Яна Греф и ее школа | Forbes.ru
сюжеты
$56.73
69.26
ММВБ2285.52
BRENT69.26
RTS1269.13
GOLD1328.45

Яна Греф и ее школа

читайте также
+32 просмотров за суткиБожий дом: как превратить церковь XIX века в апартаменты +228 просмотров за суткиПрогноз Сноудона: когда Европа продаст свои замки китайцам +384 просмотров за суткиКорни демократии. Как диаспоры иммигрантов сделали Америку богатой +349 просмотров за суткиФаза отрезвления. Почему рынку ICO придется стать более цивилизованным +1776 просмотров за суткиСекретная служба. Как агент Константин Думитраску стал главной загадкой мирового футбола +830 просмотров за суткиПалки в колеса. Беспилотные электромобили получат 40% рынка +1299 просмотров за суткиЦена советов. Как бизнесу сделать клиентов своими агентами по продажам +1604 просмотров за суткиМиллиардер Георгий Генс рассказал, как не потерять вкус к предпринимательству +530 просмотров за суткиДорогие гости. Как страхование мигрантов сохраняет российский бюджет +3537 просмотров за суткиБез машин. Как города пытаются избавиться от автомобилей и что из этого получается +2346 просмотров за суткиПрямой отжим с русским акцентом: как уроженка Урала поит британцев органическими соками +10541 просмотров за суткиПротив Алишера Усманова и Юрия Чайки требуют ввести санкции +2890 просмотров за суткиСтартап для чайника: как создать компанию и не потерять все деньги +8499 просмотров за суткиБитва за Европу: Lada хочет завоевать Германию и Австрию +26002 просмотров за суткиИтальянская работа. Обнаружена одна из мощнейших шпионских программ для Android +132 просмотров за суткиВ Риме стартовали «Русские сезоны» Замужем за миллиардером: 10 жен богатейших бизнесменов России Клуб бывших жен: экс-супруги российских политиков и бизнесменов ТЕЛЕ2-тесто Декларации-2013: 10 богатейших жен парламентариев Декларации-2013: 10 богатейших жен Кремля и Белого дома

Яна Греф и ее школа

Жена президента Сбербанка Германа Грефа — о том, зачем их семье собственная школа и как уйти от шлейфа громкой фамилии.

Зачем вам собственная школа?

Я. Г.  Во-первых, у меня есть сын, который давно не школьник, он студент, ему 20, и, конечно, первый опыт, когда я столкнулась с российским образованием, я получила благодаря ему. И все ошибки, которые можно было сделать, я сделала, и все уроки получила. Например, мы предпочли первоклассно оборудованному детскому садику более скромный, но с замечательными педагогами. И наши проблемы, в том числе со здоровьем, закончились. Когда стали появляться девочки, которым сейчас 8,5 и 7 лет, я проанализировала пройденный путь и поняла, что надо искать альтернативы государственному образованию. Их достаточно много. Но все равно так или иначе я сталкивалась с тем, что вот тут можно было сделать лучше, а вот там можно было сделать больше.

Так совпало, что я познакомилась с отличным педагогом — Сергеем Плахотниковым, он работал по системе Евгения Шулешко. В общем, когда дочери подросли и пришло время опять искать садик, я решилась открыть собственный.

То есть шли от противного? Видимо, и ваш советский школьный опыт тоже был не слишком удачным. 

Я. Г.  В советской школе было и хорошее, и не очень. Проблема, наверно, была в том, что человеческие отношения между детьми были в какой-то момент выхолощены. Создавалась атмосфера конкуренции, которая сталкивала их между собой и, возможно, кого-то из детей подавляла. По сути, детство в школах отсутствовало. Многие из нас не любили ходить в школу и учились только потому, что надо. Хотя уровень академического образования был очень высоким. Для меня важно, чтобы дети шли в школу с радостью и не хотели уходить, чтобы цвета были яркими, много света, чтобы в школе вкусно и правильно кормили. Надеюсь, получилось — мне дети за ужином иногда говорят, что в школе рыба вкуснее.  

А как ваш муж, по долгу службы человек приземленный, отнесся к этой, с виду утопической, идее?

Я. Г.  Мой муж — человек бизнеса. Для него вопросы прибыли, конечно, очень важны. Но когда мы с ним сели, посчитали бюджет, то поняли для себя, что это будет меценатство, благотворительность. И мне удалось поменять его отношение к этому проекту. Для него теперь это такое большое дело. Ему важно, чтобы оно было прогрессивным и востребованным. И он, и я понимаем, что это некоммерческий проект, что вложенные нами средства никогда не вернутся, но дети выйдут из школы и будут качественно другими людьми. Они будут готовы к диалогу, смогут задавать вопросы, уважать окружающих, потому что с детства уважали их самих.

В общем, он понял, что надо смириться с этими тратами.

Я. Г.  Не смириться — это же не покупка безделушки, это вложение в будущее страны. Мы выросли в России, и было бы правильно вкладываться в развитие отечественного образования. Ведь это и наше будущее тоже.

Это инвестиции, которые дети нам потом вернут — своим трудом, правильным отношением к жизни. Все в нашем кругу хотят растить своих детей лидерами, успешными, востребованными на рынке, но мало кто задумывается, что надо сохранить в ребенке человечность. 

Звучите патриотично. У вас сейчас работают детский сад и начальная школа, но ваши дети вырастут, и им понадобится средняя школа полного цикла, а потом вуз. Вы будете все это поэтапно открывать, чтобы ваши дети оставались в комфортной среде?

Я. Г.  Важно, конечно, что потребуется моим детям, но у нашего проекта уже собственная история. Родители стали спрашивать, а что дальше, что будет с нашими детьми после начальной школы? Куда идти? То есть им хочется остаться в этой среде. Так что сейчас мы работаем над развитием проекта основной школы.

Давайте начистоту, вы видите своих детей заканчивающими школу в России или за границей? Вообще в моем представлении вы заложник ситуации, потому что если уж семья Германа Грефа оставит надежду на счастливое будущее страны, то все совсем плохо. Ваша семья — вынужденный символ стабильности.

Я. Г.  Мои дети будут учиться здесь до тех пор, пока качество образования будет нас устраивать. А для этого мы приложим максимум усилий. Мне хочется, чтобы наши дети любили то, что любим мы с Германом. Тесное взаимодействие родителей с детьми — это важно.

А в вашей семье это есть? Ваш муж, наверное, работает 24 часа в сутки. О  каком тесном взаимодействии может идти речь?

Я. Г.  Вы правы, это самая большая наша проблема. Но те редкие часы, когда Герман дома, он посвящает детям и мне. Соотношение количества и качества очень важны для нас. У нас есть семейные ритуалы, мы завтракаем вместе, обязательно собираемся всей семьей один раз в неделю на обед или ужин (как правило, это воскресенье), за которым делимся новостями за неделю. Есть семейные традиции — например, мы встречаем Рождество всей семьей и дарим друг другу рукодельные подарки. Мы всегда проводим отпуск вместе с детьми. И это драгоценные дни, в которые мы ощущаем единство семьи.

У вас в школе есть утренние «зарядки с родителями». Вы на них ходите? 

Я. Г.  Да, конечно, я их очень люблю, и мои дети тоже, хотя это и испытание. Встать в 6 утра, в 7 выйти из дому, чтобы к 8 быть на зарядке — активно бегать и прыгать. Но тут я должна задавать темп остальным. Зато утренняя игра с ребенком — это настроение на целый день. Мы уже не первый год занимаемся и научились вместе придумывать игры. Вообще «зарядки» — это удивительный практикум, когда родители учатся договариваться с детьми. Мы, родители, часто упираем на свой авторитет. А на зарядках я научилась быть более спокойной понимающей мамой. 

Кто эти дети, которые учатся в вашей школе?

Я. Г.  Просто дети.  Любопытные, дружелюбные, способные жить в коллективе, способные сопереживать. Школа платная — 51 000 рублей в месяц. Мы берем детей после собеседования. Это «игра-знакомство», проходит в спорткомплексе. Там психологи и логопеды знакомятся с семьями. Мы не тестируем знания, интеллект — это всего лишь грань личности. У детей могут быть другие таланты. Но главная проблема видна уже на собеседовании: мнение родителей о детях и их ожидания не всегда совпадают с реальностью. И часто наступает разочарование. Потом иногда заявленное родителем, например неприхотливость в быту, а нам это важно, не обнаруживается у ребенка.

От вашей сверхкомфортной школы не ждешь таких критериев.

Я. Г.  Ребенок, попадая в школу, вынужден адаптироваться в коллективе, а дети сейчас адаптируются долго. Потому что дома у них совсем другие условия. Их постоянно обслуживают  — няни, гувернантки, домашний персонал. А самостоятельность в жизни — базовый навык, его надо формировать совместными усилиями, и важно, чтобы родители нас в этом поддерживали.

Дети ваших друзей учатся в вашей школе?

Я. Г.  Я очень благодарна своим друзьям, которые привели детей к нам. Есть друзья, которые в силу профессиональной деятельности стали помогать нам в финансовых и административных вопросах. 

А ваша фамилия сыграла роль как залог надежности вашей школы?

Я. Г.  Были люди, которые шли на фамилию, ожидая увидеть роскошь — буквально дворцы и ковры. Сразу скажу, этого в школе нет. Зато есть хорошие учителя — им действительно неформально интересно то, чем они занимаются. Фамилия, конечно, вызывает интерес к проекту, что немаловажно в любом деле. Но моя задача этот интерес развить и дать качественный продукт.  

Чем вы занимались раньше? Кажется, были дизайнером?

Я. Г.  Дизайнер — это мое предыдущее увлечение. До этого я получила экономическое образование. Я какое-то время проработала по специальности. Но стала понимать, что я хожу на работу, просто чтобы зарабатывать деньги. Я очень уставала и морально, и физически. Я понимала, что что-то в жизни происходит не так. Много энергии уходило впустую. В это время я заинтересовалась домами и интерьерами и стала учиться дизайну. Потихоньку начала строить дома себе и друзьям, училась с большим энтузиазмом, но потока заказов не было, и я остыла. Строительство школы соединило мои предыдущие интересы, сейчас я действительно увлечена.

А как вы относитесь к реформе образования? Вы чувствуете ее отголоски?

Я. Г.  Школьному образованию давно нужны реформы. Но к этому следует подходить осторожно. Советская школа была построена на принуждении и послушании, мы выросли в этой системе не благодаря, а вопреки. Реформы должны это сломать, то есть развивать детскую инициативу. Но то, что написано в документах, не всегда соответствует практике. Я слышала, что из-за слияния школ уходят традиции, рушатся коллективы. Отчасти, будучи негосударственной школой, мы от этого выигрываем, у нас появляется возможность пригласить к себе профессионалов. Но грустно, что на создание новых традиций уйдет много времени.

Но не страшно ли вам инвестировать в будущее сейчас, когда страна в таком трудном положении? Насколько это связано с тем, что ваша семья вынуждена жить в России и быть своеобразной визитной карточкой как семья высокого государственного чиновника? 

Я. Г.  Я с вами согласна, страхов возникает много. С другой стороны, мы понимаем, что в любом кризисе необходимо развиваться. Например, над проектом средней школы мы начали работать еще год назад, мы уже рисовали ее с архитекторами, но после лета стало понятно, что проект должен стать более реалистичным, менее грандиозным. Что бы ни происходило в мире, в стране, с курсом рубля-доллара, жизнь не останавливается, продолжают рождаться дети, они растут. Если мы все закроем дома на ключ и уедем, это не станет решением проблемы. 

Автор: Татьяна Никитина

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться