Бутырская тюрьма»). Контрольное обследование и плановая операция произведены не были.

13 ноября состояние его резко ухудшилось. 16 ноября в 17-22 увезен на «скорой помощи» в СИЗО-1 «Матросская Тишина» где скончался .

Такова краткая история вопроса.

 

В ходе проверки  условий содержания Магнитского в СИЗО-2 «Бутырская тюрьма» мы пришли  к выводу, что обстоятельства, приведшие к смерти заключенного Магнитского С.Л. нельзя рассматривать без связи  с ходом расследования уголовного дела  Он считал, что.  условия, созданные ему в Бутырской тюрьме, свидетельствуют о том, что таким образом на него оказывалось давление с целью сломить его волю пыточными условиями содержания и добиться признательных показаний, что дало ему основание заявить :  

«Я уверен, что мне намеренно создаются такие невыносимые условия с ведома следствия . Я уверен, что единственной возможностью прекратить все эти издевательства надо мной, это согласиться с надуманными обвинениями, оговорить себя и других лиц.»

Настораживающими являются два факта:

1.                  16 октября 2009 года Магнитский выступил с заявлением о крупной мошеннической операции по выкачиванию денег из государственного бюджета крупными чиновниками МВД РФ. Дал подробную схему мошеннической операции, назвал фамилии.

2.                   24 ноября истекал годовой срок его содержания под стражей. У следствия не было достаточных доказательств его вины для начала судебного процесса, и поэтому 13 ноября на заседании Тверского суда было принято решение о продлении срока содержания под стражей. При этом в суд сотрудниками СИЗО-2 «Бутырская тюрьма» якобы случайно была представлена не должным образом оформленная справка о состоянии его здоровья, которая и явилась формальным предлогом для отказа суда освободить тяжело больного заключенного под подписку о невыезде, или под залог.

Исходя из обстоятельств содержания заключенного Магнитского в СИЗО-2 «Бутырская тюрьма»  члены ОНК пришли к выводу о том, что  на Сергея Магнитского было фактически организовано физическое и психологическое давление . Судя по всему это понимали и сотрудники СИЗО. Начальник СИЗО -2 «Бутырки» Д. Комнов показал членам ОНК запись, которую он взял у Магнитского перед его отъездом из  «Бутырки»:» «За время пребывания в СИЗО никакого давления, ни физического, ни психологического ни со стороны сотрудников администрации и сокамерников не оказывалось», Зачем он это сделал? Ведь понятно какова цена таким распискам, сделанным в неволе. Комнов объяснил так: «В 2008 г. некий Щербаков убыл из СИЗО «Бутырки» и через неделю умер в  «Матросской тишине». И поэтому я попросил Магнитского, чтобы он это написал.». Описание, условий содержания показывает, что несомненно давление оказывалось. Но был и такой факт, о котором Магнитский написал начальнику медсанчасти. «Вечером 18 октября 2009 г. в камеру № 708, где я содержался, был помещен человек, представившийся Денисом (впоследствии он сказал ,что его зовут Леонид. Этот человек вел себя странным образом». В частности, он спрашивал Магнитского, почему он так с ним поступил, хотя Магнитский видел его впервые.  Он производил впечатление человека психически неадекватного. Опасаясь за свою безопасность, Магнитский и его сокамерник спали по очереди. После этого визита странного человека у Магнитского ухудшилось состояние здоровья.

 

Нарушено право на достойные, не унижающие человеческое достоинство условия содержания.

  • Беспрецедентным является тот факт, что за год содержания под стражей ему поменяли 3 следственных изолятора. При каждом переводе из одного изолятора в другой, из одной камеры в другую заключенный оставляет переданный родственниками холодильник, телевизор, часть личных вещей. 
  • Только за последние 3 месяца его переводили из камеры в камеру, при этом всякий раз камеры были все хуже и хуже. Так, до 31 августа Магнитский содержался в камере №267. В Бутырской тюрьме, в нарушение требований Европейских пенитенциарных правил, которые согласованных с ФСИН РФ, о необходимости предоставлять душ не мене 2 раз в неделю,  в душ водят один раз в неделю по графику. Камера № 267 попадала на вторник, день прибытия Магнитского. В этот день по прибытии в тюрьму Магнитскому не была предоставлена возможность помыться в душе в нарушение требования о санитарной обработке при поступлении в СИЗО.
  • 26 июля Магнитский обратился с просьбой предоставить ему возможность помыться в душе, но ответа не получил.

 

С 25.07 по 16.11 2009 г. Магнитский С.Л. содержался в следующих камерах СИЗО -2 «Бутырки» : 35 , 52, 61, 59, 267, 305, 714, 708. О содержании в этих камерах Магнитский сделал свои записи.

Камера 267 – с 25.07 по 01 .09. Площадь 10,8 кв.м. Одновременно с ним в течение 1 дня содержались еще 2 человека. Потом 1 день в одиночестве, далее всегда вдвоем. В камере 4 кровати. В камере отсутствовал вентиль водопровода для подачи холодной воды. 04 августа он обратился с просьбой установить вентиль. Ответа не последовало. Камеры бутырской тюрьмы оборудованы водопроводом горячей воды, однако горячая вода в камеры не подается, вентили перекрыты. В соответствии с Правилами внутреннего распорядка, если в камерах нет горячей воды, то администрация обязана выдавать ежедневно горячую воду для стирки и кипяток для питья. В камере №267, куда был помещен Магнитский при переводе в Бутырскую тюрьму, не было горячей воды, кипятильника, чайника. Кипятильник у него отобрали при поступлении и отправили на склад. Он сразу же обратился с письменным заявлением выдать личный кипятильник со склада. Просил выдавать кипяток. Кипяток ему выдавать отказались, а кипятильник он получил только через неделю. В результате 6 дней он не имел доступа к кипяченой воде, что отразилось на его здоровье.

В ночное время электропитание в розетках отключают.

26 июля 2009 года во время утреннего обхода  Магнитский обратился к представителям администрации СИЗО с рядом письменных заявлений, в том числе о выдаче ему со склада личных вещей кипятильника. В нарушение ст. 91 Правил внутреннего распорядка, утвержденных приказом Минюста РФ от 14 октября 2005 г. № 189 заявления Магнитского не были приняты со ссылкой на то, что в выходные дни заявления не принимаются. Заявления были приняты только на следующий день, 27 июля.

29 июля 2009 г. Магнитский во время обхода камер заявил устную жалобу о том, что ему не выдают кипятильник.

30 июля руководство предложило написать еще одно заявление о выдаче кипятильника, поскольку предыдущее было утеряно. Кипятильник в тот он так и не получил. 

5 августа Магнитский просил организовать горячее водоснабжение в камере для стирки и гигиенических целей. На это администрация СИЗО ответила, что не обязана подавать в камеры горячую воду, а тот факт, что в других СИЗО, где содержался Магнитский, такая вода есть, свидетельствует о нарушении правил, и он может подать жалобу на руководителя ИЗ-77/5 за то, что там в нарушение правил была горячая вода.

13 августа Магнитский подал письменную жалобу на отключение розеток в ночное время. Ответа не получил.

