Цена печатного слова | Forbes.ru
сюжеты
$58.68
69.02
ММВБ2147.48
BRENT63.64
RTS1152.75
GOLD1256.55

Цена печатного слова

читайте также
+2 просмотров за суткиВалютная доходность. Как заработать на иностранных акциях в России +3 просмотров за сутки«20-25% Tesla уже прошли серьезный ремонт», — основатель российского «Тесла-клуба» Андрей Врацкий +114 просмотров за суткиСоветы выгорающим. Как не сойти с ума без деловой жизни +123 просмотров за суткиФейсбук для бизнеса +417 просмотров за суткиВертикальный лес, мечеть и зал Елизаветы. Архитекторы выбирают лучшие здания в мире +2037 просмотров за суткиИзбегайте биткоина. Инвестиционные идеи на 2018 год от банка Julius Baer +4902 просмотров за суткиICO XIX века. Что общего между Суэцким каналом и криптовалютами +3786 просмотров за суткиВолшебные пилюли. Как молодые американские компании меняют будущее медицины +10615 просмотров за суткиНа исходе: 16 способов зарядить свою батарейку +2426 просмотров за суткиКонкуренция — новый профсоюз. Кадровый голод выгоден сотрудникам +24374 просмотров за суткиСамые рентабельные актеры Голливуда — 2017. Рейтинг Forbes +62419 просмотров за суткиНавечно в моде. Культовые автомобили с неизменным дизайном +150 просмотров за суткиОткрытка от художника — дорогой подарок на Новый год +41 просмотров за суткиНе упустить ни капли: как собрать стоящую коллекцию вин Найти своего Ван Гога: о муках и радостях коллекционера Малышки на миллион: 6 самых дорогих почтовых марок в мире Как российский бизнесмен купил за €3200 шедевр эпохи Ренессанса 9 самых дорогих раритетных автомобилей, проданных на аукционах «Птицы Америки» установили мировой рекорд стоимости печатной книги Держать форму Исторические бесценности

Цена печатного слова

Ольга Павлова Forbes Contributor
Глава Роспечати Михаил Сеславинский предпочитает русских классиков 
в редакции, одобренной цензурой

Аккуратно, словно хрупкую бабочку, Михаил Сеславинский извлекает из пластиковых папок две книги с потертыми корешками и потемневшими страницами. Первая — инкунабула, книга, относящаяся к начальной поре книгопечатания. Знаменитое «поучительное произведение» Себастьяна Бранта «Корабль дураков» 1498 года. Возраст — 510 лет, хотя неплохо сохранившийся томик выглядит лет на 400 моложе. Вторая — иллюстрированный часослов, на одной из первых страниц которого значится 1577 год, а на пергаментных страницах сохранились в идеальном состоянии нарисованные от руки иллюстрации.

Это старейшие экземпляры коллекции, собранной руководителем Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаилом Сеславинским. Есть и много других, моложе, но тоже ценных, — прижизненные издания Пушкина, книги с экслибрисами представителей династии Романовых. Есть уникальный экземпляр — «Кавалькада Изольды» Вьеле-Гриффена в переводе Николая Гумилева в самодельном переплете из цыганской юбки Лили Брик. «Мне он достался от предыдущего владельца, известного собирателя Анатолия Кузьмича Тарасенкова. В Российской государственной библиотеке такой же экземпляр», — говорит чиновник. Очень ценит Сеславинский и книгу «49. Материалы и впечатления» Бориса Глубоковского — материалы о быте уголовников, отпечатанные в типографии Соловецкого лагеря в 1926 году.

Настоящих библиофилов — людей не только с дорогими библиотеками, но и с глубокими знаниями о коллекционных книгах — в России, меньше сотни, по словам Констанции Сафроновой, руководителя Отдела букинистики Аукционного дома «Гелос». Рассказывать про свои собрания они не любят, Сеславинский — редкое исключение.

О книгах он может говорить бесконечно, но коллекционером себя называть отказывается: «Собирательство марок или монет — это коллекционирование. А книги — образ жизни». Всего в собрании чиновника около 4000 книг, большинство — антикварные, такими считаются изданные до 1940 года. Основная часть хранится в московской квартире.

К двадцати шкафам со старыми томами семья уже привыкла. В коллекции несколько тематических разделов, рассказывает чиновник и начинает перечислять: классическая библиотека «по школьной программе», история индивидуального российского переплета, книги с автографами (у Сеславинского 80 книг, подписанных Тургеневым), детские иллюстрированные книги. И, наконец, самиздат: библиофилы его не жалуют, но глава Роспечати уверен, что когда-нибудь книги, изданные в СССР подпольно, станут предметом очень ценным.

Сеславинский собирает книги со студенческих лет, а некоторые достались ему еще от деда и отца, именитого адвоката. В 1990-е находить уникальные экземпляры по доступной цене было просто. Сейчас ситуация другая. «Появились люди с неограниченными возможностями, изменившие букинистический рынок. Цены возросли на порядок», — объясняет Сеславинский.

Как пополняется коллекция? Сеславинский почти каждый день заглядывает в магазин «Читальный зал дяди Гиляя» на Никитском бульваре и в букинистический отдел магазина «Москва» на Тверской. Быть коллекционером в России трудно, ведь старинных изданий у нас сохранилось куда меньше, чем в Европе, рассуждает чиновник. Частные библиотеки начали формироваться только в первой трети XIX века, и их ждала нелегкая судьба: войны, революции, разгром помещичьих усадеб, гражданская и две мировые войны, сбор ценных экземпляров в государственные библиотеки… Теперь за каждое достойное приобретение приходится буквально бороться.

Сколько стоит его коллекция, Сеславинский не говорит: утверждает, что просто не пытался определять цену многих экземпляров. Иногда это десятки тысяч долларов. Например, все три тома альманаха «Полярная звезда», в составлении которого участвовали декабристы, — предмет вожделения заядлых библиофилов — оцениваются сейчас как минимум в $50 000. Томики прижизненных изданий Пушкина — не меньше $40 000.  Сеславинский не отрицает: книги — выгодное вложение денег, чему есть примеры на книжном рынке. Библия, напечатанная в Остроге Иваном Федоровым 12 августа 1581 года, в 2004 году была продана с аукциона в «Гелосе» за $12 000, а в 2008-м — за $30 000. Книги русского авангарда в советское время были недооценены, например, последнее прижизненное издание «Отрывок из досок судьбы» Велимира Хлебникова еще в 2005 году продавалось за $150, а сейчас эти книги на западных и российских аукционах выросли в цене в несколько раз.

Прогнозировать рост стоимости книги мало кто возьмется. Он зависит от множества факторов — переплета, тиража, наличия автографа, уникальности, культурной ценности, состояния издания. По словам Констанции Сафроновой, часто книга стоит ровно столько, сколько за нее хотят получить: цена, назначенная хозяином, важнее, чем профессиональная оценка эксперта. При этом букинистический рынок в России очень закрытый: называть суммы сделок не принято, большинство покупок совершается без огласки и вовсе не через прилавки букинистических магазинов.

Сафронова рекомендует вкладываться в первые прижизненные издания русских классиков и роскошные иллюстрированные книги (например, альбомы коронаций российских монархов), на них на протяжении последних трех-четырех лет был наибольший спрос. Правда, цены на многие издания были несколько завышены, поэтому вложение во время кризиса будет не таким выгодным, как раньше. Сафронова согласна с Сеславинским в том, что может стать востребованным советский самиздат, а еще советует присмотреться к детским иллюстрированным книжкам, выпущенным между 1940 и 1980 годами. Их выбрасывали или сдавали в макулатуру, так что количество экземпляров на руках сильно уменьшилось, и когда-нибудь рынок это оценит.

Книги выгодно отличаются от ценных бумаг иного рода. Если вложение окажется неудачным, вы все-таки получите удовольствие от прочтения. Многие собиратели утверждают, что эти книги не для чтения, они — памятники. Но Сеславинский этот запрет охотно нарушает. Классиков он читает в прижизненных изданиях. «Эти книги, особенно экземпляры с экслибрисом или автографом, несут необычную ауру, — говорит Сеславинский. — Если книга была в какой-то известной библиотеке, если книгу до тебя держал Тургенев, Толстой, Фет, Тютчев, то энергетика хозяина передается и тебе».

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться