Нефть ушла | Forbes.ru
сюжеты
$58.61
69.19
ММВБ2134.58
BRENT63.44
RTS1147.91
GOLD1263.05

Нефть ушла

читайте также
+46 просмотров за суткиИгорь Юсуфов: «Альянс Саудовской Аравии и России принесет стабильность рынку нефти» +898 просмотров за суткиРусская рулетка. Как западные нефтяные компании выучили правила игры +175 просмотров за суткиАмериканский нефтяник Бун Пикенс рассказал, как не потерять оптимизм в 89 лет +41 просмотров за суткиСложные углеводороды. Будущее Норвегии зависит от нефтегазовой компании Statoil ASA +3 просмотров за сутки«Сахалин Энерджи» возглавила рейтинг экологической ответственности нефтегазовых компаний Нефть дорожает, рубль крепнет. Страны ОПЕК+ продлили сделку до конца 2018 года +13 просмотров за суткиПрогнозы и сюрпризы от ОПЕК. Что будет с ценами на нефть к концу года +3 просмотров за суткиБольшие надежды. Каковы будут итоги заседания ОПЕК +70 просмотров за суткиНефтяная весна. Почему Саудовская Аравия ищет дружбы Москвы +45 просмотров за суткиРаспродажа на $35 млрд: Суверенный фонд Норвегии избавляется от акций нефтегазовых гигантов Саудиты меняют ландшафт мировой экономики Нефтяной марафон. 10 стран-лидеров по экспорту «черного золота» +5 просмотров за суткиСухой паек: нефтегазовые гиганты не могут найти альтернативу западному финансированию 4% и $44 за баррель: ЦБ ждет ускорения инфляции и снижения цен на нефть в 2018 году +5 просмотров за суткиЗа дымовой завесой. Как утилизация углекислого газа изменит мир После ареста: как антикоррупционная кампания в Саудовской Аравии заставила вырасти цены на нефть +2 просмотров за суткиПрерванная связь. Как дорожающая нефть повлияет на курс рубля География цен. В каких странах дешевле всего добывать нефть Безумство храбрых. Как американцы инвестировали в добычу нефти в Иракском Курдистане А если снова кризис? Минфин занижает расходы и будущие доходы бюджета Символический жест. Кого испугают американские санкции по российским энергетическим проектам
#нефть 03.10.2008 00:00

Нефть ушла

Николай Кононов Forbes Contributor
В Коми выработаны почти все «легкие» месторождения углеводородов. Как пережить конец сырьевого бума?

Среди болота из невысокой насыпи торчит ржавый пень. Вокруг валяются куски троса. Кривые березы, тишина. Невдалеке собирает клюкву тип в резиновых сапогах и с сизым носом. Несмотря на невзрачный антураж, это место историческое. Шестьдесят пять лет назад здесь была пробурена первая скважина Войвожского месторождения, с которого в автономной республике Коми началась эпоха большой нефти.

Теперь скважина иссякла. Чтобы добраться до легендарного пня, надо протанцевать километр по сгнившим мосткам поверх охряных мхов, между редкими озерцами. «Народу пофиг — что топь, что вода. Когда кончилась добыча, разобрали качалку и перетащили к дороге, — объясняет Владимир, житель близлежащего поселка Войвож. — Приехал по звонку грузовик, принял металлолом — и все, «Лукойл» на такие дела глаза закрывал».

Если проехать с десяток километров на юго-восток, в деревне Верхняя Омра за колючей проволокой хранится то, что «Лукойл» успел спасти. Тракторы без гусениц, покрытые плесенью резервуары, сваленные впопыхах трубы и обезглавленные качалки. Здесь тоже когда-то был нефтяной поселок. Здесь тоже повсюду запустение.

 История Войвожа начиналась многообещающе. В 1950-х бараки и пятиэтажки строили посреди нефтяного поля. К середине 1990-х легко извлекаемые углеводороды кончились. «Крупным компаниям работать на таких месторождениях неинтересно, так как им нужна высокая доходность на вложенный капитал», — объяснил войвожцам гендиректор «Лукойл-Коми» Владимир Муляк. Проще говоря, выгодно качать ту нефть, что на поверхности, а добывать из глубины — дорого. В 2006 году Войвожское, Верхне-Омринское и Нижне-Омринское месторождения компания Алекперова отдала Urals Energy за сущие гроши — $1,5 млн. Добыча почти прекратилась.

И без того депрессивный Войвож опустел — мужчины за свой счет ездят на двухнедельные вахты «Роснефти», Conoco Phillips и Total в окрестности Усинска и Ухты, а по возвращении сидят на кухне и пьют. «Лукойл» обещал, что новый владелец продолжит финансировать начатые им социальные проекты, но обещания остались обещаниями. В Войвоже продают на металлолом не только качалки, но и другое имущество. Спортивному центру корпорация Вагита Алекперова подарила списанный «Як-40», чтобы открыть в нем компьютерный клуб для детей. Директор центра двинул самолет сборщикам металлолома, а деньги пустил на новую сауну и выложил плиткой бассейн.

Есть ли жизнь после нефти? Ответ на волнующий войвожцев вопрос нашел бывший нефтяник Михаил Ботаев. С виду сельский хулиган (черная куртка с полосками искусственного меха, остроносые туфли), этот молодой человек несколько лет работал на Пашнинском месторождении «Тэбукнефти». А потом решил: чем мотаться за сотни километров, лучше зарабатывать дома. Вокруг Войвожа неплохой лес, имеется проходимая для фур дорога до станции Ухта, есть кому работать. Михаил дал в интернет-версию «Из рук в руки» объявление о поиске партнеров для производства пиломатериалов. Ему позвонили москвичи и предложили изготавливать стружечные брикеты для немцев, занимающихся альтернативными видами топлива. Начинающий бизнесмен согласился, и вскоре партнеры выкупили за 1,5 млн рублей здание бывшего лукойловского гаража — под цех.

Войвож — модель того, что происходит в нефтеносных районах Коми. Легкие углеводороды вокруг инфраструктуры, построенной советской властью, кончаются. Добыча смещается в сторону малоосвоенного Ненецкого округа или уходит глубоко в тайгу. Выбор у жителей невелик — спиваться, соглашаться на низкую зарплату (нефтяникам в Коми платят на 20% меньше, чем в Западной Сибири) или барахтаться как лягушка в сметане, пытаясь вести собственный бизнес. Последний вариант самый хлопотный: кредиты недоступны, хороших дорог нет, пришлый бизнес не церемонится с бедными нефтяными поселками. Ботаев хотел делать бизнес на паритетных началах с партнерами, но его внушительный вид не произвел на них впечатления — контрольный пакет остался у москвичей.

 Республика Коми состоит из двух разительно непохожих друг на друга частей. Южную  природа щедро наделила лесом, грибами и ягодами, северную — от Ухты и до Заполярья — нефтью, газом, углем, титаном, бокситами. До появления славян коми-зыряне, говорившие на одном из финно-угорских языков, охотились и ловили рыбу, а к недрам своей земли были равнодушны. Русские пришли в этот край вслед за святым Стефаном Пермским, крестившим зырян в XIV веке, но тонкая черная пленка на воде в затопленных распадках заинтересовала их только в XVIII веке. В 1745 году рудознатец Федор Прядунов построил на реке Ухте нефтяной промысел — добывать «горное масло». Из затеи первопроходца ничего не вышло: за четыре года его предприятие добыло всего 68 пудов, или чуть больше тонны, нефти. Свои дни несчастный Прядунов закончил в долговой яме, куда был посажен за неуплату десятины.

Промышленная добыча ископаемых началась в Коми лишь при советской власти. Дорожную сеть республики построили заключенные, и с тех пор она практически не расширялась. В Воркуте и Инте на шахтах добывали уголь, в Ухте после войны заработал нефтеперерабатывающий завод. Газ стали добывать чуть позже на Вуктыльском месторождении. Когда в 1970-х на севере Коми геологи открыли Тимано-Печорскую нефтяную провинцию (большая часть которой находится на территории Ненецкого автономного округа), советская власть построила Усинск — город на 50 000 нефтяников и членов их семей.

«Коми могла бы стать классической национальной республикой, вроде Татарстана», — описывает выбор, который стоял перед властями региона в 1990-е, бывший заместитель губернатора Коми Николай Левицкий. Но глава республики Юрий Спиридонов в отличие от татарстанского президента Минтимера Шаймиева не сумел сохранить контроль над местной нефтянкой. На месторождения Коми пришли Conoco и Total, а госпакеты акций «Коминефти», «Тэбукнефти», Ухтинского НПЗ и сбытовой организации «Коминефтепродукта» были собраны в «КомиТЭК», контроль над которой достался столичному предпринимателю Григорию Березкину. В 1999 году он продал свою долю «Лукойлу». В течение следующих пяти лет «Лукойл» приобрел еще несколько компаний и теперь добывает 80% нефти в республике.

Пик добычи в Коми был пройден еще при советской власти. С 1976-го по 1985 год здесь извлекалось по 20 млн т нефти в год. После распада СССР добыча снизилась до 8 млн т в 1999 году. Консолидация республиканской нефтянки под эгидой «Лукойла» позволила нарастить добычу до 12,3 млн т в 2007 году. Но оживление оказалось временным. Добыча на месторождениях «Лукойла» в регионе второй год подряд снижается. Акцент в разработке тимано-печорской нефти сделан на «консолидации активов в Ненецком автономном округе». Объясняется это просто: в Коми выработана половина месторождений, 70% всех запасов нефти — трудноизвлекаемые. В НАО степень выработанности — около 10%, и 68% запасов считаются «активными», то есть проблем с добычей не вызовут.

Местные законодатели дали «Лукойлу» стимул к более интенсивной работе на истощенных месторождениях. В декабре 2006 года Госсовет Коми принял закон о налоговых льготах для нефтяных компаний, добывающих не менее 7 млн т в год. «Лукойлу» это принесло бы небольшой дополнительный доход ($23 млн), но мелкие нефтяные компании сочли закон дискриминационным. Их объединение «Ассонефть» пожаловалось в антимонопольную службу, и ведомство Игоря Артемьева настояло на отмене закона. Все остались при своих.

Большая нефть в Коми кончилась, не озолотив население. «Лукойл», «Газпром» и другие гиганты работают с известными сервисными компаниями или имеют свои собственные эксплуатационные подразделения — местным буровикам и разведчикам достаются крохи. Локальные программы социальной ответственности, реализуемые углеводородными гигантами, тоже малоэффективны. Ответ на вопрос, как жить, когда нефти нет, старожилы ищут самостоятельно, методом проб и ошибок.

 

 «Ми-8» тяжело поднимается над деревней Степановской и, едва не касаясь верхушек елей, погружается в низко висящее облако. На борту полторы тонны коровьих туш — транспортная компания «Пижма» доставляет мясо в Усинск. Там на нее работает 300 сотрудников, которые занимаются сортировкой и доставкой грузов на месторождения в тундру по контрактам с корпорациями, добывающими нефть и газ в Коми и НАО. Вместе с говядиной в вертолете трясется экологический инспектор — летит проверять принадлежащий «Пижме» доломитовый карьер. Пьяненький чиновник то и дело тыкает в круглое окно и спрашивает: «Это что? А это?» «Деревня Скитская, — терпеливо объясняют ему. — Здесь наши прадеды себя за старую веру сожгли, чтоб никонианцам на пытки не достаться». А вот деревня Черногорская, малая родина владельца «Пижмы», сына поволжского немца и крестьянки из семьи старообрядцев-поморов — Вальтера Вальтеровича Фота.

В Усть-Цилемском районе, где вырос Фот, русские появились в середине XVI века. Через полтораста лет к осевшим на берегах Печоры новгородцам присоединились бежавшие от церковной реформы староверы. Триста лет они крепко держались за свой уклад. В каждой деревне до сих пор есть молельные дома с наставниками (в старообрядческой церкви поморского согласия нет священников), которые поддерживают дух ревнителей старой веры. «Когда ко мне пришли бандиты и ствол наставили, я сразу сказал: не боюсь, потому что смерти нет!» — улыбается Фот. И добавляет: «Нас поздно заметили, мы были уже крупной компанией».

Бандиты нанесли визит Фоту в 1996 году. Отработав 10 лет трактористом и шофером в геологических экспедициях и на освоении месторождений в окрестностях Усинска, Фот взял в аренду четыре КамАЗа и начал возить грузы для «Северного сияния», нефтяного СП американской Conoco и «Архангельскгеологии». Забрасывал на скважины оборудование и вахты. Через два года клиенты дали кредит на новые грузовики и вездеходы. Фот доставлял оборудование на труднодоступные объекты в тундре под Усинском, наладил его транспортировку по Печоре и зимникам на месторождения в Ненецком округе. Рост добычи на Тимано-Печоре дает Фоту хороший заработок. В 2007 году выручка «Пижмы» превысила $10 млн, компания обработала и довезла до места назначения 240 000 т грузов.

Последнее время Фот живет в Усть-Цильме. Занимается, так сказать, возрождением края. Сначала он потратил 15 млн рублей на родную Черногорскую — пытался объединить местных крестьян в сельхозпредприятие, платил по 10 000 рублей зарплаты, но его подвел человеческий фактор. Потомки староверов привыкли охотиться и рыбачить, а трудиться на ферме не захотели.

Но колорит Усть-Цильмы никуда не делся. Почти в каждой семье остались костюмы начала XX века — пять дней в июле староверы надевают их и празднуют Горку: гуляния, хороводы, ярмарка. Посмотреть на традиционный уклад жизни в Усть-Цильму, где до 1983 года не смотрели телевизор, приезжают сотни туристов. Фот строит гостиницу и надеется перевести эти сотни в тысячи. Тем более что на Печоре, Пижме и других реках прекрасный клев — ходит омуль, чир, пелядь, семга и другая редкая рыба.

 Усть-Цильме повезло с Фотом. Что делать другим депрессивным районам? Инвестиционных проектов в Коми много, но реализуются только два: вторая очередь Сыктывкарского лесоперерабатывающего комплекса (производственные мощности вырастут на 22%) и газопровод Бованенково — Ухта, который строит «Газпром». Автотрасса «Белкомур» (Белое море — Коми — Урал), глиноземный завод «Бокситы Тимана», ЦКБ в Троицко-Печорске (проект банка «Россия») могли бы дать республике десятки тысяч рабочих мест, но пока они существуют только на бумаге.

«Малый» нефтяной бизнес мог бы стать серьезным подспорьем для региона, половина миллионного населения которого живет в городах, выросших вокруг добычи угля и нефти. Печорский НИИ нефти насчитал около 20 разработчиков мелких месторождений. В теории малые нефтяные компании способны продлевать жизнь скважин, к которым потеряли интерес крупные компании. На практике все не так.

Для расцвета малого нефтяного бизнеса нет условий. Прежде чем попасть в систему магистральных трубопроводов «Транснефти», нефть с месторождений, разрабатываемых компанией, должна проходить через трубы «Лукойла». Часто это было легче сказать, чем сделать. Например, перед носом компании «Колванефть», принадлежащей владельцу компании «Нобель Ойл» Григорию Гуревичу, в 2003 году просто закрыли задвижку. Объяснение: «по техническим причинам». Судебных приставов, приехавших на место происшествия, охранники не пустили к диспетчерскому пункту. Задвижка открылась лишь после срочного прибытия одного из подразделений МВД.

«Лукойл» понемногу сворачивает дела в республике. Инвестиции компании на территории Коми сократились с 12 млрд рублей в 2001 году до 6 млрд рублей в 2008-м. Железная хватка хозяина ослабевает, но для расцвета малого бизнеса этого явно недостаточно.

Небольшая компания West Siberian Resources больше не работает в республике. «В Коми нерентабельно разрабатывать месторождение, дающее в день менее 300 баррелей нефти, — объясняет управляющий директор WSR Максим Барский. — Мы ушли в НАО, где можно добывать 1000 баррелей в день». К перспективам малого нефтяного бизнеса он относится скептически: даже самое мелкое месторождение невозможно осваивать, не построив инфраструктуру. А это делает проекты нерентабельными. Нет у небольших компаний и ресурсов для увеличения интенсивности добычи (если ее не наращивать, есть риск лишиться лицензии), поэтому мелкие компании постоянно перепродают месторождения друг другу.

Войвожцы, кстати, до сих пор не знают, что у них опять сменился хозяин. Прошлой весной Urals Energy продала «Войвожнефть», «Верхнеомринскую нефть» и «Нижнеомринскую нефть» BSG Energy, которой владеет израильтянин Бени Штейнмец. О его планах можно только гадать: в отличие от публичной Urals Energy частная BSG Energy даже не имеет собственного сайта.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться