Фора-пост

Татьяна Малкина рассуждает о дамском велосипеде и власти женщин.

Чем дольше я думала над этой колонкой — которая должна была быть про то, «почему женщины выбирают: работать или не работать во власти», — тем больше мне хотелось написать ее совсем короткой. Что-то вроде: «само существование филиала «Форбс» для женщин вносит вклад в их дискриминацию, объективируя их как предмет сексистского мифа». Хотя, конечно, это не так. Дело не в мифе и не в сексизме, а в маркетинге, который, в отличие от многих мифов, вечен и пребудет. Но сексистский подход к маркетингу товаров и сервисов, имеющих отчетливую гендерную окраску (мода, красота-здоровье, дети, любовь-морковь), мне все же понятнее, чем попытка продавать гендерно нейтральные, как мне представляется, продукты (карьеру, бизнес, политику, смысл жизни) по отдельности представителям разного пола — мальчикам направо, девочкам налево. Я верю в женские велосипеды, но не очень верю в необходимость издания женской версии «Капитала» или «Критики чистого разума». И не знаю, что сказать о том, как и почему женщины выбирают, например, работать им или не работать во власти, идти в политику или нет. Самый простой ответ — точно так же, как и мужчины (про то, как делают это они, есть обширная литература). И — что немаловажно — как и просто люди, всякая женщина в каждом случае руководствуется уникальными соображениями.

Да, я знаю, что история публичного, политического и делового представительства и успеха женщин коротка, в отличие от бесконечно длинной истории их дискриминации. Да, я отдаю себе отчет в том, что даже в далеко продвинувшихся повсюду США, где работодатели вынуждены пристально следить за неуклонным повышением доли женщин (и прочих меньшинств) среди наемных работников, женщина до сих пор зарабатывает 0,77 цента против каждого мужского доллара. Плюс кухня, киндер, кирха. Да, я помню, что мы стареем быстрее и явственнее, что нам вредно работать на асфальтоукладчике, что статистика разнообразного угнетения имеет неоспоримый гендерный перекос и что женские спортивные рекорды по определению отличаются от мужских. Я, пожалуй, согласна и с распространенным мнением: женщине для успешности в мире власти действительно нужно быть во всем чуть лучше конкурентов-мужчин.

Но я знаю также один важный секрет. Мы, женщины, такие же разные, как и мужчины. Мы бываем умные и глупые, милые и отвратительные, счастливые и ущемленные, мечтающие и потухшие. Мы так же, как и мужчины, по определению решительно не равны. Но у нас есть врожденное преимущество — мы женщины. Я не имею в виду известный стереотип — мол, женщины и погибче, и поглубже, и помудрее, и поопрятнее, и поприятнее, да еще и рожать умеют в случае чего, если захотят. Нет, мы всякие встречаемся. Разница лишь в одном — нам все равно легче.

Не политики, а природа устроила так, что лишь потому, что мы женщины, мужчины склонны нас замечать, ухаживать за нами, нас добиваться, делать грудь колесом, просто делать нам приятное и радоваться этому. И если хоть одна из сегодняшних героинь Forbes Woman ответственно скажет, что никогда-никогда с этим загадочным феноменом не встречалась, не замечала, не пользовалась им — не корысти ради, разумеется, а сугубо для улучшения мира, — то я готова быть вымазанной дегтем и обвалянной в перьях.

Эта фора в современном светском мире, декларирующем гендерное равенство, с моей точки зрения, перекрывает дискриминационные издержки для женщины умной, собранной и живой (предлагаю не обсуждать фактор везения ввиду бесперспективности такого обсуждения). А для глупой и унылой женщины в равной степени не имеет значения ни фора, ни ущемление прав. Иными словами, если у тебя есть мечта, искра, разум и силы, то приблизиться к осуществлению мечты тебе, похоже, будет легче, чем многим мужчинам. А уж если ты дура, охотница на мужчин-добытчиков или ленивый нытик, то ни равные шансы на получение образования, ни само образование, ни прогрессивная гендерная политика партии и правительства тебе не помогут.

Никто не убедит меня в том, что, например, героини этого номера женского Forbes стали тем, кем они стали, а не жертвами семейного насилия, трофейными женами, уборщицами в метро и отчаянными домохозяйками, благодаря чему бы то ни было, кроме их личного ума, силы и устремлений. Плюс упомянутая фора, конечно, — обаяние и улыбку, красоту и нежность в карман не спрячешь, они действуют помимо намерений и усилий.

Когда я работала журналистом в большом мужском политическом коллективе, я никогда не чувствовала себя ни ущемленной в правах, ни перегруженной обязанностями, ни девочкой, ни мальчиком, я просто получала удовольствие от работы и за него же — еще и зарплату. Мне было азартно, интересно, счастливо. Теперь я понимаю, что беззастенчиво пользовалась женской форой, не отдавая себе в этом отчета. Фора, замечу на всякий случай, определяется не столько параметрами собственно женщины, сколько, извините, концентрацией тестостерона — самого дешевого топлива в мире — вокруг нее. В мире политики, говорят специалисты, как раз тестостерона чрезвычайно много, большой профицит. Соответственно, и фора ощутимая. Впервые я задумалась об этом, лишь перейдя из разряда «свободная одинокая женщина» в разряд «замужняя». Трудно описать конкретно, что в таком случае происходит с пресловутой форой, но, клянусь, она заметно съеживается, как только ты оказываешься изъятой с рынка условных невест, даже если на него и не выходила. Но это ничто в сравнении с тем, как драматически падает градус облачного тестостерона вокруг тебя, когда ты становишься «замужней беременной женщиной». По-видимому, это чисто животный, в хорошем смысле, феномен — прохладная реакция человеческих самцов на самку, обремененную чужим потомством, а потому нисколько не обидный и даже трогательный. В конечном счете (и через некоторое время, в течение которого ты ловишь себя на недоумении и разочаровании) это все совершенно не мешает ни работе, ни азарту, ни дружбе, ни службе. Потому что обычно к этому моменту твоей жизни ты уже не нуждаешься ни в каких форах, привилегиях и преференциях, ты давно уже бежишь свой марафон вместе с разнополыми коллегами, вы все немножко братья и сестры, однополчане, союзники и соперники и делаете в сущности одно дело.

Со временем всякий начинает бежать по своей дорожке и на развилках выбирает свои повороты. Моя развилка была — оставаться журналистом или становиться комбатантом. Я долго пыталась не замечать этой развилки, бежала на месте, отворачивалась, но в конце концов выбор сделала — в пользу журналистики. Это, кстати, не значит, что меня кто-то куда-то звал или приглашал на государеву службу, совсем нет. Просто я могла бы этого сама захотеть, а уж если бы захотела, то ни репутация enfant terrible, ни диагноз «не человек системы», поверьте, меня бы не остановили. Потому что, как ни противно повторять мантры жуликоватых коучей, в мире, скажем так, нематериального производства твоя траектория почти полностью определяется лишь накопленной тобой энергией преобразования, желанием попросту.

Почему я сделала именно такой выбор — вопрос отдельный и для другого случая (кстати, делала я его не как женщина, а как человек, простите). Я была идеалистична, увлечена утопическими социальными и политическими проектами, направленными на всемерное улучшение жизни родины, и искала точку, из которой мне будет легче претворять их в жизнь.

Если раньше меня посещали сомнения в правильности сделанного выбора и иногда — сожаления о том, что длинному рычагу, необходимому для сдвигания дела с мертвой точки, я предпочла исчезающе короткий, то сегодня я уверена, что это был хороший выбор. Для меня. Так же как я уверена: и иной выбор хорош и правилен для выбравших иной путь.

Каждому достается тот рычаг, который ему по плечу. И миром правит-таки любовь, тестостерон ей в помощь.

Новости партнеров