Требуется теория | Forbes.ru
сюжеты
$58.67
69.11
ММВБ2134.58
BRENT63.35
RTS1147.91
GOLD1261.40

Требуется теория

читайте также
+371 просмотров за суткиForbes Woman Club: «Женщины как инвесторы — удачливые и умные» +599 просмотров за суткиКиев отказывается выдавать России подозреваемого в убийстве Пола Хлебникова +1591 просмотров за суткиМиллиардер Артур Бланк рассказал, как умение слышать других помогает разбогатеть +508 просмотров за суткиГолубь, домик для Барби и красный велосипед. Что участники списка Forbes получали на Рождество +768 просмотров за суткиАкционеры на ринге: как проходят рэп-баттлы в российских компаниях +358 просмотров за суткиГиганты электроники и автомобилестроения помогут IBM в исследовании квантовых компьютеров +204 просмотров за суткиИнвестировать, пока не поздно: Villagio Estate о том, почему вкладывать деньги в загородную элитку надо как можно быстрее +4404 просмотров за суткиШах и мат. Победа банкиров над девелоперами приведет к росту цен на квартиры +2278 просмотров за суткиОбъясняем на пальцах. Как использовать любимую методику разработчиков Кремниевой Долины +339 просмотров за суткиВладимир Носов: «Слезы радости пациентов вырывают нас из рутины» +1001 просмотров за суткиПрактичный подход: модная теплая обувь для новогодних вечеринок +1211 просмотров за суткиАкции «Системы» рухнули на 18% на фоне проигрыша апелляции по иску «Роснефти» +1453 просмотров за суткиВыставки в Москве, открытые на деньги миллиардеров +1536 просмотров за суткиЦифровая доставка. Почему «Uber для грузовиков» никак не поедет в России +63 просмотров за суткиИгорь Юсуфов: «Альянс Саудовской Аравии и России принесет стабильность рынку нефти» +609 просмотров за суткиПрезидент-миллиардер. Себастьян Пиньера второй раз победил на выборах в Чили +2001 просмотров за суткиБиткоин упал на 5% после достижения рекордного уровня в $20 000 +946 просмотров за суткиДубай-2018: чем заняться в пустыне этой зимой +6370 просмотров за суткиВ защиту ростовщика. 10 мифов, из-за которых все ненавидят МФО +5096 просмотров за сутки15 друзей Березовского: от Авена до Зыгаря +3009 просмотров за суткиМобильный криптосейф: как защитить биткоины от хакеров
03.06.2006 00:00

Требуется теория

Федор Лукьянов Forbes Contributor
Экономическая наука теперь «отлучена» от государства. Но, похоже, скоро ученые вновь сядут писать программы развития страны

Международные рейтинговые агентства не могут нарадоваться на макроэкономические показатели России, а в среде экспертов растет тревога: чем благоприятнее конъюнктура, тем меньше власть заинтересована в содержательной дискуссии о моделях развития экономики. Между тем более десятка отечественных экономистов, опрошенных Forbes и придерживающихся весьма разных взглядов, сходятся в одном: споры о том, как потратить сверхдоходы и нужно ли залезать в Стабилизационный фонд, не способны заменить серьезного анализа. Назрела острая необходимость в теоретическом осмыслении этапа, к которому подошла Россия.

«Государство по-настоящему нуждается в новых идеях, — уверен профессор экономического факультета МГУ Александр Аузан. — Потенциал модели начала 1990-х вычерпан до дна, досуха. Мы вступаем в зону структурной неопределенности». С этим согласен руководитель Центра социальных исследований и инноваций Евгений Гонтмахер: «Все понимают, что мы вновь на развилке, только неясно, на какой».

За спиной Гонтмахера богатый опыт работы как в науке, так и в исполнительной власти. Экспертное сообщество сегодня «варится в себе», поскольку не чувствует интереса со стороны госаппарата. Традиции России таковы, что без запроса «сверху» интеллектуальная деятельность как-то хиреет…

Правда, на горизонте — избирательная страда 2007/2008, любая солидная партия и тем более уважающий себя кандидат в президенты обязаны иметь экономическую программу. Так что научное сословие ждет масштабных заказов наподобие того, что в 2000 году получил Центр стратегических разработок (ЦСР). В ту пору его возглавлял Герман Греф.

ЦСР и сегодня готов побороться за авторство программы будущего президентства, но ему явно придется конкурировать с другими «фабриками мысли». Так, вице-президент РАН Александр Некипелов и директор Института экономики РАН Руслан Гринберг вошли в группу, собравшуюся под патронатом министра информационных технологий и связи Леонида Реймана. Академики намерены предложить принципиально новую модель. России, считает Гринберг, необходима «радикальная смена экономической парадигмы». Она, по мнению ученого, неизменна с 1991 года — ее проводит в жизнь «общество анонимных реформаторов», которых «по какому-то недоразумению называют либералами». Под их руководством «экономика растет, но деградирует». Руслан Гринберг и социолог Александр Рубинштейн — авторы концепции экономической социодинамики, отвергающей и дирижизм, и монетаризм. Государство, считают они, необходимо внедрить в конкурентный рынок как особый социальный субъект.

Научный руководитель ЦСР Ксения Юдаева согласна с тем, что преобразования вступают в новый этап, однако видит в этом не слом тенденции, а естественный ход событий. «Реформы в Чили, например, которые многие считают образцовыми, делятся на‑два периода. Сначала «чикагские мальчики», действовавшие строго по американским учебникам и создавшие базовые условия. Затем учет местных особенностей и реализация своих, а не универсальных рецептов — налог на приток краткосрочного капитала, инновационный Фонд Чили и прочее». В России 1990-х также осуществлены базовые вещи, при этом по сути копировались готовые западные сценарии. Теперь задача — от них отойти. По мнению Юдаевой, власти пытаются предпринять нечто подобное. В этом ряду, например, — нашумевшая идея главы экспертного управления администрации президента Аркадия Дворковича о замене НДС налогом с продаж.

Ректор Академии народного хозяйства при Правительстве РФ и член гайдаровской команды Владимир Мау не согласен с тем, что дискуссия когда-либо затихала. Институт экономики переходного периода, где также трудится Мау, — один из самых активных научных центров, с начала 1990-х много работающий для правительства.

В 2002–2003 годах, напоминает Мау, обсуждались четыре модели: дирижистская, с опорой на финансово-промышленные группы, радикально либеральная с резким снижением налогов и нагрузки на бюджет и, наконец, модель, основанная на выращивании современных экономических и политических институтов. Вторую модель «закрыло» «дело ЮКОСа», третья была изначально заложена в программе Грефа 2000 года, однако в силу разных причин так и не реализовалась. «Выбор свелся к двум — первой и последней, теперь же движение происходит в обоих направлениях, причем они дополняют друг друга, — полагает Мау. — Непосредственное участие государства в экономике приобретает более прозрачные и институционализированные формы (например, создание Инвестиционного фонда), они пришли на смену бессистемным попыткам вмешательства в хозяйственную жизнь путем индивидуальных решений по отдельным предприятиям или секторам».

Эксперты согласны, что конкретная экономическая практика обогнала теорию, но действия различных центров власти не складываются в единую линию. «К сожалению, госорганы страдают всем букетом болезней конца политического цикла, когда групповые интересы преобладают над общими», — сетует Аузан.

При этом курс явно требует именно фундаментального, а не конъюнктурного осмысления, поскольку не вписывается в классические модели. «Есть, например, теория госкапитализма, составленная на основании разнообразного опыта: от Германии и Италии 1920–1930-х годов до азиатских «тигров», — рассуждает Гонтмахер. — Но мы в нее не укладываемся, потому что нет национализации, а есть скорее особая форма перераспределения собственности».

Вообще, национальных особенностей хватает. Например, сторонники различных теорий яростно спорят о том, как влияет на экономику усиление государства. В российском случае однозначного ответа нет. «Внутри страны предприниматели страдают от усиления государства и пытаются этому противостоять, — говорит Леонид Григорьев. — А вовне бизнес выигрывает от укрепления государства на мировой арене, поскольку это поддерживает экспансию отечественного капитала». Действительно, российские корпорации давно работают на глобальном рынке, где важна крепость национальных «тылов».

Григорьев — основатель Ассоциации независимых центров экономического анализа, в рамках которой проводятся диспуты по ключевым вопросам экономического развития. «Пятнадцать лет переходного периода от социализма к капитализму привели нас куда-то в другое место, это время во многом растрачено впустую. Использовалась модель трансформации небольшой страны с открытой экономикой, а это заведомо не описывает российскую ситуацию», — говорит Григорьев. На очереди, считает он, «второй переходный период», уже к‑нормальному капитализму. Задача теории — осмыслить, сконцентрировать и применить к российским условиям тот огромный путь, который западный капитализм прошел за полвека «от Кейнса с его дирижизмом до неолибералов Рейгана и Тэтчер».

Российские трудности с анализом отражают мировой кризис экономической теории. «Страны невозможно больше рассматривать изолированно, — говорит главный экономист «Тройки Диалог» Евгений Гавриленков. — Барьеры снижены, капитал свободно перемещается куда угодно, и рекомендованные теорией меры по стимулированию [в той или иной стране] конъюнктуры могут не работать вовсе или, по крайней мере, срабатывать не полностью».

«Классическая экономика уходит в прошлое вместе с классическими политическими идеологиями. Как только Запад попытался распространить себя на новые территории, стало понятно: то, что работает в мире западных традиций, дает сбой в других местах», — рассуждает Евгений Гонтмахер. Не случайно, указывает ученый, в последние годы Нобелевскую премию по экономике все чаще получают не экономисты-математики, а исследователи гуманитарной сферы. Анализируются поведенческие мотивации и ожидания экономических субъектов, теории выбора и конфликтов. Правда, Гавриленков считает, что в течение ближайших 5–8 лет макроэкономика снова будет востребована, теперь уже для оценки глобальных процессов.

Все опрошенные эксперты воздерживаются от того, чтобы формулировать рецепты на будущее. Практика преобразований научила: в реализацию любой концепции в России постоянно вмешивается какой-то особый фактор. А всякая программа действий является сложным компромиссом между теорией, практическими условиями и интересами, причем последних все больше. Где-то на пересечении этих трех векторов, очевидно, и следует ждать появления новой модели российской экономики.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться