03.11.2008 00:00

Вещи с шестью нулями

Спрос на современное искусство породил еще один рынок — предметов дизайна

Когда молодой австралийский художник Марк Ньюсон в 1986 году делал в собственном гараже шезлонг из алюминия и стали, он воплощал чистую идею — создать вещь «в форме жидкого металла». Именно благодаря шезлонгу, названному Lockheed Lounge, австралиец стал известен в дизайнерской среде. Летом этого года аукционный дом Sotheby’s продал Lockheed Lounge за $968 000 — рекордную сумму, когда-либо заплаченную на аукционных торгах за предмет современного дизайна.

Едва ли покупатель приобрел алюминиевый шезлонг для того, чтобы, лежа в нем, любоваться морскими закатами, — за гораздо меньшие деньги он мог бы купить одну из его копий. Как пояснил Forbes Джереми Моррисон, глава лондонского отдела современного дизайна Sotheby’s, такая цена была заплачена за прототип — уникальную вещь, единственный экземпляр, созданный иконой современного дизайна. Может быть, Lockheed Lounge покупали уже как предмет искусства?

Споры о том, чем предметы дизайна — мебель, аксессуары и т. д. — отличаются от предметов искусства, не утихнут, вероятно, никогда. Спорящие стороны соглашаются в одном: дизайн должен быть функционален, а искусство не должно иметь никакой иной функции, кроме эстетической. Но и этот тезис работает не всегда. Например, на последнем творении известного аргентинского скульптора Пабло Рейнозо — «спагетти-скамейках» — можно сидеть. Следует ли из этого, что они перестали быть объектами трехмерного искусства? Вопрос же о том, как различить «хороший» и «плохой» дизайн, и вовсе остается без ответа: специалисты могут признать дизайн копеечной скрепки лучшим, нежели дизайн очень дорогого кресла.

Цена дизайнерской вещи — это в меньшей степени вопрос ее качества и в гораздо большей степени вопрос тиража и имени автора. Чем известнее имя и чем меньше тираж, тем дороже она стоит. Вещи, выпущенные под именами Марка Ньюсона, Захи Хадид или Рона Арада тиражами в три, пять, десять штук, могут сравниться в цене с произведениями корифеев современного искусства. Тираж предметов всегда жестко оговаривается, и производители обязуются не копировать столы, светильники, автомобили, выпущенные лимитированной партией. В случае же с уникальными вещами, которые продаются за сотни тысяч долларов и которые можно рассматривать не просто как предмет интерьера, а как объект инвестиций, следует учитывать еще несколько моментов.

«Надо обязательно смотреть на историю дизайнера: выставлялись ли его работы в известных галереях, есть ли хорошая история продаж его вещей по хорошим ценам», — говорит Джереми Моррисон. Вложив деньги в редкую или уникальную вещь уже раскрученного и востребованного дизайнера, вы вряд ли прогадаете: цены на современный дизайн резко выросли за последние два года. Если раньше аукционные дома занимались дизайном «по остаточному принципу», то теперь проводят специализированные торги. По мнению Моррисона, во многом это объясняется безумным ростом популярности современного искусства вообще, которое дорожает быстрее любого антиквариата. «Мы продаем предметы дизайна уже 40 лет, но сейчас пришло новое поколение, которое, вероятно, уже не хочет украшать свои дома в стиле ар-нуво или ар-деко», — добавляет он.

Но сравнивая предметы дизайна с современным искусством с точки зрения инвестиций, не забывайте о рисках этого рынка. Арт-дилеры давно дали ему жесткую характеристику: «10% качества и 90% пиара». Пиар создает моду, мода — спрос. Но мода, как известно, меняется. С другой стороны, пока что-то актуально, есть шанс заработать неплохие деньги. В крайнем случае у вас останется на память вещь, о которой можно будет сказать: куплена на Sotheby’s.

Новости партнеров