«Волк с Уолл-стрит»: «Я и сейчас покупаю акции» - Финансы и инвестиции
$59.46
66.55
ММВБ1867.46
BRENT45.62
RTS988.93
GOLD1256.87

«Волк с Уолл-стрит»: «Я и сейчас покупаю акции»

читайте также
+27 просмотров за суткиДорога на Уолл-Стрит: как маркетолог из Москвы построила карьеру в Нью-Йорке +7 просмотров за суткиForbes и «Амедиатека» представляют: сериал «Миллиарды» Важная малость. Как выходцы из Сбербанка создали бизнес на идеях, не пригодившихся работодателю Правда о немцах: пять мифов о Deutsche Bank Страхование 2.0: повторят ли крупные страховщики путь Kodak и Nokia? Росинтербанк в "отключке": Банк России нашел проблему с учетом данных о вкладах Страх Крыма: как «Согаз» зарабатывает на рисках Керченского моста Разрушительный инсайд: хедж-фонд Copperstone потерял 60% средств Волонтеры ЮКОСа: фонд с инвестициями Ходорковского обвинили в невыполнении обязательств Свели счеты: Credit Suisse сворачивает услуги private banking в России В чем фишка: клиенты инвесткомпании "Энергокапитал" попали на миллиард рублей Ангел Абрамовича: как Игорь Рябенький управляет деньгами миллионеров Крах Новицкого: ЦБ прикрыл его пенсионный бизнес Ограбление по-швейцарски: как менеджер Credit Suisse обирал российских клиентов Виктор Ремша: "Есть кризис взаимного недоверия между Уолл-стрит и Кремниевой долиной" Осколок СССР: «Русские фонды» купили алмазного трейдера у "Алросы" Новицкий без газа: бизнесмен пытается сохранить пенсионный бизнес "Роснано" может начать реструктуризацию плохих активов Без русских: фонд Da Vinci консолидировал брокера ITinvest Пирамида на России: сделки с ЦБ помогли акционерам «Открытия» заработать $2 млрд Деньги Донбасса: похищенная на Украине валюта приехала в Москву

«Волк с Уолл-стрит»: «Я и сейчас покупаю акции»

Леонардо ди Каприо сыграл Джордана Белфорта в нашумевшем фильме Мартина Скорсезе
Прототип героя фильма Мартина Скорсезе Джордан Белфорт в интервью Forbes рассказал о том, как все было на самом деле

Он пошел учиться на дантиста и бросил через день, он торговал на улице морепродуктами и прогорел, он зарабатывал на бирже $20 млн за день, разбил в наркотическом угаре яхту и вертолет, мог получить 20 лет тюрьмы за биржевые махинации, но отсидел 22 месяца. В голливудском блокбастере Мартина Скорсезе его сыграл Леонардо Ди Каприо. «Волк с Уолл-стрит» Джордан Белфорт рассказал Forbes свою настоящую историю.

Джордан Белфорт

Мой герой — Гордон Гекко

Forbes: В России о вас знают по фильму «Волк с Уолл-стрит», где вас сыграл Леонардо Ди Каприо. Что вы думаете о фильме? Он получился правдивым или актеры и режиссер Мартин Скорсезе что-то преувеличили?

Джордан Белфорт: Они отлично поработали, и фильм получился замечательный. Если не считать, что они поместили двух-трех персонажей в одного и перестроили последовательность событий. В целом же моменты моей личной жизни, в том числе наркотическая зависимость, переданы довольно точно. Очень точно. И затопление яхты, и крушение самолета...

В этом виноват другой парень

В 1997 году комиссия по ценным бумагам закрыла вашу компанию, ФБР арестовало вас, и суд в 1998 году приговорил вас к тюремному сроку. После этого был создан специальный фонд, который должен был компенсировать потерпевшим около $110 млн. Верно?

Да.

Вы уже выплатили все деньги? Я слышал, что в какой-то момент федералы не захотели брать у вас деньги, которые вы получили за фильм и книги? Почему?

Я учился гипнозу

Вы сейчас много путешествуете, проводите мотивационные семинары, консультируете компании. Можете их назвать?

Я люблю консультировать. Я бы сказал, что 80–90% моего бизнеса — это консалтинг. Меня нанимают частные и публичные компании, чтобы я помог им увеличить продажи. Я консультирую крупные компании и средние, с оборотом $20 млн, $30 млн, $100 млн. Я выступал в компаниях из списка Fortune-500: HSBC, Wells Fargo, The Metropolitan Life Insurance, Symantec... Думаю, что поработал как минимум с пятьюдесятью из пятисот. Все их сейлзы ходят на мои семинары.

Ваши курсы Jordan Belfort Straight-line Sales Psychology фокусируются на навыках продаж и предпринимательстве. У вас, говорят, гипнотический дар убеждения. Считаете ли вы, что можно научить человека загипнотизировать кого-то на другом конце телефонной линии? Я вообще думаю, что ваш успех в каком-то смысле гипнотический...

Известно, что за право экранизировать ваши книги боролись Ди Каприо и Брэд Питт. Как это было? Почему вы остановились на Ди Каприо и Скорсезе?

Мой агент передал материалы нескольким артистам: Ди Каприо, Питту и Джорджу Клуни, и все они хотели заполучить эту роль. Но в конце концов все свелось к выбору между Ди Каприо и Питтом. Они больше всего заинтересовались. Мне было нелегко, но в итоге я выбрал Ди Каприо. Он очень талантлив. И к тому же с ним был еще и Скорсезе.

Это было ваше решение?

Да.

Почему вы посчитали, что именно Ди Каприо лучше всего подходит на эту роль?

Он прекрасный актер. Я всегда был большим его поклонником. До «Волка с Уолл-стрит» он снимался во многих картинах, но до этого фильма у него не было особой возможности поулыбаться и поугорать. Я почувствовал, что он как-то очень совпадет с этой ролью.

Когда вы пришли на Уолл-стрит, был ли у вас кумир, с которого вы брали пример?

Гордон Гекко из фильма «Уолл-стрит».

В реальной жизни вы начали карьеру стажером в L. F. Rothschild. В фильме главный герой начинает карьеру с того, что сразу теряет работу, потому что это «черный понедельник», 19 октября 1987 года. Это так и было или таков режиссерский каприз?

Все именно так и было.

То есть вы устроились на работу и тут же ее потеряли? Или решили уйти сами?

Тот день не был моим первым на Уолл-стрит. В этот день я впервые работал с лицензией [биржевого брокера]. До этого я полгода проработал помощником брокера и вот наконец-то получил лицензию. И тут случился «черный понедельник». Брокеры L. F. Rothschild запускали клиринговые операции и теряли огромные деньги. Затем они стали закрывать операции. Кругом говорили, что все рушится; они объявили, что свертывают ритейл и «тыр-пыр»… И мне не было никакого смысла возвращаться туда.

История вашей жизни — пример стремительного обогащения. Хотя к тому времени вам не было еще и 36, вы зарабатывали тысячи долларов ежедневно. Можно ли сказать, что ваша жизнь тогда была воплощением американской мечты для человека, который, начав работать, сам себя сделал и очень быстро разбогател?

Да, конечно. Самым прекрасным было то, что не я один делал деньги.

Все ребята, которые на меня работали, тоже обогащались. И именно этому я очень радовался.

Сколько людей тогда работало в вашей фирме?

Около 1100.

А сделали ли они карьеру, после того как эта часть истории завершилась и вы попали в тюрьму?

Ни у кого из них не было проблем. Большинство продолжили успешные карьеры.

Ты продаешь душу постепенно

В фильме нет обратной стороны медали. И поскольку в России большинство людей не читали ваших книг, не видели теленовостей о вас, не читали прессы из Америки, они могут подумать, что ваша история — о жизни успешного брокера, с сексом, наркотиками и рок-н-роллом. Было ли все так на самом деле?

Да, в принципе так и было. Было много секса, наркотиков, алкоголя и излишеств, яхт и самолетов. Именно так все и было. Я не отрицаю этого. Но сейчас, как более зрелый человек, я больше концентрируюсь на этике и личностном благополучии, чем на зарабатывании денег.

 

Ваши тусовки и наркотики… Это потому что жизнь была напряженной, а продажи — безумными? Вы так отдыхали?

Отчасти да. Но, как это часто бывает, начинается с веселья на выходных и становится частью твоей жизни. Ты делаешь это время от времени, но наркотики ломают тебя еще до того, как ты это осознаешь. А потом они перестают быть веселой игрой. В фильме есть неточность — скорость, с которой мой герой подсел на них. Меня показали славным парнем, который пришел на Уолл-стрит, говорит о клиентах, заработке и т. д., но буквально в следующей сцене я уже с кокаином в стрип-клубе.

Да, я нюхал кокаин в стрип-клубе, но это произошло через несколько лет.

А сначала у меня был счастливый брак. Так не бывает, что вот ты в счастливом браке, а через пять минут — уже среди стриптизерш и наркотиков. Еще одна неправда в том, что мы сразу думали только о своих деньгах и не парились насчет денег клиентов. На самом деле ты продаешь душу постепенно, а не вот так, по щелчку пальцами.

Можно ли сказать, что так жили тогда все молодые брокеры и этот фильм — достоверное отражение происходившего в 1990-е?

А разве в 2008 году было по-другому? Да было еще хуже!

Вы имеете в виду кризис?

Ну да. Было так же, как когда я работал на Уолл-стрит. Когда у меня начались проблемы, люди говорили: «Смотрите, что он наделал!» Но ведь были более крупные компании, в которых дела шли еще хуже. Я не пытаюсь приуменьшить то, что я делал неверно. Я совершал ошибки. Я пытаюсь сказать, что это было повсюду. Я не был единственным. Просто я был крупной рыбой в этом пруду.

Давайте вспомним, что с вами случилось. Вы создали компанию Stratton Oakmont, которая работала на Уолл-стрит с мусорными акциями. Вы накапливали акции и продавали их людям, используя так называемый холодный прозвон — способ продаж по случайным телефонным номерам. Когда акции росли в цене, вы сбрасывали те, которые накопили для себя, потом компании-эмитенты становились банкротами и теряли свою стоимость...

Это и так, и не так. Некоторые клиенты зарабатывали деньги, некоторые — теряли. Если бы вы инвестировали $10 000 в каждую мою сделку и держали их до сих пор, ваша прибыль была бы десятикратной. С этим не было никакой проблемы. Проблемы придуманы в фильме, и это неправда. Кстати, в фильме все-таки говорится, что я сменил работу и стал заниматься более крупными компаниями, такими как Steve Madden Shoes (обувная фирма, которую Белфорт вывел на IPO; почти обанкротилась, когда он попал в тюрьму, но сейчас имеет 185 бутиков по всему миру, капитализация составляет около $2 млрд. — Forbes). И она была не единственной, у нас была куча компаний, которые стали весьма успешными, но многие обанкротились. Почему? Потому что наш бизнес был построен вокруг венчурного капитала. Это рискованный бизнес. А моя вина была в манипуляции акциями, я гонял их туда-сюда. И в этом была моя ошибка. Но фильм, конечно, сумасшедший, несмотря ни на что.

Не знаю. Вот, кстати, еще одна большая неточность. В фильме я выступаю с большой речью, собираюсь уйти из компании, а потом как бы передумываю. Но это большая неправда. Я выступил с речью и действительно ушел. Начал руководить той самой обувной Steve Madden Shoes. Это огромная компания, и у меня и сейчас есть в ней доля. А все то безумие, которые вы видели в фильме… меня уже там не было. На самом деле это вина другого парня — в фильме это Донни Азофф (этот персонаж изображал друга и компаньона Белфорта Дэнни Поруша. — Forbes), который потерял вдвое больше, чем я. К тому времени меня там уже четыре года не было. Когда [после тюрьмы] я стал снова много зарабатывать, книги вышли в бестселлеры, пошли анонсы фильма, я сказал себе: «Я не хочу на этом зарабатывать, я лучше сделаю так, чтобы деньги получили пострадавшие инвесторы». К тому моменту я уже заплатил около $20 млн и мог заплатить еще. Я предложил направить им прибыль от обеих книг и фильма. Но почему-то государство даже не хотело слышать про это. Я вынужден был обратиться в суд, и судья вынес решение в мою пользу. До сих пор не понимаю, почему происходила эта бессмыслица.

Есть мнение, что биржевой брокер всегда мошенничает, потому что всегда знает о рынке больше, чем клиент. Вы согласны с этим?

Да, брокер знает больше клиента. Но и доктор знает больше, чем пациент, а адвокат — больше, чем его клиент… Идея тут в том, что у всех них есть обязанность ставить интересы своих клиентов выше собственных. И вот здесь как раз момент истины на Уолл-стрит. Многие брокеры и большие компании жадничают, забывают про свою роль и начинают думать о себе в первую очередь, забывая про клиентов.

Как вам кажется, где на финансовых рынках США проходила граница в 1990-х годах между свободным предпринимательством и анархией?

Это все была абсолютная анархия. Это был почти капиталистический хаос. Одна из ключевых проблем США — порочные отношения Уолл-стрит с Вашингтоном.

Люди едут в Вашингтон, упрощают законы для удобства своих друзей на Уолл-стрит. Они творят там все, что пожелают.

Это огромная проблема. В 1990-е это абсолютно вышло из-под контроля: была даже биржевая игра в кредит, а банки вообще больше походили на казино.

Как-то вы признались в интервью: «Мы не ошибки прошлого. Мы — ресурсы и возможности, которые зиждутся на нашем прошлом». Можете пояснить это высказывание на примере собственной жизни?

Я говорю об этом своим детям и всем, с кем провожу семинары: «Каждый ошибается». Неважно, кто вы. Даже самые высокопоставленные люди в России. Тот же Владимир Путин ошибается. Но, я думаю, люди во власти достаточно умны, чтобы учиться на своих ошибках. Когда смотришь на себя 20-летней давности, начинаешь что-то понимать насчет себя сегодняшнего. Одна из ключевых особенностей успешных людей (и неважно, кто они: политики, мировые лидеры, бизнесмены) — когда они смотрят в свое прошлое, то не позволяют ему ослабить их. Они учатся на ошибках. Это позволяет им быть сильнее и расти. А неуспешные люди вместо того, чтобы расти и учиться на своих ошибках, продолжают в них жить и винить себя. И это отрезает их возможности. Это отличительная особенность неуспешных людей — они замыкаются в своей беспомощности.

Как вы думаете, могли бы вы заработать большие деньги на Уолл-стрит, соблюдая закон?

Да. Я и сейчас регулярно покупаю акции.

Как частный инвестор?

Да-да. Но мне куда больше нравится то, чем я занимаюсь сейчас. Мне нравится путешествовать и консультировать, общаться с моими клиентами — богатейшими в мире людьми. Я участвую в отличных сделках, и мне это в кайф!

Сколько процентов вы зарабатываете на инвестициях?

Дело в том, что я смотрю на это по-другому. Я инвестирую в основном в долгосрочные венчурные проекты на ранних стадиях. Если я покупаю что-то, то я жду 5–7 лет.

То есть вы инвестируете в стартапы?

Конечно! Мне нравятся компании, которые уже не очень-то стартапы, уже доказали концепцию — это, может, уже и не стартап, там есть идея, есть привлекательность. Они наращивают бизнес.

Fuck this and fuck that

Вы провели 22 месяца в коррекционном центре в Тафте, штат Калифорния. В фильме это выглядит так, будто это санаторий и спортивный лагерь с расслабленным большим теннисом и т. д. Так было на самом деле?

И да и нет. Был теннис, и все было не так уж ужасно. Но была и иная сторона: тюрьма есть тюрьма. Не знаю про русские тюрьмы и не верю американской прессе, потому что она лжет.

Знаете, я не думаю, что российские заключенные так расслабленно играют в теннис.

Я был помолвлен с русской девушкой, которая была первой «Мисс СССР», — Юлией Сухановой. Мы были вместе несколько лет. Так что я знаю все о России. Она первой в СССР выиграла этот конкурс, а потом СССР распался и стал Россией.

Давайте вернемся к тем 22 месяцам. Насколько я знаю, вы там познакомились с Томми Чонгом, актером. И именно он убедил вас написать книги.

Да, все так и было. Томми был первым, кто предложил мне это сделать.

И он на самом деле описал коррекционный центр как комфортабельный манхэттенский отель. Он сказал, что вы дни напролет играли в теннис и нарды и просили других заключенных выполнять какие-то ваши обязанности. Он говорил правду?

Да, это правда. Но понимаете, как ни крути, это все равно тюрьма.

А вы учились писать? Как вы начали? Говорят, что в тюрьме вы читали «Костер тщеславия» Тома Вулфа и выписывали какие-то моменты про развитие героев, диалоги. Было ли это своего рода школой писателя? Или кто-то вам рассказывал, как писать?

Нет. Я учился по этой книге, и она была для меня своеобразным пособием. Я практиковался. Это и стало ключом моего успеха. Мы с вами говорили раньше про примеры для подражания, так это и было для меня примером для подражания. Я разорвал много черновиков. Наверное, 170 страниц. Я только учился писать и не считал, что эти тексты были достаточно хороши. Писательство — это очень личная штука. Ты очень боишься, что людям не понравится то, что ты написал. Я не хотел это показывать и просто рвал то, что писал.

Потом, когда после выхода на свободу я стал снова писать и показал [рукопись] книжному агенту, ему текст понравился, а там было около 90% правды и 10% выдумки. Он сказал, что это будет лучше продаваться, если это будет полностью реальная история. И я еще раз переписал ее, чтобы там была только правда. Так что фильм не на 100% правдив, а книги — полностью.

Ваши книги стали бестселлерами. Какова была реакция людей на них?

Вы знаете, эти книги вызвали диаметрально противоположные реакции. Кто-то говорил, что ему очень-очень понравилось. А некоторые просто их ненавидели. И думаю, что это хорошо. Могу предположить, что некоторые люди считали себя оскорбленными языком, каким написана книга. И темой секса. Некоторые люди не хотят читать про секс.

То есть они были оскорблены тем, что вы использовали обсценную лексику?Нажмите на таблицу для увеличения масштаба

Да, некоторые люди не любят этого.

Извините, я приведу вашу же цитату: Fuck this and fuck that. Shit this and shit that. It was the language of Wall Street.

Именно. Если вы посмотрите любой фильм про Уолл-стрит, они всегда так разговаривают. Fuck — самое употребляемое слово. А другие люди оскорблены сексуальной тематикой. А остальные — тем, что они как бы увидели себя в зеркале этой истории, и им это не понравилось. Знаете, в Штатах есть статистика по скачиванию порно.

И удивительным образом оказывается, что порно скачивается чаще всего в тех штатах, где больше всего почитают Библию.

В России говорят: «Не пеняй на зеркало, коли рожа крива».

Точно. Во многом это причина. Но слушайте, я уважаю мнение всех и каждого. И я думаю, это здорово, что людей зацепило. Книга должна пробуждать в людях мысль. Часто бывает, придешь в кино или возьмешь книгу, а они тебе там что-то политкорректно вещают. Мне такое претит. И в этом смысле Скорсезе — молодец. Он не пытался осудить моего героя, не занимался морализаторством, он просто показал: вот что они делали, а вы делайте для себя выводы. Сама аудитория должна решать. Кто-то полагает, что это все ужасно, кто-то — что это веселье. К счастью, большинство людей все же умеют читать между строк. Штука в том, что жизнь может быть и веселой и ужасной одновременно, и это круто. Где-то есть не вполне ясная граница. И Скорсезе не хотел диктовать зрителю, что он должен чувствовать или думать.

А правда, что вы хотели стать актером и, пока фильм снимали, Ди Каприо обещал вам помочь с освоением этой профессии? Но после вручения ему «Оскара» он с вами даже говорить не хотел?

Нет, это полная чушь (смеется). Мы с женой эту статью прочитали и надорвали животы от смеха. Я позвонил Лео, и мы тоже над этим вместе посмеялись. Это абсолютная выдумка. Мы с Лео и сегодня дружим. Мы и сегодня ведем бизнес-дела, которые просто феноменально успешны. И еще — я никогда в жизни не хотел стать актером.

Думаю, что можно научить почти любого хорошо продавать. Но «гипноз» — неверное слово. Хотя я учился гипнозу. Это было лет пять назад. Я пошел со своей женой на курс нейролингвистического программирования (НЛП) доктора Ричарда Бендлера, лучшего гипнотизера в мире. И мы изучили все аспекты гипноза. Но это абсолютно другая история, нежели продажи. Они даже не соприкасаются. Основной момент в гипнозе — транс, а тут использование языка и подсознательного общения, языка тела, интонаций. И Бендлер показывает вам, как контролировать разговор, где включать эмоции, где логику. Он показывает, как внушить человеку уверенность.

Огромная проблема сейлзов в том, что они не знают, как удерживать внимание людей, чтобы они не оценивали вашу речь. Когда перед потенциальным клиентом выступает начинающий сейлз-менеджер, клиент ведет внутренний диалог, отвлекается, думает критически. Но если я хочу в чем-то убедить человека, то задействую некоторые интонации и множество скрытых смыслов.

Могу сказать просто: «Джон, это очень хорошая сделка». А могу так: «Послушай, Джон, это оооочень хорошая сделка».

И тогда ваш мозг слышит как будто разные слова. Используя определенную интонацию, вы побуждаете человека использовать все свое внимание, чтобы слушать, что вы говорите, а не отвлекаться и не критиковать вас. Это центральный момент в навыках влияния и убеждения.

Я читал, что вы начинали свои семинары в США в кризисном 2008 году. И семинары были бесплатными. А потом увидели на своей странице в Facebook, что у вас больше подписчиков из Австралии. И поехали туда. Говорят, что после фильма американцы испытывали к вам негативные эмоции и поэтому вам было легче организовать платные семинары за пределами США. Так ли это?

Очень хорошо, что вы упомянули Австралию. Феномен Австралии в том, что благодаря издателю, обложке и тому, как они раскручивали эту книгу, там были беспрецедентные продажи. Им удалось представить ее как легкую историю. В США было по-другому. Она продвигалась как бизнес-книга, и продажи были нормальные, но не такие классные, как в Австралии или где-то еще в мире. А когда в 2008 году наступил глобальный финансовый кризис, в США книга пошла на второй круг.

Обратите внимание: снова был кризис, но за эти преступления никто не ответил, никто не сел. И тут люди стали говорить: «А тот парень был не таким уж плохим, если сейчас посмотреть на тех, кто обанкротил весь мир!» И тогда я проехал со своими семинарами по всей Америке, по 10–12 городов за раз.

Вы консультировали компанию Virgin Ричарда Брэнсона, и он проявил к вам особый интерес. Можно ли сказать, что он видел в вас пример для подражания? Ведь многие воспринимают его самого как образец.

Думаю, что Ричард оценил то, что я вернулся в бизнес. В 2009 году он был первым, кто меня поддержал. Он нанял меня и проспонсировал. Получилось так, что гендиректор Virgin попал ко мне на семинар и позвонил Ричарду, прямо когда я был на сцене. «Тебе надо послушать, что этот парень говорит, — сказал он. — Он отличный оратор». И Ричард пригласил меня к себе домой. Потом он разделил запись той моей речи на небольшие кусочки и опубликовал на сайте Virgin. Это был прорыв для меня! Если Ричард попросит меня о чем-то, я сделаю это в два счета.