"Народное инвестирование": итоги трех лет в США и в России

Сергей Опарин Forbes Contributor
Фото Uli Deck / DPA / TASS

В 2009 году многие жители США услышали слово “краудфандинг” - именно тогда в Нью-Йорке была запущена известная на весь мир платформа для сбора средств по запросу молодых проектов, Kickstarter. “Краудфандинг”, если переводить дословно, - сбор средств от толпы, “народная касса”. Основатели самых разных проектов - от разработчиков нового технологичного продукта до съемочной группы артхаусного кинофильма - описывают проект, представляют его на сайте и начинают сбор средств. Пользователи, решившие помочь проекту, взамен получают разные бонусы: первые образцы продукта, майки с логотипами и так далее. Основа сбора средств при краудфандинге, конечно, это пожертвования на развитие кажущихся впечатляющими инициатив. Например, всем нравятся футурологические гаджеты. Часы Pebble (две версии - две кампании) собрали более $43 млн, мобильный холодильник для путешествий - $13,3 млн, куртка для путешественников с множеством карманов, встроенными подушкой, держателем очков и маской для сна, - более $9 млн.

За более чем шесть прошедших после запуска KickStarter лет краудфандинг получил огромное развитие. Новые платформы для “народного финансирования” появились в США и в Европе, краудфандинг пришел и в Россию.

Рынок воспринял успех краудфандинга как сигнал к чему-то большему: а нельзя ли таким же способом собирать средства не как пожертвования, а на возмездной основе, за акции стартапа? Идею хорошо описывает писатель Николай Носов - в “Незнайке на Луне”: создатели “Общества по выращиванию гигантских растений” во главе с хитрецом Мигой выступают перед жителями с идеей высадить земные растения на Луне, проводят в СМИ кампанию с яркими рассказами о Незнайке как о великом космонавте, в итоге распродают акции и именно так получают деньги на проект. Собственно, именно так работает краудинвестинг, новый способ привлечения капитала в стартапы. В отличие от краудфандинга, он предполагает, что каждый из перечисливших деньги становится “инвестором” проекта, рассчитывая в будущем на часть дохода, причем соразмерную сделанному вкладу.

Однако “народное инвестирование” сразу столкнулось с преградами на самом большом для него рынке - в США, где было запрещено продавать акции стартапов (как и любых частных компаний) широкой публике, рекламируя их в интернете. Запрет действовал ни много ни мало с 1933 года, со времен Великой депрессии. Пока в США действовал запрет, краудинвестинговые площадки появлялись в других странах (например, в Израиле), но все же стартапы и инвесторы ждали взрывной волны для нового инструмента финансирования новых проектов, которая могла случиться только после легализации краудинвестинга в Америке. И это произошло - в сентябре 2013 года Барак Обама подписал “Jumpstart Our Business Startups Act” (JOBS Act), который, во-первых, во многом упростил процессы инвестирования и корпоративного управления, а во-вторых, очертил портрет инвестора, который может работать с краудинвестинговыми платформами.

Итак, прошло ровно три года прошло после принятия JOBS Act, восстановившего американским частным компаниям доступ на массовый рынок капитала спустя 80-летнего запрета. Как далеко ушел рынок краудинвестинга за это время?

За это время введение регулирования для краудинвестинга шло этап за этапом. Сначала компаниям была открыта возможность публично рекламировать выпуск акций и привлекать средства только от так называемых аккредитованных инвесторов - состоятельных частных лиц и компаний (их в США, по оценкам, около 8 млн). А с 2015 года стало возможным публично предлагать купить ценные бумаги на сумму до $ 1 млн в год - уже самым простым американцам.

За три года индустрия краудинвестинга, безусловно, сформировалась. Привлечением средств для стартапов занимаются не менее 16 интернет-платформ, таких как Onevest, AngelList, EquityNet, SeedInvest и др. По данным последнего годового отчета компании Crowdnetic, с момента легализации на рынке проведено 6,613 предложений ценных бумаг частных компаний, собрано свыше $1,47 млрд. капитала от частных инвесторов (это примерно 2,5% от суммарных инвестиций венчурными фондами за тот же период).

Помимо объемов средств, привлеченных в индустрии краудинвестинга, росло и качество проектов, привлекавшим финансирование. Если в первый год после принятия JOBS act запланированную сумму получали 20,2% компаний, то по итогам последних 12 месяцев (с IV квартала 2015 года по III кв 2016 года) этот показатель вырос до 30, 5%. То есть три года назад необходимые средства от инвесторов собирал каждый пятый проект, теперь - каждый пятый.

Лидируещие по объему собранных “коммитментов” сегменты - финансы, сервисы и технологии. Это можно объяснить тем, что технологические и сервисные стартапы в принципе популярны, а истории успеха вроде Uber и Airbnb у всех на слуху. Сервисные и технологичные компании совокупно привлекли около $530 млн. инвестиций. Например финтех-стартап STASH (stashinvest.com), предложивший индивидуальным инвесторам собрать портфель, который бы отражал их “интересы, убеждения и цели” и при этом приносил высокую доходность, привлек $3 млн на краудинвестинговой платформе Onevest. Другой пример - социальная сеть для старшеклассников After School (afterschoolapp.com) получила благодаря краудинвестингу $17,8 млн (из $18 млн заявленных в качестве цели). Важно то, что зачастую такие инвестиционные раунды объединяют краудинвестинг и средства венчурных фондов (особенно если речь идет о крупных для краудинвестинга раундах - более десяти миллионов долларов, при частом “чеке” от $500 000 - 1 млн) Почему такая комбинация источников финансирования выгодна? Потому что краудинвестинговые платформы помогают стартапу привлечь внимание инвесторов, более уверенно обсуждать оценку проекта с более широким кругом венчурных инвесторов.

Неудивительно, что больше всего стартапов, прошедших размещения на краудинвестинговых площадках, - из Калифорнии (их более 1900). Калифорния предложила рынку столько проектов, сколько Нью-Йорк, Флорида, Техас и Иллинойс (следуют далее в списке регионов, из которых проекты выходят на краудинвестинг) вместе взятые. Это, с одной стороны, отражает реальное положение дел: в Кремниевой Долине стартапов на квадратный метр, чем где бы то ни было. С другой, говорит о том, что даже такое огромное количество венчурных фондов, как в Кремниевой Долине, не обеспечивает основателей стартапов необходимым им капиталом - они идут за новыми инвестиционными возможностями на краудинвестинговые платформы.

Вокруг краудинвестинга, к тому же, стала складываться развитая инфраструктура. Появляются компании, которые агрегируют предложения для инвесторов со всех краудфандинговых платформ, анализируют их и продают инвесторам эту информацию по подписке. У сервиса под названием CrowdWatch стоимость годовой подписки составляет около $5000, у другого, PitchBook (кстати, поглощен Morningstar Inc в октябре за $225 млн) - около $20 000. Они работают как “мини-Bloomberg” в секторе краудинвестинга. И инвесторы готовы расставаться с деньгами за качественную аналитику - число венчурных фондов, инвестфирм, бизнес-ангелов среди подписчиков CrowdWatch и PitchBook растет.

За три года краудинвестинговых сделок стало меньше количественно, но зато увеличился их средний размер и общая сумма вложений инвесторов. Так, в первый год после JOBS act (с IV квартала 2013 года по III кв 2014 года) c предложениями на краудфандинговые платформы вышло более 4700 компаний, а за последний год (с IV квартала 2015 года по III кв 2016 года) - только 550. Зато за первый год компаниями было привлечено $385 млн, а за третий - $603 млн. Соответственно, вырос средний размер успешного размещения - с $405 000 до $731 000, при этом “средний чек” от одного инвестора обычно составляет от $10 000 до $100 000.

Эта статистика свидетельствует о взрослении рынка краудинвестинга. В первый год на рынок вышло много стартапов seed-стадии, которые только тестировали новый инструмент привлечения финансирования. Многие инвесторы ждали более качественных проектов. И они действительно появились на краудинвестинговых платформах. Постепенно “сырые” стартапы уходили с рынка. Оставались только те, кто готов потратить собственные средства еще до начала краудинвестинговой кампании на работу с консультантами, на подготовку необходимых документов, на аудит отчетности. Это произошло во многом благодаря части IV JOBS Act, вступившей в силу в 2015 году. Компании, выходящие на краудинвестинговые платформы, оказались обязаны выполнять серьезные требования по предоставлению отчетов аудиторов и раскрытию информации. Краудинвестинг с точки зрения этих требований стал сопоставим с “мини-IPO”, зато с частью IV JOBS Act, в краудинвестинге получили возможность участвовать и простые жители США, даже с невысоким уровнем годового дохода. А одним фактором улучшения качества проектов, работающих с краудинвестингом, стал выход на этот рынок компаний, предлагающих инвестировать в активы, связанные с недвижимостью.

Итак, в США поток стартапов, предлагающих ценные бумаги частным инвесторам, сужается, но качество их инвестиционных предложений растет - поэтому мы видим рост и процента успешных размещений, и объема собранного компаниями капитала. А что в России?

В России, пожалуй, единственной известной краудинвестинговой платформой является StrtTrack.ru, запущенная в 2014 году. По данным самой компании, за два года 28 российских стартапов привлекли через платформу 507 млн рублей (около $8 млн). На платформе зарегистрирован 1261 инвестор. Для сравнения - почти каждая из 16 американских платформ имеет десятки тысяч зарегистрированных инвесторов.

В чем проблемы столь небольших масштабов российского рынка краудинвестинга?

Прежде всего, у нас в принципе мало инвесторов, которым интересны стартапы и инвестиции в инновационные проекты, связанные с высокими рискии. В лучшие годы российского фондового рынка на ММВБ было открыто порядка 1 млн счетов частных лиц, около 90% которых инвестировали исключительно в ликвидные инструменты. Получаетс, потенциально на тот момент в стране было около 100 000 инвесторов, которые теоретически рассмотрели бы вариант инвестировать в стартапы. Сегодня я бы оценил число таких инвесторов в не более чем 10 000.

Другой сдерживающий фактор - отсутствие регулирование на российском рынке краудинвестинга. Нет четких правил игры: в каких случаях небольшая частная фирма может привлекать деньги от частных инвесторов публично, какие требования для этого нужно будет выполнить. Есть общие требования для по раскрытию информации и отчетности для акционерных обществ, но они слишком обременительны для маленькой компании. Поэтому в отсутствие общего подхода и стандартов, российские краудинвестинговые платформы придумывают самые разные юридические и финансовые схемы для сбора средств в стартапы (например, публичный инвестиционный договор или договор доверительного управления, создание инвестфонда при краудинвестиновой площадке) - но они все же сложны и потому снижают прозрачность этого рынка и увеличивает риски инвесторов.

Однако, как ни парадоксально, краудинвестинг и ангельские деньги - это все то малое, что осталось на сегодня у российских стартапов, когда большинство венчурных фондов перестали вкладывать деньги в своей стране.

Новости партнеров