 31 августа Магнитский подал жалобу в УФСИН г. Москвы на то, что администрация в СИЗО не обеспечивает ежедневный прием предложений, жалоб и заявлений от обвиняемых и что условия содержания не соответствуют Правилам внутреннего распорядка в СИЗО. На следующий же день, 01 сентября Магнитский был переведен из камеры 267 в камеру № 59, что привело к значительному ухудшению  условий его содержания. Сергей Магнитский расценивал этот перевод как месть за подачу жалобы, Начальник же СИЗО  Д.Комнов объяснил  это уклончиво:» Переведен в связи с психологической несовместимостью. Так решил оперативный работник, Вероятно, там мог быть какой-то конфликт» Ни о каком конфликте С.Л Магнитский не сообщал. Если бы он был, то точно о нем знали бы адвокаты. 

 

Камера 59. С 01.09. по 08.09. Содержался восемь дней. Площадь 8,2 кв.м, четыре койки, содержались вчетвером. Не соблюдалась установленная ст. 23 №103-ФЗ от 15.07.2005 года норма санитарной площади в размере 4 кв. метра на человека ( в данном случае по 2 кв. м на человека.). Канализация требовала ремонта, шел нестерпимый запах из туалетной чаши.  Камера не была оборудована столом и скамейками с числом мест по количеству содержащихся, за столом может разместиться только один человек. В камере не было полки для туалетных принадлежностей, зеркала, вмонтированного в стену, радиоприемника, холодильника, телевизора. Напольная чаша туалета не отделена от помещения камеры перегородкой. Во время пребывания Магнитского в этой камере заключенные использовали простыни в качестве ширмы, чтобы не пользоваться туалетом на виду у всех. Расстояние от туалета до койки составляет менее метра. Из чаши идет резкий запах канализации, заключенные вынуждены затыкать отверстие канализации пластиковыми бутылками. Единственные в камере электрические розетки расположены прямо над туалетной чашей, заключенным приходится готовить горячие напитки в отхожем месте. Напольная чаша  туалета установлена вплотную к стене, площадка над ней мала, пользование таким туалетом затруднительно. Условия в данной камере следует расценивать как, унижающие человеческое достоинство. Вечером 08 сентября из напольной туалетной чаши стали подниматься канализационные стоки. В тот же вечер заключенных этой камеры перевели в камеру №35.

 

Камера 35. С 08.09. по 10.09. Содержался три дня. Площадь 10,1 кв. м. В камере 6 коек. Одновременно содержались трое. В камере не было в окнах стекол, стены были сырые. На следующий день  из канализационных стоков под раковиной  стала подниматься вода и к вечеру канализационные стоки затопили половину камеры. Заключенные просили устранить неисправность, сантехник пришел только в 22 часа, но  не смог устранить неисправность. Заключенные просили перевести их в другую камеру, но их оставили здесь до утра. На следующий день  слесарь не пришел, и к вечеру канализационные стоки заполнили весь пол в камере. Заключенные передвигались по камере, лазая по кроватям. Сантехник пришел только вечером, долго пытался устранить неисправность, но так и не смог. И сантехник, и надзиратель, который его привел, долго возмущались тем, в каких условиях приходится сидеть этим заключенным. Их просили перевести в другую камеру, но эти сотрудники не могли решить вопрос о переводе без разрешения начальства. Разрешение было получено только в 23 часа, после чего заключенных перевели в другую камеру № 61, то есть 35 часов люди вынуждены были жить среди канализационных стоков.

 

 Камера 61. Площадь 8,2-8,5 кв. м. Четыре койки. В камере №61 не было не только стекол, но и оконных рам. 11 сентября Магнитский подал жалобу с просьбой вставить рамы и стекла, но реакции не последовало. Из-за холода заключенным пришлось спать в одежде и укрываться куртками. Но рамы не вставляли. 18 сентября заключенные подали жалобу на то, что из-за отсутствия окон они простудились, и только после этого рамы и стекла были вставлены. К приходу комиссии в камере 59  был установлен телевизор, заключенных содержалось трое. При этом  нормы нарушены : на каждого человека приходится 2,7-2,8 кв. метра площади.

Камера 708. Площадь 8,2 – 8,5 кв. м. На 4 койки. Дневной свет отсутствует из-за того, что окно выходит на прогулочный дворик, навес закрывает свет. Во время проверки членами ОНК в 14 часов дня в камеру не проникал дневной свет, окно было темным.

 

Камера 714. Площадь 8,2 кв. м. Дневной свет отсутствует из-за того, что окно выходит на прогулочнй дворик, навес закрывает свет. В 14 часов дня в камеру не проникал дневной свет.

12 ноября 2009 года Магнитского С.Л. вывозили в Тверской районный суд для участия в судебном заседании, откуда он вернулся в тюрьму в 19 часов. До 24 часов его содержали в сборном отделении, потом уведомили, что его переводят из камеры 714 в другую камеру. Он просил, чтобы перевод отложили до утра, чтобы не переводили в ночное время, но ему в этом было отказано. Он смог только собрать личные вещи, а приготовить себе горячую пищу, которой он был лишен весь день 12 ноября, времени ему не дали. 

В камеру 305, куда он был переведен, он попал только примерно в 1-30, ночи,  из-за позднего времени и усталости не смог приготовить себе горячую пищу. В результате он был лишен права на 8-часовый сон и на прием горячей пищи в течение более 24 часов. 13 ноября 2009 года. Магнитский написал жалобу начальнику СИЗО-2. «12 ноября в течение 24 часов я был лишен возможности приема горячей пищи и  8-часового сна в течение ночного времени, что по-видимому, послужило причиной обострения болей в области поджелудочной железы и появлению весьма неприятных болей в области печени, которые меня ранее не беспокоили, и тошноты.

В связи с этим прошу дать мне рекомендации относительно того, следует ли мне принимать какие-либо лекарства для лечения печени, если описанные боли не прекратятся или будут систематически продолжаться.  Кроме того, прошу наконец сообщить мне, когда будет проведено назначенное еще на август ультразвуковое исследование». Эта жалоба написана за три дня до смерти. А начальник СИЗО- 2 продолжал утверждать: «На прием ко мне Магнитский не записывался и с жалобами не обращался И адвокат никогда не обращался. \Мы показали ему  ответ начальника УФСИ РФ по г. Москве  В.А.  Давыдова, в котором он отвечал на вопросы, с которыми обращались к Комнову. А он принес нам журнал регистрации жалоб и обращений. И там действительно не были указаны ни обращения Магнитского, ни его адвокатов, ни его матери. Это свидетельствует либо о халатности, либо, если такая запись велась, то впоследствии журнал был переписан. Мы познакомились с записями в журнале и у нас сложилось впечатление, что они сделаны одной рукой и одной ручкой.

Члены ОНК встретились и с некоторыми сокамерниками Магнитского. Зеленчук- он был свидетелем  последних часов пребывания Магнитского в Бутырке : «Сергея сильно выбило из колеи, что ему на судебном заседании 12 ноября подменили материалы уголовного дела. 24 ноября у него истекал год под стражей». У членов ОНК сложилось впечатление, что он не сказал нам все, что знал. Такое же впечатление оставили и Сергей Харитонов:» Два месяца с ним сидел. Я с ним особенно не общался. Он написал жалобу, когда у нас в 35 камере из унитаза потекла вода. По его жалобе нас перевели в другую камеру.», и Рашид Намазов: «Я сидел с  ним. Он по возрасту был мне неинтересен . Я видел, что он принимал лекарства. Я с ним особенно не общался, потому что у меня своя проблема.». Харитонов и Намазов выглядели крайне скованно, испуганно.

 

Суды.

 

Участие в судебных заседаниях сопровождается жестокими, унижающими человеческое достоинство, обстоятельствами. При этом опасными для здоровья..

 На суды Магнитского вывозили несколько раз.

Вот как это происходило по записям Магнитского.

Камера сборного отделения.

 

Из камер выводят в 7.00 – 7.30. То есть до завтрака. Держат в камере сборного отделения до 9.00 – 10.00 часов. После чего отправляют в суд.

Члены ОНК осмотрели камеры сборного отделения, где собирают группы заключенных для отправки в суды г. Москвы. Помещения площадью 20-22 кв.м , без окон. Сюда могут поместить до 70 человек, так что не только присесть, но и стоять бывает негде. Многие курят, без вентиляции дышать трудно. В большинстве камер туалеты никак не отгорожены. В некоторых есть краны с водопроводной водой, но пить ее без кипячения невозможно.  Во время посещения комиссией ОНК в камере сборного отделения  увидели, что нет вентиля для смыва в туалете, также не был отгорожен туалет.   Шторку повесили только во время нашего обхода, Мы её увидели, когда повторно зашли в камеры. А сотрудники СИЗО пытались уверить нас, что она была.

 

10.09.2009 с 11 часов утра до 19-30 Магнитский провел в сборном отделении без горячей пищи и питьевой воды, без душа (этот день по графику был душевой) . В этот день его никуда не повезли. Перевозка. Для перевозки используются машины с отделениями примерно 3,2 м длиной, 1,2 м шириной и1,5 м высотой. В такие отделения, которые рассчитаны на 15 человек, помещают до 17-18 человек, так что некоторым приходится ехать стоя, согнувшись в неудобной позе. Путь от тюрьмы до суда занимает обычно около часа, но в один из дней Магнитскому пришлось провести в такой машине 4,5 часа вечером, потому что машина из суда отправилась не прямо в тюрьму, а заезжала в другие суды, чтобы забрать оттуда заключенных.

В тюрьму машина с заключенными обычно приезжает в 19.00 – 19.30 часов. Но держат в машине до 20 часов, объясняя, что готовят документы.

Прибывших арестантов не разводят сразу по камерам, а держат в камере сборного отделения по 3-3,5 часов, так что в камеру он ни разу не попал раньше 23 часов.

 

Питание. В дни суда выдают сухие пайки, однако пользоваться ими невозможно, т.к как в Тверском суде не дают кипяток для заваривания сухих смесей.

Заключенные попадают в свои камеры поздно ночью. Горячий ужин им не положен. В результате время, которое проходит между приемами горячей пищи может составить до 38 часов. А если судебное заседание длится несколько дней подряд, то интервал между приемами горячей пищи увеличивается еще больше.

 13 августа. Направил жалобу председателю тверского районного суда г. Москвы на то, что не выдают кипяток. Ответа не получил.

14 сентября. В суде снова не выдали кипяток.  Магнитский во время судебного заседания попросил судью Криворучко предоставить ему возможность получить горячую пищу, но судья отказал, сославшись на то, что это не является обязанностью суда.

 

 Тут надо отметить, что с подобными проблемами при перевозки в суд и в судах сталкиваются и другие подследственные. О них давно идет речь, но никакого сдвига.

 

Изоляция от  общения с семьей

 

В Бутырской тюрьме Магнитский С.Л. подвергся еще более строгой изоляции и ограничениям в общении с семьей, чем это было в СИЗО-5 и Матросской Тишине. Так, законом предусматривается право вести переписку с родственниками и иными лицами ПВР предусматривается, что администрация тюрьмы ежедневно ведет прием корреспонденции от заключенных и в течение 3 дней проверяет их и отправляет адресатам. Вместо этого заключенным предлагается оставлять письма на специальном ящике в прогулочном дворике, откуда администрация должна их в срок забирать и отправлять на почту. Оставленное Магнитским письмо 9 сентября 15 сентября лежало там же. Письма от родственников идут 10-12 дней, междугороднее письмо Магнитский получил только спустя 25 дней со дня отправки.

За 11 месяцев пребывания Магнитского под стражей ему не было предоставлено ни одного свидания с матерью, женой, другими родственниками.

При этом органы прокуратуры, обязанные контролировать условия содержания на соответствие законодательству, не выполняли свою функцию. 

  • 11 сентября 2009 года адвокат Харитонов Д.В.направил жалобу Генеральному прокурору РФ Ю. Чайке, копии Начальнику Следственного комитета при МВД РФ Аничину А.В., старшему следователю по особо важным делам Следственного комитета при МВД РФ Сильченко О.Ф., в которой просил:
  • Проверить обстоятельства, описанные в жалобе и опросить Магнитского о нарушениях, допускаемых в отношении него в ФБУ ИЗ-77/2 УФСИН России по Москве, опросить других заключенных, содержавшихся с Магнитским, а также доставлявшихся вместе с ним в Тверской районный суд для участия в судебных заседаниях 06, 10 и 18 августа 2009 года.
  • Проверить законность неоднократных переводов Магнитского С.Л. из одного следственного изолятора в другой.
  • Обязать администрацию СИЗО создать условия, обеспечивающие Магнитскому реализацию его прав, для чего истребовать у ФБУ ИЗ-77/2 и у УФСИН России по г. Москве копию текста его жалобы от 31 августа 2009 года и сведения о ее подаче и направлении адресату.
  • Истребовать из ФБУ ИЗ-77/2 сведения о регистрации в журнале в порядке п. 92, 93 Правил внутреннего распорядка заявлений и  жалоб адвоката, копии указанных жалоб и заявлений, сведения об ответах на них, сведения о назначенном Магнитскому С.Л. медицинском обследовании и лечении, медицинских осмотрах, содержащихся в его медицинской амбулаторной карте. 

 

О КАЧЕСТВЕ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ С.Л МАГНИТСКОМУ В  СИЗО.

 

В  конце апреле 2009 года  Сергея Магнитского перевели из СИЗО/5 в СИЗО- 99/1 ФСИН России(«Матросская тишина»). О причине перевода ни самому Магнитскому, ни его адвокатам не сообщили. По словам адвокатов, еще находясь в СИЗО/5,  Магнитский периодически чувствовал боли в области левого подреберья.  На «Матросской тишине» эти боли продолжались и он пожаловался врачу.

 1 июля 2009 в СИЗО-99/1 Магнитскому было сделано УЗИ брюшной полости и назначена консультация хирурга. Врач Валерий Шолохов, проводивший УЗИ,  поставил Магнитскому диагноз: «острый панкреатит на фоне калькулезного холецистита».

 13  июля 2009 года Магнитского осмотрел хирург больницы «Матросская тишина» Давид Галустов.

23 ноября 2009 года при встрече с ОНК Галустов рассказал об этой консультации: «У Магнитского была ЖКБ (желчно-каменная болезнь), панкреатит. Ему была рекомендована плановая операция. При повторном УЗИ, проведение которого было назначено через месяц, проверяется динамика роста камней. В соответствии с результатами нового УЗИ можно было настоять на проведении плановой операции».

Итак, согласно рекомендации хирурга Галустова, повторное УЗИ Магнитскому назначено на 1 августа 2009 года. Тем не менее,  25 июля 2009 года его переводят в СИЗО «Бутырки», где проведение УЗИ невозможно. Членам ОНК не удалось выяснить, согласовывался перевод Магнитского с медиками «Матросской тишины». В отсутствии законодательного  акта, регулирующего четкий порядок перевода заключенного из СИЗО в СИЗО,  сохраняется возможность для злоупотреблений и произвола тюремного начальства и следствия , в отношении подследственных.

Объяснение начальника СИЗО-99/1 ФСИН России Ивана Прокопенко о том, что перевод Магнитского связан с ремонтом в СИЗО не выдерживает никакой критики. Иван Прокопенко не мог не знать, что всего через неделю Магнитский должен пройти обследование УЗИ. Следовательно, его было необходимо везти из СИЗО Бутырки обратно в «Матросскую тишину». Как видно из дальнейших событий, на УЗИ Магнитского так и не отвезли. Несмотря на его неоднократные просьбы, и жалобы. И жалобы адвокатов в различные инстанции.

Вот ситуация с оказанием медицинской помощи С.М. Магнитскому в Бутырке, представленная самим Магнитским.

По прибытии в Бутырскую тюрьму С. Магнитский не был осмотрен врачом.

 26 июня обратился в администрацию с письменным заявлением о приеме врачом. Врач не принял.

09 августа обратился с заявлением о приеме начальником тюрьмы, указал, что его здоровью угрожает опасность.  Ответа не было.

11 августа. Заявление о приеме врачом, указал, что срок проведения назначенного обследования давно прошел. К врачу не отвели. Ответа не дали.

Кроме письменных заявлений, обращался устно во время обхода фельдшерами (обход 1-2 раза в неделю). Отвечали: «Пишите заявление. Писал? Тогда ждите».

14 августа. Обратился с заявлением с просьбой передать от родственников лекарства, назначенные врачом «Матросской Тишины».

17.августа , Наталья Николаевна Магнитская, мама,  принесла лекарства. Их не передали. После обращения матери к руководству медчасти выяснилось, что лекарства переданы по ошибке в другую камеру. Наталья Николаевна Магнитская вновь купила лекарства и только после этого, 04 сентября лекарства были переданы, то есть через 18 дней. 

18 сентября 2009 года.  Обращение адвокатов к начальнику СИЗО Комнову . В соответствии с рекомендациями врача ему назначено повторное ультразвуковое исследование на начало августа. Просьба

-обеспечить проведение контрольного ультразвукового исследования

-о результатах исследования и назначенном лечении  сообщить адвокатам.

24 августа. «Болезнь обострилась настолько, что уже не мог лежать. В 16 часов сокамерник стал стучать ногой в дверь, требуя, чтобы меня вывели к врачу. Надзиратель обещал пригласить врача. Сокамерник много раз повторно требовал врача. К врачу вывели только через пять часов.» - из заявления Магнитского адвокату. « Врач была недовольна. На жалобы и отсутствие лечения она сказала, что в медицинской карте написано, что он уже лечился: «Что ж, вас каждый месяц лечить?» На мои просьбы назначить диетическое питание сказала, что нужно записаться на прием к хирургу и он решит этот вопрос». 

25 августа. Написал заявление о приеме врачом-хирургом. Ответа не последовало.

Диетическое питание Магнитскому так и не было организовано.

26 августа. Обход камер зам. начальника Бутырской тюрьмы. Магнитский пожаловался на неоказание медицинской помощи, что  не проводится назначенное обследование. Пытался показать письмо, в котором указано выявленное заболевание. Ему не дали сделать это: «Вы нас задерживаете».

31 августа. «Аналогичный обход. Был другой представитель администрации тюрьмы. Письмо взял. Начальник медицинской части обещал разобраться. По поводу оперативного лечения сказал: «Это когда вы пойдете на волю. Тут вам его никто не обязан предоставлять». И ушел» (Из письма Магнитского адвокату).

  •  Не был проведен первичный медицинский осмотр и санитарная обработка при поступлении в СИЗО «Бутырская Тюрьма».
  • Не была оказана медицинская помощь, впервые на прием к врачу он попал только спустя 30 дней после письменного обращения
  • Не было проведено назначенное ему ранее врачами СИЗО «Матросская Тишина» медицинское обследование (повторное УЗИ органов брюшной полости), назначенное на начало августа.

Во время встречи с членами ОНК начальник СИЗО «Бутырка» Дмитрий  Комнов говорил что, при прибытии 25 июля 2009 года Магнитский был осмотрен фельдшером Чепылевой. Жалоб он не предъявлял. На сердце не жаловался. Магнитский же в своих заявлениях, указывает на то, что при прибытии в СИЗО «Бутырка» он не проходил медосмотр. Вызывает удивление заявление фельдшера Чепылевой о том, что Магнитский при первичном осмотре ни на что не жаловался. В любом случае , он должен был бы сообщить о необходимости проведения  повторного УЗИ.

24 августа 2009 года Магнитский почувствовал себя плохо, просил вызвать к нему врача. Согласно его заявлению, медицинскую помощь он получил только через пять часов. Был осмотрен фельдшером Хохловой. Она поставила Магнитскому диагноз: межреберная невралгия. Судя по жалобе Магнитского, он говорил Хохловой, что он хотел бы, чтобы его осмотрел врач-терапевт. По словам Магнитского Хохлова при нем зачитывала выписку из медицинской карты, где говорилось, какое лечение проводилось Магнитскому в «Матросской тишине».

            Тем не менее фельдшер Хохлова не передала заведующей терапевтическим отделением Ларисе Литвиновой просьбу Магнитского о приеме. Об этом членам ОНК сообщила сама Лариса Литвинова. Вызывает удивление, что медики СИЗО Бутырки не ведут дневниковых записей, в которых должны отражаться подробности оказания медицинской помощи заключенным.

            С заведующей терапевтическим отделением СИЗО Бутырки Ларисой Литвиновой члены ОНК общались дважды. В первый раз она сообщила членам ОНК, что впервые увидела Магнитского 7 октября 2009 года: «От него поступила жалоба на обходе на обострение хронического заболевания холецистита. У него на руках была выписка из больницы еще до его заключения под стражу. Я посмотрела эту выписку и отдала ему на руки. Магнитский сказал, что у него обострение остеохондроза. Мы его положили в терапию». В терапевтическом отделении СИЗО Бутырки Магнитский пролежал с 7 октября до 12 ноября 2009 года.

Врач Лариса Литвинова заявила членам ОНК, что изучала его историю болезни по медкарте. Она не могла не знать, что ему в «Матросской тишине» было сделано УЗИ брюшной полости. При этом в разговоре с членами ОНК Литвинова  с казала, что она «не помнила», что ему показано проведение повторного УЗИ через месяц.

Члены ОНК обратили внимание на то, что и терапевт Литвинова и Дмитрий Кратов, заместитель начальника СИЗО по медицине старались обходить вопрос о повторном УЗИ. На настойчивые вопросы членов ОНК Дмитрий Кратов ответил с большой неохотой: «Для того, чтобы отвезти Магнитского на УЗИ в «Матросскую тишину», нужен конвой. А когда будет этот конвой, неизвестно».

Дмитрий Кратов заявил членам ОНК, что Магнитский ни разу не жаловался ему на обходах на отсутствие медицинской помощи. Это заявление вызывает удивление.

Согласно  тексту «Об условиях содержания в Бутырской тюрьме», написанному Магнитским, он разговаривал с Кратовым  4 сентября  о проведении УЗИ, когда тот принес ему лекарства, переданные родственниками, и тогда Кратов сказал, что написал рапорт о переводе Магнитского в «Матросскую тишину» для проведения УЗИ. Кратов пообещал, что это может быть сделано не раньше, чем через три недели. Такое же обещание Кратов высказывал и матери Магнитского на личном приеме.

            Возникает вопрос: почему Кратов ничего не сказал членам ОНК о том, что он  написал рапорт о необходимости проведения УЗИ Магнитскому? Был ли действительно написан этот рапорт? Или Кратов обманул Магнитского и его маму Наталью Магнитскую?

 

Как лечили Магнитского в СИЗО «Бутырки»

 

Терапевт Лариса Литвинова заявила членам ОНК, что осматривала Магнитского каждый день с 7 октября по 12 ноября. « У него была уверенная положительная динамика. Последние две недели нахождения в терапии он не жаловался. Он переживал из-за судебных-следственных действий. Просил меня, чтобы я дала ему справку на суд 12 ноября о том, что он находится в стационаре».

Такую справку врач Литвинова Магнитскому дала. В ней было написано:  «Магнитский С.Н. находится на лечении в стационаре с диагнозом: желчекаменная болезнь, холицистопанкреатит, обострение. Состояние здоровья удовлетворительное. ЭКГ – ритм синусовый, правильный, 66 уд. В мин. АД – 120/70, пульс 72 уд. в минуту. В судебно-следственных действиях принимать участие может. В следственном изоляторе содержаться может».

Эта справка была подписана начальником Бутырки Дмитрием Комновым и зам. начальника по медицинской части Дмитрией Кратовым. Но ни факсимильных подписей, ни печатей на ней не было. Судья Тверского районного суда Сташина отказалась приобщить ее к материалам дела, хотя у нее была возможность установить достоверность этих данных. Мы здесь должны отметить, что та же судья Сташина с легкостью необыкновенной, не задумываясь о риске,  по просьбе следствия оставляла в СИЗО тяжело больного, перенесшего 4 инфаркта подследственного Ткаченко, обвиненного в экономических преступлениях,  находившегося в СИЗО 3 года, который в условиях СИЗО мог умереть в любой момент. После посещения  членами ОНК  в «Матросской тишине» 5 апреля Ткаченко  ему изменили меру пресечения, заменив содержание под стражей  на залог .  И он остался жив. Если бы суд также поступил в отношении Магнитского, он тоже  мог бы остаться живым. Мы считаем, что Верховный суд РФ, сообщество юристов должны проанализировать  существующую ситуацию не только с судьей Сташиной, но вообще с положением  с тяжело больными подследственными. Ведь если  есть список заболеваний, наличие которых у осужденных, дает им право на освобождение, то для подследственных, которые еще непризнанны виновными, такого списка нет. Несомненно нужно определить перечень заболеваний, наличие которых  будет давать основание на освобождение подследственных, подозреваемых и обвиняемых из СИЗО, замену им меры пресечения. Как уже было сказано, 12 ноября Магнитский был выписан из терапевтического отделения СИЗО   Бутырки и переведен в камеру. Но уже 13 ноября после допроса следователем, который проходил в СИЗО, Магнитский почувствовал себя плохо и был вновь госпитализирован.

Терапевт Литвинова рассказала членам ОНК, что в пятницу 13 ноября во второй половине дня  ее в СИЗО уже не было. Магнитский обратился с жалобами на тошноту, на боли в правом подреберье. Его госпитализировал фельдшер, который сообщил Литвиновой о состоянии Магнитского. По словам Литвиновой, она полностью доверяет фельдшерам, которые в выходные, в ее отсутствие проводили Магнитскому ту же терапию, что ему проводили раньше, когда он лежал в отделении.

Такой подход терапевта Литвиновой вызывает удивление у членов ОНК: если, у больного, которого выписали после улучшения состояния, на следующий день фиксируется ухудшение самочувствия, не требуется ли этому больному дополнительная, более квалифицированная медицинская помощь?

Терапевт Литвинова заявляла членам ОНК, что, «если бы она поняла, что не справится сама с Магнитским, она бы его госпитализировала...»

Поняла она  это слишком поздно. По словам Литвиновой, в понедельник утром 16 ноября, когда она осмотрела Магнитского, она заметила, что «живот у него умеренно напряжен, обострение боли опоясывающего характера, рвота каждые три часа». Литвинова сочла, что его состояние «требует хирургического обследования, потому что камень может и в проток встать». Кроме того, как призналась Литвинова членам ОНК, «нужно было добиться его обследования. Я считала, что у него хроническая болезнь». Это заявление Литвиновой - нужно было добиться его обследования - иначе, как проговоркой назвать нельзя. Получается, что кто-то был против обследования Магнитского и врач Литвинова воспользовалась ухудшением здоровья пациента, чтобы инициировать его обследование, которое ему было назначено  почти четыре месяца назад.

«Скорую» помощь вызвали в 14.47. Следователю, который пришел на очередной допрос, Литвинова заявила, что у Магнитского обострение.

Члены ОНК обратили внимание на то, что реакция Литвиновой на состояние Магнитского отличается от реакции Дмситрия Кратова. Он уверял членов ОНК, что врач «скорой» не считала, что у Магнитского такое тяжелое состояние, чтобы отправлять его на «Матросскую тишину». Характерен его разговор с врачами «Матросской тишины» по телефону, о котором он рассказал членам ОНК.

Кратов: «Я позвонил на «Матросскую тишину» и сказал Ольге Александровне(врач МТ): «Мы больного к вам везем. Хорошо бы его обследовать. Панкреатит».

Ольга Александровна: «Что у него: панкреонекроз?»(обострение панкреатита, опасное для жизни)

Кратов: «Нет»

Ольга Александровна: «Зачем тогда везете?»

Кратов: «Просто обострение панкреатита».

По словам начальника СИЗО Бутырка, «скорая помощь» увезла Магнитского в Матросскую тишину в 17.10.

Дмитрий Кратов и Дмитрий Комнов настаивали на том, что состояние Магнитского не было критическим, что «он вышел из Бутырки своими ногами».

 

Члены  ОНК выразили желание поговорить с сопровождавшими Магнитского конвоирами в «Скорой помощи» в «Матросскую тишину», чтобы узнать, как он чувствовал себя вовремя переезда. Комнов заявил:»Я  не назову вам фамилию конвоира. Я не хочу, чтобы его убили.» Нам остались непонятны такие опасения  Комнова.

 

Анализируя ситуацию с оказанием медицинской помощи Магнитскому можно сказать  с определенностью: должная медицинская помощь Магнитскому в СИЗО Бутырка не оказывалась.

Его жалобы о приеме терапевта игнорировались, врачи не предприняли необходимых действий, для того, чтобы направить Магнитского в «Матросскую тишину» для проведения ему повторного УЗИ, о чем было записано в медкарте Магнитского.

 Мы не знаем, чем объясняется такое непрофессиональное отношение к своим врачебным обязанностям со стороны медицинского персонала. Членам ОНК, которые пытались  во время своего второго визита более подробно узнать  об обстоятельствах лечения Магнитского в СИЗО Бутырка, не удалось поговорить с терапевтом Литвиновой. Помощник начальника УФСИН по Москве Анастасия Чжу увела Литвинову и не дала ей возможности пообщаться с членами ОНК. Во время первого визита членов ОНК обманули, заявив, что фельдшера Хохловой нет на рабочем месте. Члены ОНК  случайно встретили Хохлову в приемной начальника СИЗО.  Почему членам ОНК  не дали поговорить с фельдшером Хохловой, хотя она осматривала Магнитского по его жалобе 24 августа?

Почему заведующая терапевтическим отделением СИЗО Бутырка врач Лариса Литвинова, которая отмечала положительную динамику в течении болезни у Магнитского и выписала его 12 ноября в камеру, не удивилась тому, что 13 ноября он вновь пожаловался на обострение болезни и его пришлось госпитализировать. Кстати, в справке , которую нам зачитывали в «Матросской тишине», говорится, Магнитского госпитализировали 16 ноября в связи с отрицательной динамикой. Даже не специалисту очевидно, что процесс болезни развивался и его надо было госпитализировать , начиная с 13 ноября, когда он вновь обратился за медицинской помощью.

 Почему 14 и 15  ноября его не перевели в больницу «Матросской тишины», где есть специалисты и УЗИ?

Возникает вопрос: может быть, руководство СИЗО Бутырка не получило разрешения на перевод Магнитского от следователя?  Почему 16 ноября Магнитского так долго не везли  в  «Матросскую тишину»? Врач Литвинова обнаружила, что он нуждается в хирургическом обследовании еще на утреннем обходе Видимо, его перевод из СИЗО в СИЗО также согласовывали со следствием?

 

А позиция следователя  О.Ф. Сильченко?  На ходатайство, направленное ему  адвокатами в соответствие со ст. 11 УПК РФ обратиться к начальнику СИЗО «с заявлением об обеспечением проведения контрольного ультразвукового исследования ( УЗИ) брюшной полости обвиняемому Магнитскому Сергею Леонидовичу…» он ответил ,что  ходатайство рассмотрено и «31 августа 2009 г. вынесено постановление о полном отказе в его удовлетворении…Действующее законодательство не возлагает на следователя обязанность контролировать состояние здоровья содержащихся под стражей подозреваемых, обвиняемых…»

На фоне всей этой истории, длившейся более 3 месяцев, о непреодолимом  каком-то препятствии  проведению назначенного УЗИ такое заявление выглядит циничным и демонстрирует нежелание следователя О.Ф.Сильченко выполнять требование ст.11 УПК РФ, в которой четко  сказано:»Суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему,  гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществлению этих прав». Не желал О.Ф. Сильченко «обеспечивать возможность осуществлению этих прав». Почему?

При этом было нарушено требование ст. 122 УПК РФ о том, что следователь обязан довести до сведения заявителя постановление. Органы, осуществляющие  предварительное расследование, обязаны направить заявителю копию постановления либо назначить время для ознакомления с ним, чтобы заявитель смог оценить законность принятого постановления и обжаловать его в судебном порядке. Копия этого постановления не было представлена адвокату. Тем самым не выполнено требование ст. 7 и 11 УПК РФ,  нарушено право на обжалование постановления. Эти действия следователя свидетельствуют либо о халатности в выполнении своих обязанностей, либо о намеренном сокрытии мотивации в отказе на проведение обследования, изложенной в постановлении от 31 августа 2009 года.

15 сентября.2009 адвокат Харитонов Д.В. направил ходатайство, в котором просил ознакомить защиту с постановлением от 31 августа.

23 сентября 2009 года. Адвокат направил жалобу в УФСИН.

Вывод, который напрашивается из анализа ситуации: поведение медиков СИЗО Бутырка не было «халатностью». Это было не только «не оказание медицинской помощи», но можно ставить вопрос  о нарушении права на жизнь.

 

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ МАГНИТСКОГО С.Л.

 

По рассказам врача «Бутырки»  Литвиновой  обострение панкреохолицистита у пациента Магнитского началось в пятницу, 13 ноября, когда ее уже в СИЗО не было. Он обратился с жалобой на тошноту, на боли в правом подреберье. Но опытные, по ее словам, фельдшеры СИЗО ему оказывали помощь и в выходные - положили в терапию и давали спазмалитики, а если бы состояние было острым, они вызвали бы скорую.

Она увидела его в понедельник утром, на обходе. Он был весь на нервах, она поняла, что это - психо-эмоциональный стресс. Вообще, обострения у него проходят именно на этой почве, хотя он сам ей признался, что нарушил диету - рыбки поел.

При осмотре живот пациента был напряженный, что является, по ее словам. признаком обострения болевых синдромов, и тогда в 11 часов ею было принято решение произвести госпитализацию Магниитского в Матросскую тишину (в межрегиональную больницу), чтобы сделать повторное УЗИ, а может быть - операцию.

Скорая была вызвана, однако (и здесь сведения из разных источников расходятся), далеко не утром:  сама Литвинова сообщила, что вызвали «скорую» в 14 часов, а Григорьева Ольга Филипповна из мед. управления УФСИН Москвы, что  в 14-47.

Во сколько прибыла в Бутырку «скорая помощь» осталось неизвестным, но убыла она в направлении Матросской Тишины в 17-10 - по словам начальника Бутырского СИЗО Дмитрия Комнова.

Таким образом, между решением о госпитализации Магницкого и его отправкой на госпитализацию прошло более пяти часов.

 По всей видимости, это время ушло на разного рода согласования: со следователем, с ФСИН по Москве,  внутри Бутырок ( с начальником медчасти , с начальником СИЗО), с Матросской тишиной.

В частности, в наших записях зафиксирована беседа главврача Бутырки Кратова с некоей Ольгой Александровной из Матросской Тишины:

- Я сам больного не видел. Я разговаривал с врачом «скорой» помощи. Она сказала, что нет такого острого состояния, чтобы отправлять на «Матросскую тишину», но я туда позвонил к Ольге Александровне. Я говорю: «Мы больного к вам везем. Хорошо бы его обследовать.  Панкреатит». Ольга Александровна  спросила: «Что у него панкреонекроз?»

Я говорю: « Нет» Ольга Александровна: «Зачем тогда везете?». Я: «Просто обострение панкреатита».

            На мнение врача скорой помощи ссылается и доктор Литвинова: «Врач «скорой» посмотрел живот и подтвердил мой диагноз».

Однако потом врач бесследно исчезает и в Матросскую тишину Магнитского привозит «фельдшер-девушка». Об этом становится известно из рассказа врача-хирурга Матросской Тишины Гаусс Александры Викторовны: «Из СИЗО-2» лист сопровождения доставила фельдшер-девушка», и это становится признаком неопасности его болезни: «Если было бы опасение за здоровье, его сопровождал бы врач».

Эта девушка упоминалась также во время расспросов о том, что с Магнитским происходило в скорой помощи: девушка сидела с водителем, а арестант  с конвоем, и они друг друга не видели. Данные о скорой помощи от сотрудников изоляторов члены ОНК так и не получили,  также, как и о конвое: хотя имеется ответ Комнова на вопрос, можно ли побеседовать с конвоем: нет, его могут убить.

Итак, в 17-10  Сергей Магнитский покидает  Бутырки: членам ОНК показали видео-запись его выхода:

 Видно, как по коридору идет человек в светлой куртке. Его сопровождают двое мужчин.. У Магнитского в руках  две сумки. потом 2  пакета. Мужчины доводят его до двери. По словам Комнова, дальше им идти нельзя. Это работники хозобслуги. Видно Магнитского в профиль. Он наклоняется, чтобы взять сумки , пакеты. Камера снимает его сверху. Впрочем,  эту  запись родственники еще не видели, а потому точно утверждать, что на видеосъемке С.Л. Магнитский нельзя.

Что же случилось с Сергеем Магнитским в Матросской тишине?

Видеозаписи прибытия Магнитского в Матросскую тишину ОНК не показали.

Начальник Матросской тишины Тагиев Фикрет Галдулаевич, так описывает остаток жизни Сергея Магнитского: «Привезли в СИЗО 18-30. Он сам шел с мешками, был в нормальном состоянии. Привели его к дежурному фельдшеру.  Фельдшер вызвал врача-хирурга, Гаусс. Он «заиграл», то есть, начал буйствовать. Говорил: «Зачем вы меня сюда привезли? Стал угрожать. Не хотел уходить из кабинета фельдшера. Дежурная смена усмирила его, надела наручники.  Вызвали психиатрическую скорую помощь ,а до ее приезда его отвели в бокс на сборном отделении размером 6Х2,5 ( 15 кв.м). Там он ожидал приезда «скорой», но психиатры к нему не входили, так как к их приезду ему стало плохо. Сердце остановилось в 21-50 после реанимационных процедур, которые начал  проводить фельдшер Саша, и потом к нему присоединились врачи.

Тагиев дал членам ОНК ознакомиться со справкой- выпиской из медкарты:

16.11.09

18.30. осмотр дежурным хирургом. Диагноз: острый холецистопанкреатит. Госпитализация в хирургическое отделение. Для динамического лечения и наблюдения.

16.11.09. 19.00 Больной ведет себя неадекватно. Разговаривает с «голосом»: дезориентирован, кричит, что его хотят убить. Состояние расценено, как острый психоз. Вызвана психиатрическая бригада 03 . № наряда 904253. Телесных повреждений нет, за исключением следов от наручников на обоих запястьях.

Больному до приезда психиатра планировалось провести спазмолитическую терапию. Однако проведение было невозможно из-за агрессивного поведения.

В 21.15 вновь осмотрен в связи с ухудшенимем состояия больного. При осмотре врачом психиатром состояние больного резко ухудшилось. Больной потерял сознание. Начаты реанимационные мероприятия (непрямой массаж сердца и искусственная вентиляция легких подушкой Амбу. Больной доставлен в ПИТ, где проведены реанимационные мероприятия. ИВЛ, введение гормонов. Реанимация в течение 30 минут. 21.50 биологическая смерть.

Отвезли тело в 11 морг. Предварительный диагноз - кардиомиопатия - острая сердечная недостаточность. Желчный и поджелудочная в полном порядке. Это известно из неуказанных источников, так как результаты вскрытия пока не опубликованы При вскрытии ( это рассказал Тагиеву сотрудник, который присутствовал при вскрытии) обнаружилось, что у Магнитского было огромное сердце, в два раза больше нормального, гипертрофия сердца. Искать причину его смерти надо после 12 ноября, в последующие 4 дня после суда, на котором не удовлетворили его ходатайство об освобождении из под стражи.

Так об этом рассказала хирург Гаусс Александра Викторовна:

Она увидела Магнитского в кабинете фельдшера на сборном отделении  в сопровождении одного конвоира из СИЗО-2 ( Бутырка), он был уже в клетке.

Как было уже упомянуто, лист-сопровождение доставила девушка-фельдшер «скорой помощи».  Он рассказал, что болеет с четверга ( 12.11.09), у него начались боли опоясывающего характера.

 При  ее осмотре живот  был напряжен, болезнен в обоих подреберьях, явный симптом панкреатита, в медкарте она прочла назначение на повторное УЗИ. Во время ее приема в у Магнитского было два позыва на рвоту ( самой рвоты не было), и она дала ему пакет. Сначала вел себя спокойно, дал согласие на госпитализацию, расписался на медкарте.

В 19-00  он вдруг начал вести беспокойно,  стал говорить: «Зачем вы досматриваете мои сумки?». У него было 3 сумки и 2 целлофановых пакета. Она ответила ему: «Ваши вещи никто не досматривает». Он: «Нет, вы же видите, их досматривают!», схватил кушетку, которая стояла в его клетке, где он находился при опросе ( потом мы осмотрели этот кабинет, стало ясно, что хорошо размахнуться указанным предметом в этой клетке трудно по причине ее небольшого размера), потом сел, прикрылся пакетом и сказал, что его хотят убить. Это продолжалось недолго, он всего два раза несильно ударил кушеткой по полу, потом поставил ее, а после, наоборот, стал проявлять страх и прятаться за пакет, который она ему дала. По ее мнению, это было похоже на острый психоз, манию преследования. Поэтому вызвали психиатрическую скорую.

 На вопрос, были ли у него повреждены кисти рук, она ответила, что были следы от наручников, и она занесла эту информацию в медкарту.

На вопрос, как происходил вызов психиатрической помощи, что делала врач, она рассказала, что вызвала  усиление ДПНСИ (Федоровича), с ним пришло примерно 8 человек, Магнитскому надели наручники, он не сопротивлялся, стоял в наручниках, выглядел неадекватно, озирался по сторонам. После наручников она велела сделать ему укол спазгона, чтобы унять боль в брюшной полости.

Делал укол фельдшер Саша, по ее назначению. Укол ставили уже без нее, она покинула сборное отделение, пошла в хирургию. Психиатров она не видела.

В 21-20 позвонил женский голос со сборки и сообщил, что в 4-м боксе больной лежит на полу. Физическое состояние под вопросом.

Дежурный терапевт Нафиков прибежал на реанимацию. В боксе был фельдшер Саша, он выполнял реанимационные процедуры при помощи специального устройства ( Подушка Амбу). Наручников на Магнитском не было. В 21-50 сердце остановилось.

 Рассказ ДПНСИ Маркова Дмитрия Федоровича ( Федорыч), который усмирял Магнитского:

С ним в это время был лейтенант Кузнецов, его зам. На вопрос, были ли у Магнитского руки синими ( это известно из показаний матери Магнитского, она обнаружила, что кисти рук сына были повреждены), ответил, что видел только следы от наручников. Его привезли на «скорой» в наручниках. На сборку он пришел самостоятельно.  Через 30 минут после приступа психоза, уже в боксе, ему сняли наручники, он был нормальный. Психбригада вошла в бокс, и во время осмотра ему стало плохо.  Сидел на полу, тяжело дышал, покрылся испариной.

Фельдшер Семенов Александр Александрович ( Саша), в присутствии нач меда СИЗО Ибатулиной,  зам начальника по лечебной части Бархатовой  в кабинете Тагиева,  рассказал, что укол он делал до психоза. Сделал внутримышечно спазмалитик и вышел. Пришел опять во время психоза, слышал, как Магнитский кричал «Где мои вещи?». Психоз начался в 19 часов.

Психиатрическую бригаду вызвали на освидетельствование в 19-30.

Приехала  скорая в 20-48. Когда врачи скорой вошли в бокс, он сидел на скамейке, но ему было плохо, глаза рассредоточены. Все время, с 19-30 до прихода скорой, он был без врачебного наблюдения, за ним наблюдал в окошко дежурный, он же снял ему наручники. Ответ на вопрос,  нормально ли, что больного оставили без врачебного наблюдения, нам узнать не удалось, так как начальницы не давали Саше  говорить. Он выглядел испугано.

На вопрос, что он сам чувствовал, ответил, что ничего особенного, это штатная ситуация - и с психозом, и со смертью.

Беседа с врачом психиатрической скорой помощи  Корниловым Виталием Владимировичем (по телефону) добавила в эту картину следующие детали:

Скорая пришла в СИЗО в 20 часов, а не в 20-48. Но ее врачей к пациенту сразу  не пустили Ждали более часа. Потом пришли и сказали,., что он умер.» Ну мы все-таки врачи «Скорой помощи», вдруг потребуются реанимационные мероприятия. Пошли.  Зашли в камеру.  Он лежал на полу и мы определили признаки биологической смерти. Там был кто-то из медперсонала, потом пришел мужчина. Женщины-врача я  не видел.»

Многие рассказы плохо накладываются друг на друга, очевидна «пропажа» врача скорой помощи, не совпадает  рассказ Гаусс и Саши, о том,  когда  Магнитскому делали укол до психоза или после, рассказы разных персоналий о времени событий, о том, как он вел себя во время психоза, что происходило с ним после помещения в бокс.

 Причина этого не ясна, ведь все указанные лица неоднократно давали показания следствию.

 

Начальник Матросской тишины  настаивал на смерти по причине сердца, так как это подтверждало, что диагноз панкреатит - дутый, что все было правильно - и перевод в Бутырку,  и отсутствие лечения, и прочее. Переживания Магнитского после 12 ноября, когда его оставили под стражей привели его к гибели. Сердце  непредсказуемо, с любым может случиться.

Однако болезненный живот и незадолго до этого сделанная  ЭКГ эту версию не подтверждает.. И его психоз - он говорил, что его хотят убить, требовал свои вещи ( у него действительно пропали записи)- может быть был вполне адекватной реакцией на происходящее.

Поведение хирурга Гаусс вызывает большие вопросы: почему она оставила больного Магнитского в остром болезненном состоянии в боксе одного, без врачебной помощи? Гаусс говорила о том, что у Магнитского были позывы на рвоту. То есть, очевидно, что были признаки обострения панкреатита. По словам Гаусс, психоз был недолгим и Магнитский вскоре успокоился. Тогда,  почему его не отвели в хирургическое отделение?

По рассказам врачей и сотрудников СИЗО «Матросская тишина»,  членам ОНК не удалось установить, что же все-таки произошло с Магнитским , когда он туда приехал. Очевидно, что слова врачей противоречат друг другу. Они намеренно скрывают правду. Нет уверенности  и в том, что у Магнитского в действительности был острый психоз, из-за которого его нельзя было перевести в хирургическое  отделение.

 

Главный вывод, который можно сделать: в СИЗО «Матросская тишина» Магнитскому не была оказана медицинская помощь, в которой он нуждался и для осуществления которой его перевели из СИЗО Бутырка.

Больного в тяжелом состоянии практически оставили ( на 1 час  18 минут)  умирать в боксе без врачебной помощи.

 

                       З А К Л Ю Ч  И Т Е ЛЬН ЫЕ   В Ы В О Д Ы

 

Человек,  содержащийся под стражей, попавший в места лишения свободы не  может использовать все необходимые возможности для сохранения своей жизни, своего здоровья. Эта обязанность возлагается на государство, лишившее его свободы. А потому случай с С.Л. Магнитским может рассматриваться как  нарушение права на жизнь. Члены ОНК пришли к выводу, что на С.Л. Магнитского оказывалось психологическое и физическое давление, условия содержания в некоторых камерах СИЗО -2 «Бутырки» можно назвать пыточными. И лица виновные в этом должны понести ответственность.

Реформа  пенитенциарной системы, когда её вывели из структуры МВД и передали в Минюст, ставила своей задачей отделить  её от следствия. Уголовно-исполнительная система независима от следствия. Её задача содержать в своих учреждениях в изоляции  обвиняемых и осужденных в условиях, определенных Законом, а не отношением к ним следствия. Недопустимо вмешательство следствия в определение условий содержания. Тем не менее такое происходит довольно часто. Это атавизм, нарушение Закона. Члены ОНК считают необходимым разобраться, какова роль следствия в тех условиях содержания, в которых оказался  С.Л. Магнитский, и какова степень его ответственности за происшедшее.

Как показала ситуация с С.Л. Магнитским  врачи следственных изоляторов не выполнили в полной мере своих обязанностей. Мы полагаем, что это во многом объясняется их зависимостью от администрации учреждений пенитенциарной системы.  Медицину необходимо вывести  из подчинения  Уголовно-исполнительной системы, она  должна быть независимой.

Необходимо законодательно регламентировать перевод из одного СИЗО в другой,  четко определить правила перевода из одной камеры в другую, ответственность за произвольное, не обоснованное Законом ухудшение условий содержания, чтобы не происходило того, что произошло с Магнитским.       

Давно назрел вопрос о неправомерности определения меры пресечения как содержание под стражей для обвиняемых, например, в экономических преступлениях. Здесь необходимо использовать альтернативные меры пресечения, они имеются.

Необходимо законодательно определить при каких заболеваниях обвиняемый  не может быть помещен в следственный изолятор, освобожден из него, когда по состоянию здоровья должны  применяться альтернативные формы пресечения. Суды вынося решения о мере пресечения, должны обязательно учитывать состояние здоровья обвиняемого.                                                               

Привести российские  нормативные акты в соответствие с Европейскими пенитенциарными правилами. Именно не соответствие их требованием вызывало жалобы   С.Л. Магнитского когда это касалось и  условий  содержания в камерах СИЗО, ограничения в приеме душа, неоказание должной медицинской помощи, изоляция от общения с семьей, представителями общества и т.п.

Участие в судебных заседаниях сопровождается жестокими, унижающими человеческое достоинство обстоятельствами.  Это касается и подготовки к перевозке в суд, и саму транспортировку, и содержания в суде, в частности,   лишение горячего питания. Проблема эта общая и давняя, но она никак не решается.

Закрыть

Сообщение об ошибке

Вы считаете, что в тексте:
есть ошибка? Тогда нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке".

Вы можете также оставить свой комментарий к ошибке, он будет отправлен вместе с сообщением.