03.04.2006 00:00

Лучшее из архива Forbes: Монопольный звон

Николай Кононов Forbes Contributor
Валерий Анисимов восстановил производство, исчезнувшее на десятки лет. Итог: он стал крупнейшим поставщиком церковных колоколов в России фото Дмитрия Тернового для Forbes
Валерий Анисимов восстановил производство, исчезнувшее на десятки лет. Итог: он стал крупнейшим поставщиком церковных колоколов в России

В октябре 2003 года в Воронеже, в резиденции недавно назначенного митрополита Воронежского и Липецкого Сергия, праздновали тезоименитство (день ангела) владыки. По укоренившейся в постсоветской России традиции поздравлять иерарха собралась местная элита — политики и бизнесмены. Один подарок следовал за другим. Когда очередь дошла до 47-летнего предпринимателя Валерия Анисимова, он, поздравив владыку, попросил собравшихся выглянуть в окно. Там стоял тягач с пятитонным колоколом на прицепе.

Другого подарка от Анисимова ждать было бы трудно. Оборот его бизнеса невелик — всего около $1,5 млн в год, но к нему часто обращаются священнослужители, а еще чаще — предприниматели, желающие сделать подарок монастырю или своему церковному приходу. Принадлежащий Анисимову завод с говорящим названием «Вера» выпускает половину церковных колоколов России.

Производство и продажа церковной утвари — необычный бизнес. Иконописных мастерских, например, в стране работает немало, но все же ведущую роль в изготовлении утвари и икон играет предприятие «Софрино», принадлежащее самой Русской православной церкви (РПЦ). А вот крупнейший колокололитейщик страны — человек хотя и православный, но с официальными структурами РПЦ никак не связанный. Еще в конце 1980-х годов Валерий Анисимов содержал в центре Воронежа кафе и видеостудию. Как рядовому кооператору удалось стать одним из крупнейших поставщиков церкви?

Частный бизнес Анисимова начался задолго до крушения советской власти. В 1981 году Валерий, поссорившись с начальством на Воронежском заводе тяжелых механических прессов, уволился с должности инженера-литейщика и решил зарабатывать на жизнь самостоятельно. В СССР это было непросто. Оформив липовую справку об инвалидности, Анисимов получил патент на индивидуальную трудовую деятельность, купил фотоаппарат и стал работать фотографом — снимать свадьбы и школьные классы для альбомов. Денег это приносило в несколько раз больше, чем работа литейщика, и концу 1980-х Анисимов поставил дело на широкую ногу. Фотоаппарат сменила видеокамера, основной продукцией стали «памятные» фильмы про предприятия и колхозы. Директора платили, не торгуясь. Расширяя бизнес, Анисимов открыл еще и кафе.

В 1988 году праздновали 1000-летие крещения Руси. По всей стране начали восстанавливать храмы и монастыри, «Софрино» резко нарастило выпуск свечей и прочей церковной утвари, и только с одним предметом церковного обихода возникли проблемы. «В советский период производство колоколов прекратилось. Их не лили. Совсем», — объяснил Forbes заведующий канцелярией Московской патриархии о. Владимир (Диваков). Колокол — не простая отливка, он должен звучать, а искусство производства этого бронзового «музыкального инструмента» в СССР было полностью утрачено.

Бывший литейщик Анисимов понял: перед ним открывается абсолютно пустой рынок, сливки с которого снимет тот, кто первым восстановит забытое искусство. Он обложился дореволюционными книгами, начал экспериментировать с формами, толщиной стенок, пропорциями олова и меди в сплаве и уже через несколько месяцев отлил на Воронежском заводе горно-обогатительного оборудования несколько колоколов. О том, как они звучали, Анисимов предпочитает не вспоминать. Теперь он считает, что научился лить колокола по-настоящему только лет десять спустя. Но первые его колокола обладали одним неоспоримым достоинством: они уже были в производстве. Больше в 1988 году в России новых колоколов взять было практически неоткуда. Осталось оповестить о себе покупателей.

Сейчас бы сказали, что Анисимов занялся «прямым маркетингом». Он отлил колокол с надписью, утверждавшей, что тот создан по благословению тогдашнего митрополита Воронежского Мефодия. Честно предъявив уже отлитый колокол владыке, Анисимов получил-таки его благословение. Можно было начинать.

Несколько лет по городам и весям Воронежской и соседних областей колесил «КамАЗ», груженный анисимовскими колоколами. Грузовик подъезжал к дому приходского священника, и представитель кооператива «Вера» предлагал батюшке приобрести для молчащей звонницы храма стандартный комплект из нескольких колоколов весом от 7 до 100 кг. В среде священнослужителей информация распространяется быстро, и вскоре к Анисимову начали приезжать за колоколами из других областей. Как правило, если покупку не мог осилить приход, находился жертвователь, который дарил колокола храму.

За два года «Вера» продала 200 комплектов. Литейные цеха завода горно-обогатительного оборудования работали бесперебойно, но в 1991 году Анисимов понял, что надо обзаводиться собственным производством. Кроме денег от продажи колоколов, он все еще имел неплохой доход с видеостудии, поэтому 8 млн тогдашних рублей, на которые был построен завод в пойме Дона, предприниматель вынул из собственного кармана. Завод этот — два цеха, печь, где плавят олово и медь, да несколько огромных ям в земле, в которые и отливаются колокола. Вскоре у Анисимова появились конкуренты — свое производство открыли предприниматель Николай Шувалов из Тутаева (Ярославская область) и Николай Пятков в Каменске-Уральском (Свердловская область). Но у Анисимова уже был завод, а главное, «Вера» стала уже своеобразным брэндом. До 1998 года она делала 40 тонн колоколов в год, сейчас льет около 200 тонн: изменили состав литейной формы, чтобы новорожденный колокол остывал значительно быстрее.

Технология производства — отдельная песня. У каждого свои секреты. Пятков, продавший в 2005 году 125 тонн колоколов, говорит, например, что у них с Анисимовым «разная звуковая политика». «Читаешь отзывы на старинные колокола: звук приближается, удаляется, переливается, а у нас в России я слышу только «бум-бум» и больше ничего», — объясняет он. Пятков старается делать колокола тяжелее анисимовских, дающих ту же ноту. Говорит, что звук выходит богаче.

Другой конкурент, Шувалов, примешивает к глине коровью щетину, конский навоз и квасное сусло — это способствует тому, чтобы поверхность колокола была максимально гладкой. Анисимов над коллегой посмеивается, но зато в его литейном цеху в расплавленную бронзу кидают березовые колья: насыщенная кислородом медь не смешивается с оловом, а береза помогает выжигать кислород. Впрочем, Анисимов не чужд и современным технологиям: в «Вере» всерьез занимаются математическим моделированием звучания колоколов, переводя его для исследований в формат mp3, а сами колокола Анисимов проектирует в AutoCAD.

Первенство в разработках позволяет Анисимову обгонять конкурентов в литье колоколов все большего размера: «Вера» сейчас способна отливать «благовестники» весом до 100 тонн — всего вдвое легче знаменитого Царь-колокола (Шувалов и Пятаков не берутся за колокола тяжелее 10 тонн). Правда, пока крупнейшее изделие «Веры» — 35-тонник для Саввино-Сторожевского монастыря в подмосковном Звенигороде.

Средняя цена готовой продукции — $15–18 за кг. Это втрое дороже, чем сплав меди с оловом, если посчитать по биржевым ценам. Но колокола — товар штучный, льются долго, и заводчики утверждают, что рентабельность их бизнеса находится на уровне 15–20%. «Тем, кто хочет много заработать, лучше крекеры печь», — утверждает Анисимов.

А иногда цену и вовсе называет не производитель, а заказчик — ведь по-прежнему среди клиентов колокололитейщиков нередки предприниматели. В августе прошлого года в праздник Преображения Господня в Валаамском монастыре освящали отлитый Анисимовым 14-тонный колокол. Заказчиком выступил возглавляемый президентом РЖД Владимиром Якуниным «Фонд Андрея Первозванного», который заплатил только за работу и транспортировку, а медь и олово выделила (безвозмездно) Уральская горно-металлургическая компания, возглавляемая Андреем Козицыным. Правда, этот колокол Анисимов отлил бы и бесплатно: освящать его на вертолете прилетел патриарх Алексий II. Какая еще реклама нужна колокололитейщику, начинавшему свой путь в бизнесе с благословения митрополита Воронежского?

Теперь у Анисимова есть шанс принять участие в межгосударственном обмене историческими ценностями. Прославившийся покупкой коллекции пасхальных яиц Фаберже предприниматель Виктор Вексельберг взялся вернуть на родину колокола Свято-Данилова монастыря, проданные в 1930-х годах большевиками в Америку по цене бронзы. Они украшают Гарвардский университет, который согласен вернуть реликвии в обмен на точные копии. По информации Forbes, их изготовление обойдется в $335 000. Есть предварительная договоренность, что самые крупные колокола из этой серии весом 6 и 12 тонн будут лить в Воронеже, у Анисимова.

Только цифры

  • 202 тонны весит самый тяжелый в мире колокол — Царь-колокол, отлитый в 1733–1735 годах в Москве. Диаметр 6,6 м, высота 6,14 м.
  • 1066 год — первое упоминание колоколов в летописи: «Приде Всеславъ и взя Новъгородъ и колоколы съима у святыя Софiи и паникодилъ съима».
  • 8 минут шла отливка 14-тонного колокола «Андрей Первозванный» для Валаамского монастыря. Остывание, очистка и приведение колокола в «товарный вид» заняли 1,5 месяца.
  • 318 лет — возраст самого старого из ныне играющих тяжелых колоколов, «Сысоя» (33 т). Был отлит в 1688 году мастером Флором Терентьевым и повешен на звонницу Успенского собора в Ростовском кремле.

Источник: Компания «Вера», Общество церковных звонарей, Малый Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, Третья Новгородская летопись.

Новости партнеров