Невиновных нет | Forbes.ru
сюжеты
$58.77
69.14
ММВБ2143.99
BRENT63.26
RTS1148.27
GOLD1256.54

Невиновных нет

читайте также
+1019 просмотров за суткиДивный мир инстаграма. Как правильно использовать блогеров для бизнеса +5561 просмотров за суткиБесплатный iPhone. Почему операторы в России не раздают смартфоны в обмен на контракт +126 просмотров за суткиРеформатор года: Владимир Александров получил национальную премию «Лучший корпоративный юрист 2017 года» +21839 просмотров за сутки«Национальный позор». Что говорят политики и экономисты о приговоре Улюкаеву +137 просмотров за суткиИнвестировать пока не поздно: Villagio Estate о том, почему вкладывать деньги в загородную элитку надо как можно быстрее +1684 просмотров за суткиВиртуальное безделье. Работодатели расплачиваются за интернет-серфинг сотрудников +1139 просмотров за суткиКто долго запрягает, тот быстро едет. «Медленные» ICO скоро победят «ниндзя» +9758 просмотров за суткиРывок вниз. Что будет с рублем после снижения ключевой ставки +3918 просмотров за суткиВозле биткоина: для каких компаний опасен конец криптохайпа +4826 просмотров за суткиКак рыбак к президенту ходил, или Почему дальневосточная рыба стоит 300 рублей +33879 просмотров за сутки10 самых высокооплачиваемых спортсменов в истории. Рейтинг Forbes +845 просмотров за суткиНеделя потребления: новый Bentley, открытие Zilli и победа Lufthansa +4113 просмотров за суткиСуд приговорил Алексея Улюкаева к 8 годам колонии строгого режима +583 просмотров за суткиПьер Моно: «Мы лечим рак и сохраняем пациенту орган» +2510 просмотров за суткиНПФ «Будущее» и «Сафмар» продали акции Промсвязьбанка накануне санации +2670 просмотров за суткиКрупнейший в мире производитель дженериков Teva увольняет 14 000 рабочих +508 просмотров за суткиПринцы Уильям и Гарри в космосе. Фильм недели: «Звездные войны: Последние джедаи» +2793 просмотров за суткиМатильда Шнурова, совладелица ресторана «Кококо»: «В Москву мы не поедем» +1266 просмотров за суткиНовогодний зоопарк: 7 украшений со смыслом +6573 просмотров за суткиСуд признал экс-министра Улюкаева виновным в получении взятки в $2 млн +9577 просмотров за суткиСоперница Путина. Как Ксения Собчак стала голосом оппозиции
03.11.2008 00:00

Невиновных нет

Анна Соколова Forbes Contributor
Почему в России 99 приговоров из 100 — обвинительные

Председатель Мосгорсуда метала громы и молнии. Как выяснилось, судьи дословно переносят в свои приговоры куски из обвинительных заключений прокуратуры — даже ошибки остаются те же. «Вы хоть приговоры свои читаете?» — бушевала Ольга Егорова на годовом совещании судей в феврале. Бороться с обвинительным уклоном в судах решили радикально: Егорова пригрозила отнять у них копиры и сканеры.

Начальница Мосгорсуда затронула серьезную проблему: оправдательных приговоров в России выносится ничтожно мало. За прошлый год судьи рассмотрели уголовные дела в отношении 1,3 млн человек и оправдали лишь 0,8%. Для сравнения: в Европейском Cоюзе оправдательные приговоры выносятся в среднем каждому четвертому подсудимому. При более пристальном рассмотрении оказывается, что в российском правосудии все не так мрачно: служащие Фемиды не любят ссориться с обвинением, но и за решетку стараются понапрасну не отправлять. Главными пострадавшими от смычки судейских с обвинителями оказываются бизнесмены.

Оправдательный приговор — серьезный поступок для российского судьи. Несколько лет назад та же Егорова попросила квалификационную коллегию лишить статуса судью Александра Меликова за чересчур мягкие решения.

Меликов обратил на себя внимание начальства в 2002 году, когда суды получили право выдавать санкции на арест. Подводя итоги года, глава Мосгорсуда отметила, что чаще всех следователям отказывал в аресте один из 33 столичных судов — Дорогомиловский, а в нем абсолютным чемпионом по отказам оказался судья Меликов. Это показалось Егоровой подозрительным, и она пригрозила разобраться. «Я не выдержал, встал и ответил, — вспоминает Меликов. — Я сказал, что не надо так разбрасываться обвинениями, нужно дела смотреть: у меня в основном дела несовершеннолетних и ДТП, там все прозрачно». Егорова в ответ пристально взглянула на судью, уточнила его фамилию и сказала: «Я вас запомнила».

В 2004 году всем московским судьям предстояло переназначаться. Меликов был уверен, что эта процедура — чистая формальность, из межмуниципальных суды переименовывают в районные, изменится только запись в трудовой книжке. «Я был в отпуске, — рассказывает он. — Мы с женой как раз на дачу ехали. Тут звонят мои друзья из суда и говорят, что меня в указе президента нет (судей назначает президент по представлению председателя Верховного суда. — Forbes). Я развернул машину и поехал разбираться».

Его товарищами по несчастью оказались еще 12 судей. Сначала думали, что это какой-то бюрократический ляп, но в сентябре их вызвали в квалификационную коллегию и предложили добровольно выйти в отставку. Кто-то написал заявление, не раздумывая. У одной судьи обнаружили виллу на Канарах, и она предпочла тихо уйти на почетную пенсию с сохранением жалования, вспоминает Меликов. Не согласились уйти в добровольную отставку только он и судья Елена Овчинникова из Басманного суда. «Я пообещал, что буду жаловаться, — рассказывает Меликов. — За это мне пригрозили увольнением по порочащим основаниям».

В зале заседания повисла пауза, все 15 членов коллегии, сидевшие за круглым столом, молчали. Тогда взяла слово Егорова. Меликов вспоминает ее слова: «Уходите, вы же такой умный юрист, вы не пропадете». «А вам что, умные юристы не нужны?» — возразил судья. Егорова ответила, что такова воля президента. «Ну, при чем тут президент, — возмущается Меликов. — Откуда он меня знает?»

Представление о лишении Меликова статуса подписала лично Егорова, в нем говорилось «о явной сомнительности и странной мягкости целого ряда приговоров». Подозрение вызвали дела, закрытые по примирению сторон, а также решения наказать условно несколько граждан СНГ, которые, по мнению Егоровой, фактически невозможно исполнить. «Это было откопано с 1998 года, хотя я в 2000 году получил пожизненный статус судьи», — возмущается Меликов. Он просмотрел эти дела, написал свои возражения: если участники уладили конфликт между собой, то судье незачем кого-то наказывать; все условно осужденные граждане СНГ проживают в Москве, и совершенные ими проступки не тянут на реальные сроки. «Я еще думал: как хорошо, что они такие легкие дела выбрали, как я их сейчас разобью», — вспоминает бывший судья.

Но в коллегии он понимания не нашел. «Никто меня не слушал, — вспоминает Меликов. — Я все опровергаю, а мне: дальше, пожалуйста. Я спрашиваю: может, вам неинтересно, они: нет-нет, продолжайте. Ну, а что со стенкой разговаривать?»

Меликов пошел было жаловаться в Верховный суд, но и там получил отказ. Присутствовавшая на заседании заместительница Егоровой шепнула в кулуарах его адвокату: «Меликов — хороший юрист, но вы поймите, ему не надо работать судьей».

Сначала отставного судью одолевала обида. Потом он успокоился, занялся частной юридической практикой, стал защищать интересы участников ДТП, которых раньше судил. «Я теперь и сам понимаю, что в таком суде мне места нет», — признался он Forbes.

В начале 1990-х Сергей Пашин работал в правовом управлении администрации президента — писал законы, по которым и сейчас работают российские суды. Потом один из соавторов судебной реформы решил уйти из чиновников в судьи.

Поначалу его судейская карьера складывалась удачно. В 1996 году вышла новая редакция Уголовного кодекса, в написании которой участвовал Пашин, поэтому он взял на себя «общественную нагрузку»: выступил перед членами Мосгорсуда с докладом о подводных камнях нового законодательства. Но вскоре у Пашина разладились отношения с председателем суда. «Считается доброй традицией бегать к начальству и спрашивать совета, а я этого не делал, — говорит он. — Раз ты спросил совета, то должен его выполнять, а начальство известно, чего хочет — приговор побыстрее да построже».

Повод поставить Пашина на место нашелся быстро. Он имел неосторожность назвать незаконным один обвинительный приговор в Калуге. Защита использовала его экспертное заключение в суде, и местные судьи нажаловались в Москву. Пашина лишили полномочий. Некоторые судьи проскальзывали тайком после работы в его кабинет и шепотом возмущались: «Что они, мерзавцы, с тобой делают?», — вспоминает Пашин. Среди сочувствующих, по его словам, была и Егорова. Она пришла к нему накануне заседания квалификационной коллегии и сказала: «Сергей Анатольевич, вы там говорите осторожно с ними, покайтесь, скажите неправду».

Но на заседании коллегии сочувствующих словно подменили. Реформатору припомнили, что он когда-то освободил из-под стражи человека, у которого пошла горлом кровь. Пашин вспоминает, что на квалификационной коллегии «вопль стоял»: «Как вы могли его освободить? Он же бациллоноситель!» Предосудительным сочли и то, что он однажды отправил свою секретаршу в СИЗО с постановлением об освобождении из-под стражи, чтобы подсудимый мог выйти в тот же день. «Почему судья заботится о преступниках?» — недоумевали коллеги.

С юридической точки зрения, забота о подозреваемых еще не повод для увольнения судьи. Куда опаснее для его карьеры высокий процент решений, отмененных вышестоящей инстанцией. В характеристике на любого судью указывается, сколько дел он рассмотрел и сколько его решений отменили. Эта характеристика ложится на стол председателя квалификационной коллегии, когда рассматривается вопрос о присвоении пожизненного статуса судьи, его продвижении по служебной лестнице или награждении. «Любое отмененное решение — это брак в работе», — говорит Пашин.

Прокуратура старается обжаловать каждый оправдательный приговор: ей нужно выполнять план по раскрытию преступлений. Однажды судью Меликова удивили некоторые формулировки в прокурорском требовании об обжаловании оправдательного приговора. Судья позвонил прокурору и спросил, зачем она это написала. В ответ услышал: «Я сказала начальнику, что нам нечего обжаловать, дело в суде развалилось, а мне говорят — пиши». В большинстве случаев суды следующей инстанции решают дело в пользу обвинения, что негативно отражается на личном деле судьи, вынесшего мягкий приговор. Если по обвинительным приговорам решение отменяется в одном случае из десяти, то по оправдательным — в одном из двух, говорит Меликов. «Вынести приговор оправдательный и обвинительный — это совершенно разные вещи, — объясняет он. — Если обвинительный приговор достаточно дать на двух листах, то оправдательный должен быть намного больше, люди знают, что его будут чуть ли не под лупой рассматривать».

Несмотря на формальную независимость, судья вынужден прислушиваться к мнению руководства суда, ведь от начальства зависит его карьера, премии, льготы, путевки. Председатель суда решает, кто поедет лечиться в сочинский санаторий «Электроника», а кто получит компенсацию в 2000 рублей. «От начальства зависит, в какую очередь ты квартиру получишь, какую и где», — добавляет Пашин.

Сегодня судьям есть что терять. После последнего повышения зарплаты судьи в Москве получают 100 000–150 000 рублей в месяц в зависимости от стажа работы и заслуг. На первый взгляд, «внутрикастовое» расслоение невелико: теоретически мировой судья получает 60% от зарплаты председателя Верховного суда, районный — около 70%. «Вроде, небольшая разница, но следует добавить льготы, автомобиль, часто подаренный органами внутренних дел», — говорит Пашин.

По закону судьей может стать любой гражданин России старше 25 лет, имеющий больше пяти лет юридического стажа и сдавший экзамен на знание законов. На деле в судьи идут в основном бывшие прокуроры и следователи. Адвокату стать судьей почти невозможно.

В 2001 году глава коллегии адвокатов Юрий Костанов пробовал стать председателем Мосгорсуда. «Это была чисто политическая акция, заведомо невыполнимая задача», — признается он. Костанов представил справку о высшем образовании и юридическом стаже, сдал экзамен на знание законов. На заседании квалификационной коллегии ему задали единственный вопрос: «У вас в 1962 году было сотрясение мозга, а сейчас с головой все хорошо?» Костанов ответил «да», но его кандидатуру не утвердили. «Я сделал вывод: человек, у которого с головой все в порядке, не должен идти на эту работу», — смеется он. Негласный запрет на судейство распространяется и на детей адвокатов. Костанов вспоминает, что один из членов московской коллегии «Адвокатская палата» недавно просил приостановить свой статус: его дочери прямо сказали, что из-за отца-адвоката судьей она стать не сможет.

«В Мосгорсуде судьям долгое время запрещалось здороваться с адвокатами, — вспоминает Пашин. — Если судья и адвокат были однокашниками, они шарахались друг от друга в коридоре. Зато прокуроры ходят к судьям и хлебают чай».

На судей могут влиять не только прокурорские работники, но и кадровики из администрации президента. Она готовит к подписанию указы о назначении судей, их награждении и повышении статуса. Государственно-правовое управление запрашивает данные на кандидата в прокуратуре и МВД. Прошлой весной судья Высшего арбитражного суда Елена Валявина под присягой рассказала о том, как сотрудник администрации Валерий Боев звонил ей и просил принять правильное решение по делу о приватизации химического завода «Тольяттиазот», намекая, что в случае чего ее могут не переназначить. Случай Боева нетипичен. «Если дело важное для администрации президента, оно и будет решено, как надо, без всяких звонков, — говорит Пашин. — Все же понимают, чего хочет власть». Неправильное поведение чревато тем, что в дальнейшем администрация не пойдет навстречу в вопросах, интересующих руководителей судебной системы.

Не имеющие номенклатурных связей суды присяжных слушают доводы адвокатов более внимательно. В прошлом году они вынесли оправдательные приговоры 21% подсудимых. Правда, количество дел, рассматриваемых судами присяжных, ничтожно мало: 606 из более миллиона дел, рассмотренных судами общей юрисдикции в прошлом году. Кроме того, вышестоящие суды отменяют каждый десятый приговор присяжных. Почему это происходит? «Зачастую под суд присяжных, — объясняет Пашин, — закладывается некая мина, которая может этот приговор опрокинуть». Например, в коллегию внедряется человек, родственник которого был осужден (это запрещено). Когда становится очевидно, что дело идет к оправданию, этого человека «обнаруживают», и коллегия распускается. Повод для обжалования найти проще простого: если судья снимает какой-то вопрос прокурора, тот может потребовать отмены приговора из-за того, что его право было стеснено. «Многие судьи вообще молчат — лишь бы не отменили», — смеется Пашин.

Близкий к нулю процент оправданий еще не означает, что у подсудимого в России только один путь — за решетку. В то время, когда оправдательные приговоры сулят одни неприятности, условное наказание становится своеобразной формой оправдания. И она используется очень активно. В прошлом году обвинительные приговоры были вынесены в отношении более 931 000 человек, при этом в тюрьму отправились лишь 385 000, остальные отделались штрафами и условными сроками.

«Это так называемые компромиссные приговоры, — рассказывает Меликов. — Я должен вынести оправдательный приговор, но понимаю, что его отменят. Дело направят к другому судье уже с соответствующими рекомендациями, и человек тогда по плохо доказанному обвинению или не до конца виноватый сядет по полной». В таких случаях он звал адвоката и прокурора в совещательную комнату и предлагал 3 года условно вместо 2 лет тюрьмы.

Руководитель Сибирского правозащитного центра из Хакассии Дмитрий Ланцов рассказывает, что в его практике встречались и другого рода сделки между судьей и адвокатом. Судья говорит: «Мы по этому делу даем три (года условно. — Forbes), а ты по тому делу не пишешь жалобу, ну, или сильно не возмущаешься. А будешь возмущаться — твой клиент получит семь», — рассказывает юрист.

Гуманность условного наказания, увы, весьма относительна. Для бизнесмена оно равносильно запрету на профессию. Недавно Константин Амосов, директор новосибирской компании «Логосиб», торгующей растворителями, получил 4 года условно за «отмывание преступных доходов». Бизнесмен утверждает, что дело сфабриковано чиновниками наркоконтроля, пытавшимися подмять его бизнес под себя, и пробует обжаловать решение. Условный срок по такой статье означает, что компанию Амосову впору закрывать. Еще во время суда Сбербанк отказался продлевать его кредитный договор, хотя раньше Амосов пользовался 3 млн рублей овердрафта и брал 6 млн рублей в кредит. После обвинительного приговора он обращался за ссудой в другие банки, но везде получил отказ. Поставщики отказались работать без предоплаты, в то время как покупатели продолжают платить за продукцию в рассрочку. «Пока с нас не снимут обвинение, эти проблемы никуда не исчезнут, — рассказывает предприниматель. — Возможности развития будут минимальны».

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться