03.03.2009 00:00

Партия справедливости

Сейчас денег нет, и самое время заявить, что они - зло. Заодно осудить зарвавшихся ростовщиков

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Важные люди, политики и бизнесмены, задумались о философии, о ценностях, об этике. Теперь, когда затих шум пролетающих над головами денег, надо заполнять паузу, и заполняется она — на круглых столах, в ресторанах, на частных лекциях неожиданно востребованных новой клиентурой философов — разговорами о Боге или о светских концепциях мироустройства. Никто не удивляется, когда, готовясь к избранию патриархом, митрополит Кирилл выносит этическое суждение о кризисе: он, мол, «суд Божий над человеческой неправдой, над алчностью, над непомерным желанием иметь как можно больше, над потерей контроля над своим потреблением, суд над стремлением богатеть любыми средствами, забывая, что подлинные ценности, в том числе и деньги, есть результат человеческого труда, а не финансовых операций».

Чему тут удивляться, когда похожие вещи произносят даже некоторые экономисты — правда, их взгляды пока не мейнстрим, зато они умеют донести их до правильных ушей. Михаил Хазин, этот пророк американских бедствий, в октябре 2008 года писал: «Сегодня действующая мировая финансово-экономическая парадигма находится не просто в состоянии кризиса — она находится на грани краха, предотвратить который невозможно. А значит, необходимо разрабатывать новые парадигмы, причем начинать надо с понимания того, на каких базовых, ценностных основах их необходимо строить». Хазин уверен, что в новой «парадигме» не группа частных американских банков, а все общество должно «контролировать ссудный процент»: совсем отказаться от этически предосудительного ростовщичества нельзя, потому что промышленность без него умрет, — так хоть под контроль поставить проклятую мамону.

А поскольку экономические прогнозы Хазина, над которыми мейнстримовские экономисты посмеивались, в последнее время имели тенденцию сбываться, начинают прислушиваться не только к нему, но и к тем, кого он рекламирует, — носителям еще более однозначных этических суждений. Например, авторам «Русской доктрины» экономиста Андрея Кобякова и философа Виталия Аверьянова. В «Русской доктрине» они писали: «Другими ключевыми идеями официальной политики объявляют «экономическую эффективность» и «рост благосостояния граждан»… У нас есть другие сверхценности, другие идеалы: это идеал духовной суверенности и идеал социальной правды». Из академических лабиринтов выбредают на свет Божий «философы хозяйства», ученики и единомышленники профессора МГУ Юрия Осипова, сторонники особого «русского пути», который, конечно же, не путь алчности и всяких там адских финансовых операций.

Кто бы обратил на них внимание, когда экономика росла на 8% в год, а долги компаний, в первую очередь не финансовых, а производящих «реальную стоимость», увеличивались в три раза быстрее? Но сейчас ВВП начнет падать, а кредитов больше не дают. Денег нет, и самое время открыто заявить, что они — зло. Заодно можно осудить зарвавшихся ростовщиков (и американских, и наших подголосков) за то, что это они все устроили. И начать новую жизнь.

«На наш взгляд, будущая экономика должна стать экономикой реальных ценностей... Необходимо вернуться к равновесным ценам, построенным на балансе между спросом и предложением, максимально, насколько это возможно, очистить ценообразование от влияния спекулятивных составляющих, порожденных многочисленными производными финансовыми инструментами» — это уже Владимир Путин в Давосе. Он там много говорил о создании мировой экономической системы более справедливой, чем нынешняя.

Честность, справедливость, новые моральные ориентиры — как ни соблазнительно все это звучит, изменить систему в этом направлении можно только с помощью жесткого регулирования и контроля. Что значит — вернуться к ценам, основанным на балансе спроса и предложения? Это сейчас они основаны на таком балансе: именно спрос и предложение породили спекулянтов и деривативы. Ситуацию можно отрегулировать иначе, признав спекуляцию неэтичной, деривативы — аморальными, а цену, которая устраивает регуляторов, — честной и сбалансированной. Но это прямой путь к административному делению людей на тех, кто производит реальные ценности, и тех, кто создает ценности виртуальные, а значит, ненужные в новой системе координат. Общественный контроль за ссудным процентом — из той же оперы: общество, то есть потенциальные заемщики (которые всегда в большинстве), будет в конечном счете решать, какой процент считать честным.

Какой бы морально ущербной ни была рыночная система, как бы то, что сейчас активно ищут ей на смену, не оказалось гораздо страшнее.

Новости партнеров