Forbes
$64.59
72.41
ММВБ1993.35
BRENT49.58
RTS973.43
GOLD1321.33
10.04.2014 06:00
Джордж Андерс Джордж Андерс
внештатный автор Forbes USA 
Алекс Конрад Алекс Конрад
корреспондент Forbes USA 
Поделиться
0
0

Внутри Sequoia Capital: как работает фабрика инноваций Кремниевой долины

Внутри Sequoia Capital: как работает фабрика инноваций Кремниевой долины
Дуг Леонефото Getty Images
Увлекательная история самого успешного венчурного фонда Кремниевой долины, основанная на страсти, ранимости, амбициях, скромности и самоуверенности. Как Sequoia удавалось инвестировать практически во все лучшие стартапы мира?

Дуг Леоне приехал в Маунт-Вернон (штат Нью-Йорк) в 1968 году одиннадцатилетним итальянским иммигрантом. Первое время он ничего не понимал и никак не мог освоиться на новом месте. Леоне проваливал школьные контрольные по математике, не понимая значения терминов «истинно» и «ложно». Из-за уродливых слаксов над ним потешались одноклассники. После школы мальчик в одиночестве смотрел по черно-белому телевизору ситком «Флот Макхейла», чтобы выучить несколько разговорных фраз, которые помогли бы ему сойти за своего в обществе сверстников.

Так продолжалось несколько лет, и вскоре эти усилия начали приносить первые плоды. «Подростком я работал на яхтах и уставал как собака на летних подработках, — вспоминает Леоне. — Я видел вдалеке ребят у бассейна загородного спортклуба. Парни общались с девушками. А я говорил про себя: «С нетерпением жду встречи с вами в мире бизнеса. Вы сделали большую ошибку, когда впустили меня в свою страну».

Амбиции. Ранимость. Самооправдание. Многие преуспевшие иммигранты сдерживают эти эмоции, достигнув успеха. Они хотят забыть свое прошлое и стремятся смешаться с лучшими представителями американского общества. Но Леоне не таков. Даже став управляющим партнером венчурной компании Sequoia Capital, он по-прежнему ведет себя так, будто только готовится сделать первый шаг к успеху. «Меня во многом поддерживает страх», — говорит он.

Венчурная скромность

В строгом, аскетичном офисе Sequoia в финансовом центре Кремниевой долины на Сэнд-Хилл-роуд своими глазами можно лицезреть материальный результат того, что происходит, когда несколько голодных перфекционистов собираются вместе. Вдоль стен в фоторамках развешены копии финансовых документов 98-ми компаний. Во главе хит-парада — бумаги с IPO Apple в 1980 году. Дальше можно обнаружить документы Oracle, Cisco, Yahoo, Google и LinkedIn. Это дети венчурной компании. Sequoia вкладывается в стартапы с момента своего основания в 1972 году. Общая капитализация компаний, с которыми она имела дело, составляет сегодня $1,4 трлн — это 22% от капитализации всех компаний на бирже Nasdaq.

И при этом Sequoia удивительно скромна, особенно на фоне других венчурных грандов, не говоря о таких инвестиционных монстрах, как JPMorgan и KKR. Исторические заявки на проведение IPO висят в офисе Sequoia в скромных рамках, которые выглядят так, будто их купили в ближайшем супермаркете.

У партнеров Sequoia нет роскошных личных кабинетов — они трудятся за конторками в большом открытом зале.

Переговорные уставлены дешевыми пластиковыми корзинами для бумаг. Такое впечатление, что управляющие фонда до сих пор так и не поняли, что они богаты.

Рекорды доходности

В прошлом году компания получила самую большую прибыль за всю свою историю. Благодаря успешным вложениям в такие компании, как Airbnb, Dropbox, FireEye, Palo Alto Networks, Stripe, Square и WhatsApp, в «список Мидаса» Forbes за 2014 год (рейтинг самых успешных венчурных инвесторов мира) вошло рекордное количество партнеров Sequoia — девять человек. Первое место занял партнер Sequoia Джим Гетц, который вложился в WhatsApp в 2011 году — задолго до того, как Facebook решила купить мобильный мессенджер за $19 млрд. Леоне в рейтинге занимает шестое место, за ним следуют его коллеги Майкл Моритц, Альфред Линь, Релоф Бота, Нил Шэнь, Майкл Гоген, Брайан Шрайер и Куй Чжоу.

Зарплаты в Sequoia отнюдь не умопомрачительны.

 Хотя годовой оклад девяти главных партнеров фирмы может достигать $1 млн, Sequoia не платит своим сотрудникам гарантированные бонусы, как это принято на Уолл-стрит. Мало того, некоторые младшие партнеры Sequoia даже потеряли в зарплате, когда пришли сюда. Решиться на эту жертву было нетрудно — прибыль от инвестиций значительно превосходит оклад.

Взять для примера фонд Sequoia Venture XI Fund, который привлек в 2003 году $387 млн у 40 вкладчиков, главным образом университетов и эндаументов. Одиннадцать лет спустя доход Venture XI составил $3,6 млрд, или 41% в год за вычетом комиссии. Партнеры Sequoia получат 30% дохода, или $1,1 млрд, а вкладчики — 70%, то есть остальные $2,6 млрд. Еще более поразительная доходность ожидает вкладчиков фонда Venture XIII (2010), который пока растет на 88% в год, и фонда Venture XIV (2012). Эти фонды поделят на двоих $3 млрд, которые выручила Sequoia на продаже WhatsApp. Если сложить эти деньги с другими доходами, партнеры Sequoia окажутся миллиардерами, а внешние инвесторы получат рекордную доходность.

«С тех пор, как я пришел сюда в 1989 году, мы привлекали более 200 внешних инвестиционных управляющих, — рассказывает руководитель отдела инвестиций американского Университета Нотр-Дам Скотт Малмасс. — Пока что самую высокую доходность смогла обеспечить нам Sequoia».

Наперекор обстоятельствам

Sequoia Capital возникла в 1972 году, когда Дон Валентайн, на тот момент директор по продажам и маркетингу в компаниях Кремниевой долины, производивших микросхемы, решил попробовать себя в венчурных инвестициях. Сын водителя из Йонкерса (городок в штате Нью-Йорк в нескольких километрах от места, где прошли детские годы Леоне), Валентайн умел разглядеть гениев, которые позже основали великие компании. Его имя попало в учебники истории благодаря тому, что в 1978 году он решился инвестировать в предприятие Стива Джобса, хотя от 22-летнего основателя Apple, как позже вспоминал Валентайн, тогда странно пахло, да и к тому же он «был похож на Хо Ши Мина».

В середине 1990-х годов, когда Валентайн отошел от непосредственного управления Sequoia, у руля встали Моритц и Леоне. Внешне они мало походят друг на друга. Выпускник Оксфордского университета, Моритц начинал работать штатным автором журнала Time, его речь пестрит изящными оборотами. Леоне же окончил Корнельский университет по специальности машиностроение и продавал компьютеры в Hewlett-Packard, Prime Computer и Sun Microsystems. Чтобы донести свою мысль до собеседника, он нередко бранится. Моритц добился полного партнерства в Sequoia, не проработав там и двух лет. У Леоне на то же самое ушло пять лет.

И все же оба партнера соответствуют духу Sequoia: они напористы, решительны и готовы финансировать необычные компании по всему миру.

«Каждый раз, когда мы вкладываемся в стартап, мы делаем это наперекор всем обстоятельствам, — объясняет Моритц. — Нам всегда противостоят компании гораздо крупнее нас, которые угрожают нам и основателям компании полным разгромом. Самое интересное — это доказывать, что все ошибались. Это самое приятное чувство».

Сегодня Леоне стал старшим партнером. Моритц остается активным партнером, но стал меньше участвовать в управлении компанией — в 2012 году у него была диагностирована некая болезнь, про которую инвестор рассказывает только то, что она  может ухудшить качество его жизни в ближайшие пять-десять лет. В недавнем интервью Forbes Моритц говорил, что «сейчас главное для него — как можно дольше оставаться в форме», и добавил, что в то утро он плавал 90 минут. На вопросы, нет ли новостей о его здоровье, Моритц ответил: «Кто знает, что готовит судьба?»

Brian Schreier

Проверка грубостью

Каждый месяц партнеры Sequoia изучают около 200 вариантов для инвестирования, но, как правило, вкладываются в среднем только в две новые компании. Все стартаперы описывают свои интервью с представителями Sequoia как уникальный жизненный опыт — вне зависимости от того, как заканчивается их встреча. Моритц ведет себя как детектив: он вслушивается во все детали на презентациях и задает пугающе проницательные вопросы. Бота, Линь и Шрайер — специалисты по росту, они обсуждают способы ускорить рост потребительских стартапов. Гоген и Гетц действуют как механики, у каждого из них за плечами двадцатипятилетний опыт работы с высокотехнологичными компаниями, они измеряют шансы стартапа на успех.

Остается Леоне. Уроженец Генуи любит сразу ставить основателей в тупик, чтобы понять, кому хватит прочности для успеха в бизнесе. Ныне матерый директор из Кремниевой долины Тони Зингале вспоминает, как на встрече в начале 1990-х годов Леоне схватил резюме Зингале, швырнул его на другой конец стола и проворчал: «Что ты знаешь об управлении стартапом?»

Они препирались десять минут, и в итоге Леоне объявил: «Хорошо, мы поняли, что ты умный засранец. Теперь давай приступим к переговорам».

Сегодня Зингале — генеральный директор Jive Software, компании по разработке программного обеспечения для корпораций, в которую инвестировала Sequoia. Зингале говорит, что не страшно, что Леоне часто в довольно резкой форме отказывает претендентам, для которых это сравнимо с ударом в лицо. Пренебрежение быстро забывается. Сейчас  Леоне постоянно называет Зингале членом семьи Sequoia. «Он такой же вспыльчивый итальянец, как и я, так что мы легко ладим», — говорит Зингале.

 Борге Халд, генеральный директор и один из основателей Medallia столкнулся с грубостью Леоне в 2012 году, когда его компания по разработке софта для служб поддержки покупателей искала своего первого внешнего инвестора. Большинство других венчурных компаний «льстили нам и говорили, что у нас все так хорошо, что не надо ничего менять,— вспоминает Халд. — Дуг выставил нам свои требования. Он сказал, что нам надо кардинально изменить подход к продажам. Он объяснил, что в мире, где борются энергия и хаос, мы лишь добавляем энтропии». В этом случае резкая критика со стороны Леоне принесла свои плоды: Medallia договорилась об инвестициях с Sequoia, несмотря на более щедрые предложения со стороны более пассивных конкурентов.

Главное — не усложнять

Подобный подход Sequoia к работе со стартаперами логичен: компания стремится обеспечить быстрый рост за счет самых перспективных компаний. Если сделать предложение партнерам Sequoia утром в понедельник, при удачном раскладе можно договориться о финансировании уже во второй половине дня. Если запросить у них перечень условий, можно получить основные положения на одной странице вместо длинного меморандума, написанного тяжелым юридическим языком. Скорость, с которой работают в Sequoia, импонирует Элону Маску, генеральному директору Tesla Motors. Маск вспоминает, как в 1999 году, когда он создавал будущую платежную систему PayPal, Sequoia перевела ему $5 млн для начала работы еще до того, как юристы покончили со всеми формальностями.

 «Не надо усложнять нашу жизнь», — объясняет Ади Татарко, генеральный директор платформы для реконструкции домов Houzz. Она и ее муж Элон Коэн стали основателями этого сайта в 2009 году и с тех пор работают над его развитием. Когда компания Houzz привлекала инвестиции в 2011 году, другой венчурный фонд предлагал купить их акции по цене выше рыночной. Но они предпочти Sequoia, потому что те «работали очень непосредственно и действительно быстро».

Страницы12
Поделиться
0
0
Загрузка...
По теме

Рассылка Forbes.
Каждую неделю только самое важное и интересное.

Самое читаемое

Forbes сегодня

26 августа, пятница
Forbes 08/2016

Оформите подписку на журнал Forbes.

Подписаться
Закрыть

Сообщение об ошибке

Вы считаете, что в тексте:
есть ошибка? Тогда нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке".

Вы можете также оставить свой комментарий к ошибке, он будет отправлен вместе с сообщением.