Forbes
$63.79
67.93
ММВБ2138.39
BRENT54.65
RTS1056.39
GOLD1168.32
04.06.2015 06:00
Елена Зубова Елена Зубова
обозреватель Forbes 
Игорь Попов Игорь Попов
редактор Forbes 
Орхан Джемаль Орхан Джемаль
журналист 
Поделиться
0
0

Небоевые потери: как ВЭБ может потерять $10 млрд на Украине

Небоевые потери: как ВЭБ может потерять $10 млрд на Украине
Фото ТАСС / Станислав Красильников
Внешэкономбанк при поддержке Владимира Путина щедро инвестировал в украинские банки и металлургию. Часть средств могла пойти на избирательную кампанию Юлии Тимошенко

В среду, 3 июня, в Донбассе возобновились боевые действия. Новость об этом наверняка с тревогой узнали во Внешэкономбанке (ВЭБ), который является крупнейшим владельцем активов в этом регионе. История о том, как ВЭБ покупал эти активы, – наглядный пример инвестиций в политических целях.

Девятнадцатого ноября 2009 года глава правительства России Владимир Путин в 16:30 должен был встретиться в Ялте с украинским премьером Юлией Тимошенко, но по обыкновению опоздал на три часа. Министр финансов Алексей Кудрин объяснил прессе, что Путин задержался на совещании с членами наблюдательного совета Внешэкономбанка (ВЭБ) в подмосковном Ново-Огареве. Официально ВЭБ отчитался о полученных доходах и распределении прибыли, а под грифом «секретно» в узком кругу обсудили сделки по покупке активов на Украине, в частности приобретение корпорации «Индустриальный союз Донбасса» (ИСД). Путин покупку одобрил и вылетел в Крым договариваться с Тимошенко.

Так началась масштабная операция по ползучей национализации Россией экономики Украины, которая уже обошлась ВЭБу в $10 млрд.

Из них $8 млрд было потрачено на металлургию, такую цифру еще полтора года назад называл председатель банка Владимир Дмитриев (примерно столько же ВЭБ потратил на олимпийский Сочи). Все карты спутала киевская революция и война в Донбассе.

«Банк оккупанта»

Российский крупный бизнес всегда интересовался украинским рынком. Еще до кризиса 2008 года ВТБ и Сбербанк купили местные банки, инвестировать в металлургический сектор начал Evraz Романа Абрамовича и Александра Абрамова, несколько газораспределительных сетей приобрела «Ренова» Виктора Вексельберга. На Крещатике недалеко от майдана Незалежности и сейчас работают отделения Сбербанка и Альфа-банка. Рядом Институтская улица, где год назад происходили трагические события украинской революции, унесшие сотню жизней. Вся Институтская превращена в мемориал — лампадки, кресты, памятники, фотогалереи погибших. На майдане бойцы добровольческих батальонов собирают деньги на борьбу с российской агрессией. «Сейчас более-менее нормализовалось, в 2014 году все было гораздо жестче», — говорит один из российских банкиров и показывает стикеры, которыми обклеивали офисы российских банков в Киеве — «Банк оккупанта», «Не плати оккупантам», «Путин, пошел вон».

Стикеров уже нет, но и клиентов немного — страна в глубоком кризисе. Если в Сбербанке и Альфа-банке на Крещатике еще теплится жизнь возле операционных касс, то в Проминвестбанке (ПИБ), дочернем банке российского ВЭБа, в переулке Тараса Шевченко — кладбищенская тишина. Банк кредитовал промышленные предприятия, многие из них прекратили существование, в том числе и в связи с войной в Донбассе. «Там много предприятий полегло, — вздыхает топ-менеджер Проминвестбанка (от официальных комментариев ПИБ отказался). — Ни одно отделение сейчас не работает, судебных приставов там нет, физически приехать туда невозможно, как мы можем работать?»

ВЭБ заинтересовался Проминвестбанком в конце 2008 года. Шестой по размеру банк Украины, преемник советского Промстройбанка, обслуживал крупнейшие государственные компании, был одним из крупнейших реестродержателей страны (банк вел около 1000 реестров акционеров) и считался привлекательным активом. Итальянская банковская группа Intesa Sanpaolo весной 2008-го предлагала за него $2,5 млрд, но владевшая банком семья Владимира Матвиенко хотела больше и в итоге осталась почти ни с чем. Летом 2008 года банк, по cообщению Нацбанка Украины, стал жертвой рейдерской атаки, в результате которой клиенты начали массово забирать деньги. «Панику организовывал бизнесмен Андрей Клюев (последний глава администрации Виктора Януковича, был назначен в январе 2014 года. — Forbes), все деньги из банка вымыли», — рассказывает депутат Верховной рады.

В результате в начале ноября 2008 года братья Андрей и Сергей Клюевы, политики и бизнесмены, стали владельцами Проминвестбанка. Клюевы, по мнению депутата Рады, уже тогда действовали в интересах россиян: «Банк в итоге достался ВЭБу, а братья получили свою комиссию». В декабре 2008 года российская госкорпорация приобрела 75% акций Проминвестбанка за $250 млн.

Владимир Дмитриев никогда не скрывал, что решение инвестировать в Проминвестбанк было политическим.

Во-первых, ПИБ обеспечивал доступ к крупным промышленным предприятиям Украины, во-вторых, покупка банка помогла стабилизировать банковскую систему в то время дружественной Украины. Однако вместе с украинским банком ВЭБ получил в наследство от прежних собственников портфель невозвратных кредитов в размере до $1 млрд.

Сейчас большая часть неплательщиков Проминвестбанка находится в Донецкой и Луганской областях, а также в Крыму — на них приходится $1,7 млрд из кредитного портфеля. Сначала ВЭБ планировал потратить на санацию ПИБ $1,8 млрд, но в материалах госкорпорации для совета директоров осенью 2014 года говорилось уже о совокупных инвестициях в банк $2,5 млрд. Там же отмечается, что худший сценарий с потерей почти всех активов в этом проекте принесет ВЭБу убытки на $3,4 млрд.

«Потенциал был сильный. Но, к сожалению, не все скелеты мы обнаружили сразу, да и шкафов больше оказалось», — сетовал Дмитриев в одном интервью. «Так бывает, когда инвестиции делают по заказу политиков, а экономические соображения возникают потом», — говорит один из знакомых президента ВЭБа. Пару лет назад ВЭБ рассчитывал, что при условии наращивания кредитного портфеля ПИБ инвестиции в украинский банк достигнут точки безубыточности в 2027 году. С учетом последних событий, похоже, эти инвестиции можно смело списывать в убыток. Еще большие убытки принесет другой проект ВЭБа — украинский холдинг «Индустриальный союз Донбасса», объединяющий Алчевский меткомбинат, Алчевский коксохимический завод, Днепровский меткомбинат, венгерский завод Dunaferr и польский меткомбинат Huta Czestochowa.

Зона АТО

Один из основателей «Индустриального союза Донбасса» Сергей Тарута в 2009 году нашел стратегического партнера в России

Апрель 2015 года. В самопровозглашенной Луганской народной республике, объявленной Киевом зоной проведения антитеррористической операции (АТО), жизнь налаживается, есть интернет, в городах ходят трамваи (ради этого главе республики Игорю Плотницкому пришлось договариваться с украинским президентом, электроэнергии, поставляемой из России, не хватает). Алчевск — крупный промышленный центр, находится в 50 км от Луганска. Весь город живет ради обслуживания одного-единственного завода — Алчевского металлургического комбината.

Большинство других предприятий Алчевска нужны как придаток для производства чугуна и стали. Коксохимический завод поставляет сырье, местная швейная фабрика шьет исключительно заводскую спецодежду. Даже предприятие «Милосердие», где трудоустраивают инвалидов, выпускает рукавицы для сталеваров.

После начала боевых действий весной 2014 года меткомбинат продолжал работать еще несколько месяцев и лишь в конце августа заявил об остановке производства.

Сейчас добраться до Алчевска несложно. На трассе Луганск — Алчевск лишь один блокпост, контролируемый казачьим ополчением. Парни в засаленных папахах из искусственного меха мельком глядят на документы, машины не досматривают вовсе. Еще пару месяцев назад блокпостов было шесть и они подчинялись разным командирам, половина из них не признавала руководство республики, и на каждом посту надо было доказывать, что ты не «украинский шпион».

На въезде в город водитель глубоко вдыхает воздух, будто сигаретой затягивается, качает головой и роняет: «Производство стоит, и так понятно, раньше здесь такая вонь была, а зимой красный снег выпадал». Снег был красным от коксовой пыли, в Алчевске даже фонарные столбы и лавочки в скверах красили красным суриком, чтобы вечно оседающая пыль не бросалась в глаза. В черный мрамор, обрамляющий многочисленные памятники сталеварам, красная пудра въелась так, что ее и не пытаются отмыть.

Здесь мрачно шутят: «Алчевск — самый молодой город на Украине, здесь люди редко дольше пятидесяти лет заживаются».

И при всем этом до войны алчевцам завидовали, так как у них всегда была работа и неплохая зарплата. Теперь воздух в городе чище, но его жителям не позавидуешь.

Комбинат держит оборону от всех, в первую очередь от журналистов, более всего здесь боятся утечки какой-либо информации. Дирекцию можно понять, украинские власти вечно подозревают завод в «финансировании террористической организации Луганская народная республика». Две недели назад был задержан товарный состав, везший из Алчевска на Украину более 100 т сульфата аммония. По версии украинских следователей, руководство комбината планировало продать удобрения на территориях, подконтрольных Киеву, и заплатить налоги ЛНР. Против дирекции завода возбуждено уголовное дело.

Так что теперь по телефону директора с эпическим именем Тарас Григорьевич Шевченко всегда отвечает секретарша и с интонацией автоответчика чеканит: «Тарас Григорьевич в отъезде, когда будет, неизвестно». Примерно то же самое отвечают секретари всех его заместителей.

В горсовете Алчевска режим либеральнее. Поговорить о главном предприятии региона соглашаются руководитель экономического департамента Светлана Гребенькова и глава горсовета Наталья Пяткова. Они утверждают, что ситуация на заводе вовсе не так плоха, как можно было ожидать. Несмотря на приостановку производства металла еще в августе 2014-го, завод не стал сокращать персонал и до февраля 2015-го рабочим выплачивалась полная ставка. Тем, кто работал в горячих цехах, выплачивалась даже 10%-ная премия. Теперь же весь персонал переведен на двухдневную рабочую неделю. Соответственно и зарплаты сократились. Если раньше средняя зарплата по заводу была 4000 гривен, то теперь около 1000.

Горячие цеха — важнейшая часть производства, если полностью остановить печи, то запустить их заново настолько сложно, что проще демонтировать оборудование и построить новый цех. Поэтому сейчас поддерживается работа «на тихом ходу», и при желании вполне можно запустить работу всего оборудования. Сложность в том, что производство выстроено по принципу полного цикла, что создает и замкнутый круг проблем. За год до войны на меткомбинате была запущена электростанция, которая давала электричество для завода и города при переработке коксового, доменного и конверторного газов. Для возобновления производства металла надо запустить на полные обороты электростанцию, на это заводу требуется порядка 300 МВт в час. Между тем для электростанции не хватает газа, ведь печи работают на «тихом ходу», а «Коксохим» работает лишь на 25% мощности.

Нехватка электроэнергии лишь одна из проблем, вторая — отсутствие путей сообщения. Обычно отгрузка продукции проходила через Дебальцевский транспортный узел, теперь железнодорожные пути разбомблены. Глава горсовета вспоминает, что буквально месяц назад состав с коксом, отправленный в Днепропетровск, чудом остался цел, железнодорожный мост между поселками Орехово и Голубовка взлетел на воздух прямо перед носом машиниста. Так что даже если производство будет запущено в полном объеме, как вывозить продукцию — большой вопрос.

Кто именно остановил железнодорожное сообщение между ЛНР и остальной Украиной, неизвестно, мост был взорван на нейтральной территории. В Киеве во всем обвинили «луганских террористов», между тем алчевцы более чем кто-либо заинтересованы в благополучии завода. Алчевск входит в зону, контролируемую батальоном «Призрак» под командованием Алексея Мозгового. Теперь он и есть верховная власть в городе, его штаб занимает здание, где ранее размещалось местное СБУ. Сам Мозговой довольно смутно понимает, кому принадлежит завод, он знает, что 50% находится в собственности «какого-то российского банка», а второй половиной акций владеют украинцы — «кто-то из Днепропетровска, оттуда сейчас заводом и управляют».

Мозговой считает, что «трогать завод сейчас нельзя», 15 000 горожан должны получать зарплату, а кому принадлежит завод, вопрос третьестепенный. Он рассказывает о попытках «отжать» завод, «отжимальщики» хотели порезать оборудование и продать как металлолом, но им своевременно дали понять, что этого делать не стоит.

Страницы12
Поделиться
0
0
Загрузка...

Рассылка Forbes.
Каждую неделю только самое важное и интересное.

Самое читаемое
Forbes 12/2016

Оформите подписку на журнал Forbes.

Подписаться
Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться
Закрыть

Сообщение об ошибке

Вы считаете, что в тексте:
есть ошибка? Тогда нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке".

Вы можете также оставить свой комментарий к ошибке, он будет отправлен вместе с сообщением.