$59.61
63.75
ММВБ2159.96
BRENT55.51
RTS1138.99
GOLD1210.48

На свой риск: почему бизнесмены обходят венчурные фонды стороной

читайте также
Венчур для реального сектора: чего ждать от 2017 года «Школа миллиардера»: 15 полуфиналистов Бизнес и банк: как не навредить молодой компании при выборе банка Ниши на взлете: пять перспективных трендов для инвестиций в IT на 2017 год В поисках прорывов: почему в России все еще мало успешных стартапов Детский код. Как с пеленок учат понимать логику компьютера CB Insights: 369 американских технологических компаний близки к проведению IPO «Инвестируй на дне» – принцип Джорджа Сороса актуален для российского венчурного рынка Виртуальное касание: как уфимские разработчики пытаются завоевать рынок VR-контроллеров Мясной клуб: как женская любознательность помогает развивать бизнес Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: Barter Money Приручить «единорога»: как искать успешные инвестиционные проекты в США Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: Подбиралка 10 самых интересных спортивных стартапов 2016 года Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: ВР Квест-Хаус Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: Капиталогия Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: Виртуальный планетарий Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: «Эмбра-Групп» Brain drain 2.0: почему России грозит утечка искусственного интеллекта? Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: Uniple Заявка на конкурс «Школа миллиардера»: Happy Академия

На свой риск: почему бизнесмены обходят венчурные фонды стороной

фото Corbis/FOTO SA
Владельцы бизнеса предпочитают инвестировать в стартапы самостоятельно. Хорошо ли это?

Почему все больше венчурных фондов впадают в состояние летаргического сна — либо не инвестируют вообще, либо ограничиваются одним или двумя вложениями в год? В первую очередь, эти симптомы можно наблюдать у венчурных структур, которые замаскированы под рыночные, а на самом деле представляют собой family office преуспевающих бизнесменов, владельцев крупных корпораций и просто богатых людей. Предприниматели, заработав состояние, в определенный момент жизни решают часть капитала вложить в высокорисковые новые проекты. При этом они не передают средства в специализированные венчурные фонды, а создают такие структуры внутри своих корпораций. 

Венчурный фонд, создаваемый внутри действующего бизнеса, — непрофильный вид деятельности. По законам логики и в практике развитых рынков такая схема предполагает передачу функции управления на аутсорсинг. Представьте, например, что владелец банка решил инвестировать средства в новое месторождение или строительство торгового центра: вряд ли он будет реализовывать такую затею самостоятельно, потому что это сложные технологические проекты, требующие специальных знаний и навыков. Но венчурной практикой владелец бизнеса в большинстве случаев предпочитает управлять самостоятельно. Почему? Причин как минимум три. 

Первая — иллюзия простоты. Имея весомый управленческий опыт в своей собственной индустрии, а также успешный опыт традиционных инвестиций, владельцы бизнеса полагают, что легко справятся и с венчурными инвестициями. Тем более если в качестве объекта вложений рассматривается потребительский проект в интернете — онлайн-сервис для заказа авиабилетов, сайт знакомств или мобильная игра (кто не пользовался первым, не заходил на второй и не устанавливал третью?). Вторая причина — иллюзия экономии. Безусловно, самостоятельные инвестиции обходятся дешевле, ведь за внешнее управление надо платить — минимум 2–3% от общего объема инвестиций в год. Кроме того, с управляющим нужно делиться прибылью. И, наконец, третья причина — недоверие. Два экономических кризиса за 20 лет существования российского бизнеса укрепили привычку доверять только себе. Недоверие к аутсорсингу профессиональных венчурных услуг подогревается отсутствием убедительного успешного опыта со стороны профессиональных управляющих венчурными фондами. Большинство из них могут похвастаться достижениями только в смежных областях, ведь венчурный бизнес в России слишком молод.

На первый взгляд, желание бизнесменов вкладываться в новые проекты выглядит позитивным явлением. Действительно, значительное количество российских предпринимателей имеют много свободных средств. Однако широко распространенная практика «самостоятельного инвестирования» приводит к тому, что, например, в прошлом году, по оценкам «Российской венчурной компании», в России спящих фондов было больше, чем активных. Ведь рано или поздно отсутствие профильного опыта, завышенные ожидания относительно сроков возврата инвестиций, ошибки в оценках проектов приводят к сворачиванию венчурной активности и переходу структуры в разряд «спящей».

Корпоративные и семейные венчурные инвесторы, действуя в привычной для них парадигме, ожидают быстрой прибыли от своих инвестиций — дольше года-полутора они не готовы ждать. Но венчурные инвестиции так быстро не окупаются, для того чтобы получить результат, нужно вложиться минимум в 10–15 новых компаний и ждать 5–7 лет. Не получив желаемого, инвесторы сворачивают активность и тоже становятся «спящими». 

Такие инвестиции вредят всему венчурному рынку в целом. Стремясь заполучить в свой портфель лучшие стартапы, управляющие корпоративными и семейными деньгами предлагают нерыночные условия, например, могут согласиться на покупку меньшей доли за большую сумму. Тем самым они перегревают рынок стартапов, формируя у новых компаний неверные ожидания относительно оценок бизнеса и объемов инвестиций, и сводят на нет усилия профессиональных венчурных игроков по выстраиванию и поддержке баланса интересов.

Предпринимателям такие вложения приносят больше вреда, чем пользы, — семейные венчурные инвесторы могут предложить им только деньги, а стартапам нужна еще и экспертная поддержка, без которой вложенные в новый бизнес деньги оказываются потраченными впустую.