03.10.2008 00:00

Америка: быть как все?

Федор Лукьянов Forbes Contributor
"Ловушка" гегемона заключается в том, чтоон не имеет права допустить даже мелких преступлений

Поразительно, как быстро российско-американские отношения скатились к конфронтации. Как будто и не было двух десятилетий, на протяжении которых Москва и Вашингтон твердили о «новой эре» и «стратегическом партнерстве». Почему у нас опять ничего не получилось?

Американский ответ понятен. В начале 1990-х годов Россия подавала надежды на отход от своих традиций — авторитаризма внутри страны и экспансионизма вовне. Но потом Москва двинулась «неправильным путем» (именно так назывался доклад влиятельного нью-йоркского Совета по международным отношениям, выпущенный два года назад), и окно возможностей закрылось.

Трудно спорить с тем, что российские надежды времен общественного подъема не оправдались. Но именно политика США после холодной войны привела не к «новому мировому порядку», а к всеобщему дисбалансу и деградации системы глобального управления. А это, в свою очередь, определило и траекторию российско-американских отношений.

В 1991 году ничто не могло бросить вызов лидерству Соединенных Штатов. Впервые в истории Америка почувствовала вкус глобального доминирования.

Внешней политике Соединенных Штатов присущ мессианский подход. Он уходит корнями в идеологию пуритан, бежавших в Новый Свет из Европы, с их точки зрения прогнившей и утратившей моральные ориентиры, и в антиимперский заряд отцов-основателей. Америка конца XVIII — начала XIX века бросала вызов циничной «реальной политике» Старого Света. Даже в основе знаменитой «доктрины Монро», символа диктата Вашингтона в Латинской Америке, лежала идея защиты континента от посягательств европейских колониалистов.

Образ политики, руководствующейся не меркантильными национальными интересами, а идеями свободы и демократии, формировался с момента создания США. В XX веке он получил подкрепление в двух мировых войнах, в которых Америка, как уверены американцы, спасала «неразумную» Европу от очередной катастрофы. Самоощущение эталона стало движущей силой действий Соединенных Штатов, заменяя свойственный «обычным» великим державам национализм.

Мировое лидерство, обретенное с исчезновением геополитического оппонента в лице СССР, позволило распространить американский подход в глобальном масштабе. А 11 сентября 2001 года стало толчком к созданию стройной военно-идеологической стратегии. Наверное, никогда прежде меры по обеспечению безопасности одной, пусть даже и сверхмогущественной, страны не носили общемировой, всеобъемлющий характер. Был поставлен вопрос о переустройстве мира таким образом, чтобы он не мог больше представлять угрозу США.

Демократия — наиболее эффективная, прогрессивная и неагрессивная форма правления, американцы убеждены в этом по собственному опыту. Жестко продвигая повсюду демократический строй, можно обеспечить безопасность Соединенных Штатов. Так идеология неразрывно слилась с геостратегическими задачами Вашингтона. Демократия официально превратилась в инструмент, а международное право учитывалось лишь в той степени, в какой оно не мешало орудовать этим инструментом.

Но к моменту, когда в Америке сформировался целостный взгляд на мировое лидерство, завершился период, в течение которого США могли действовать без оглядки на остальных. Международное влияние начало смещаться в Азию, Россия пришла в себя после геополитического нокаута. Растущие державы стали предъявлять собственные претензии на влияние.

Однако «ловушка» гегемона заключается в том, что он не имеет права допустить даже мелких отступлений. Неспособность отстоять свои позиции в периферийном регионе или второстепенном вопросе чревата «эффектом домино» и появлением сомнений в могуществе. Неслучайно бывший министр обороны США Доналд Рамсфелд любил говорить: «Если мы не покажем готовность применить силу в данном конкретном случае, то доверие к нам в мире упадет до нуля».

«Размены» с другими игроками не предусмотрены — у глобального лидера нет второстепенных интересов, которыми можно поступиться. Соединенные Штаты, кстати, никогда не жили в системе баланса сил европейского образца. В Западном полушарии сопоставимых с США держав не было, а «гарантированное взаимное уничтожение» эпохи холодной войны — специфическая и неприменимая сегодня форма поддержания равновесия.

В результате получается, что стремление, например, окрепшей России обсуждать сферы интересов и даже готовность идти при этом на какие-то уступки наталкивается на категорическое нежелание Соединенных Штатов «подвинуться» хоть в чем-то. Рост амбиций любой страны является угрозой Америке, которую она обязана нейтрализовать.

США и впредь останутся самым мощным государством мира. Однако бремя единоличного лидерства оказалось непосильным даже для них. Формулирование национальных интересов Соединенных Штатов, их возвращение в категорию «обычных» великих держав, которые оказывают очень большое, но не доминирующее влияние на международные отношения, станет шагом к восстановлению баланса в мире. В противном случае конфликты будут умножаться, становясь все более опасными.

Новости партнеров