К начальнику на ковер | Forbes.ru
сюжеты
$58.6
69.18
ММВБ2134.58
BRENT63.51
RTS1147.91
GOLD1263.27

К начальнику на ковер

читайте также
+30 просмотров за суткиForbes Woman Club: «Женщины как инвесторы — удачливые и умные» +46 просмотров за суткиКиев отказывается выдавать России подозреваемого в убийстве Пола Хлебникова +349 просмотров за суткиМиллиардер Артур Бланк рассказал, как умение слышать других помогает разбогатеть +230 просмотров за суткиГолубь, домик для Барби и красный велосипед. Что участники списка Forbes получали на Рождество +434 просмотров за суткиАкционеры на ринге: как проходят рэп-баттлы в российских компаниях +185 просмотров за суткиГиганты электроники и автомобилестроения помогут IBM в исследовании квантовых компьютеров +71 просмотров за суткиИнвестировать, пока не поздно: Villagio Estate о том, почему вкладывать деньги в загородную элитку надо как можно быстрее +1884 просмотров за суткиШах и мат. Победа банкиров над девелоперами приведет к росту цен на квартиры +1495 просмотров за суткиОбъясняем на пальцах. Как использовать любимую методику разработчиков Кремниевой Долины +179 просмотров за суткиВладимир Носов: «Слезы радости пациентов вырывают нас из рутины» +598 просмотров за суткиПрактичный подход: модная теплая обувь для новогодних вечеринок +958 просмотров за суткиАкции «Системы» рухнули на 18% на фоне проигрыша апелляции по иску «Роснефти» +1167 просмотров за суткиВыставки в Москве, открытые на деньги миллиардеров Под звуки музыки: Третьяковская галерея открывает запасники +13 просмотров за суткиДрама на $100 млн: история коллекционера Георгия Костаки С мира по нитке: в Париже покажут неординарную коллекцию богатейшей женщины Испании Календарь Pirelli-2014: ничего нового Американские страсти Держать форму Новые русские байки Во всем виноват Снупи
#коллекционер 03.05.2006 00:00

К начальнику на ковер

Эдуард Дорожкин Forbes Contributor
Француз Жак Флери нашел на Кавказе и работу, и предмет коллекционирования

Генеральный директор компании Georgian Glass & Mineral Water (GG&MW) — производителя вод «Боржоми» — Жак Флери не знает, где он чувствует себя как дома. Офис в Боржоми? Квартира в Тбилиси? Жилье в Москве? Апартаменты в Париже? Поместье под Лионом? Молчит. Не дает ответа. Существует, однако, подозрение, что дом господина Флери там, где есть хоть один ковер из его фантастической коллекции.

С коврами, кажется, связано каждое важное событие в его жизни. «Моя жена, иранка, была изумлена, когда на французской таможне потребовали заплатить за ковер, присланный ее родителями нам на свадьбу, как за предмет роскоши, — эту историю Флери рассказывает, чтобы перейти к важному обобщению. — Для восточного человека ковер — привычный предмет интерьера, причем абсолютно универсальный. Это стул, стол, диван, шкаф».

С этим свадебным подарком, огромным 28-метровым персидским ковром, была связана еще одна забавная история. Три года назад на аукционе в Вене Флери нашел точно такой же — невероятная удача для коллекционера, ведь одинаковых ковров такого размера, учитывая, что на их производство уходит больше года, практически не бывает.

Со своей женой, Фаридой Нафиси, Жак познакомился совсем не в Тегеране, куда он попал позже, а во время учебы в Лондонской школе экономики. Там же он освоил свою менеджерскую специализацию — «развитие бизнеса в странах с нестабильной экономикой». Первым опытом в 1970-е годы, сразу после лондонских университетов, стал Иран: там Флери создал масштабное предприятие, занимавшееся выращиванием и экспортом овощей и фруктов. Собственником предприятия была шахская семья, и волей-неволей Флери оказался в‑эпицентре исламской революции. Европейцам находиться в Тегеране было небезопасно: их брали в заложники, совсем как сейчас в Ираке. Но Флери выжил и сохранил свои позиции при новом правительстве.

Собственно, в Тегеране Флери и приобрел свой первый ковер. Он познакомился с людьми, которые неделями пропадали в иранских селах, выискивая все новые и новые жемчужины. Прекрасный экземпляр тогда можно было купить за сто–двести долларов. Пятьсот была уже очень высокая цена. Для справки: сегодняшние цены доходят до десятков тысяч долларов за ковер.

В 1970-е через Тегеран пролегал один из путей еврейской эмиграции из южных советских республик. Среди немногих вещей, которые дозволяли вывозить из СССР, были ковры: туркменские, азербайджанские, армянские, грузинские — отсюда началась кавказская коллекция Флери. А через много лет кавказская тема получила неожиданное продолжение в карьере Жака, успевшего к тому времени поработать в сельскохозяйственных компаниях Египта и Греции. В самом деле, не странно ли, что именно он, собравший, по его словам, самую крупную в мире коллекцию кавказских ковров, получил предложение возглавить крупнейшую грузинскую корпорацию и переехать в Боржоми? Флери, кажется, и сам верит в знаки судьбы: если бы в день перед решающими переговорами, гуляя по Красной площади, не увидел бутылку «Боржоми», в Грузию бы не поехал.

Тогда, в 1997-м, «Боржоми» подделывали все кому не лень. Флери разработал остроумную программу по борьбе с подделками, одним из самых ярких моментов ее были российские пенсионерки — специально нанятая армия старушек ходила по торговым точкам, выявляя контрафакт. Эта история позже была даже включена в курс Гарвардской школы бизнеса. А марка «Боржоми» с годовым оборотом около $50 млн заняла лидирующие позиции на российском рынке природной воды (выручка всего GG&MW —  $120 млн).

Возродив национальное достояние Грузии, Жак всерьез задумывается о том, чтобы возродить интерес к предметам российской имперской гордости — коврам ручной работы, поставлявшимся к императорскому двору с Кавказа и Туркмении. «Великая эпоха ковра закончилась, когда их стали ткать на машинах, используя химические красители вместо естественных составов из растений и минералов, — сокрушается француз. — Исчезли настоящий красный, синий, пропал цвет слоновой кости, золотисто-желтый... А ведь в Galerie Lafayette в Printemps начала века ковры, ввозившиеся из России, занимали почетнейшее место. Очень обидно — ведь, чтобы уважать ковер, нужно быть человеком высокой культуры. Я это наблюдаю даже и сейчас. Ковры не покупают на шальные нефтяные деньги».

Самый древний ковер в мире (ок. 2500 лет), кстати, тоже из России — его нашли при раскопках кургана на Горном Алтае и отправили на хранение в Эрмитаж. В стамбульских музеях есть гораздо лучше сохранившиеся тюркоманские ковры XVI века — объект воздыханий всех коллекционеров, даже Флери, хотя он и увлекается персидскими и кавказскими коврами, сотканными совершенно в другой технике. Особо любимы им азербайджанские ковры — за орнамент, который отлично вписывается в современный интерьер.

Достаточно внимательно присмотреться хотя бы к двум-трем экземплярам из собрания Флери, чтобы понять: не только коллекционирование ковров, но даже их разглядывание требует известных навыков. Неподготовленный глаз не заметит в замысловатых орнаментах деталей, которые приводят в восхищение гендиректора «Боржоми»: необычные в коврах XIX века ракеты, готовящиеся к взлету; свастики, занесенные на Кавказ из Индии; символы, обозначающие место для рук. Здесь почти нет человека и его быта, а только звери, птицы, узоры. «В кавказских и персидских коврах абстракция появилась задолго до того, как она пришла в мировую живопись», — поясняет Жак.

[pagebreak]

В коллекции Флери сейчас 150 «единиц хранения». Сто из них — это спасенные французским бизнесменом шедевры, от небрежения владельцев превращавшиеся в половые тряпки. За каждым ковром — два срока: год его ткала безвестная мастерица, еще полгода, уже в наше время, уходит на то, чтобы вернуть полотну первозданную свежесть, не говоря уже о том, что иногда его приходится собирать буквально по кусочкам. Реставратор, к которому обращается Флери, работает в Стамбуле. «Хорошо сохранившихся ковров немного. В основном это экземпляры из Грузии», — поясняет он. Почему? «Грузины не использовали ковры. Они просто хранили их в комодах».

Сам коллекционер не запирает ковры в пыльные комоды: их нужно регулярно проветривать. Вот и происходит бесконечный обмен между французскими домами Флери и троих его сыновей. Стоимость своей коллекции глава «Боржоми» определить не берется. Но и продавать ничего не собирается. Как собиратель картин стремится с кем-то разделить счастье обладания великим произведением, так и Флери мечтает о том, чтобы создать музей кавказского ковра. В Тбилиси, в Москве, в Париже — неважно. В любом случае недалеко от дома. 

Автор — главный редактор газеты «На Рублевке»

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться