Что такое собственность? | Forbes.ru
$58.65
69.39
ММВБ2131.94
BRENT62.83
RTS1141.50
GOLD1258.33

Что такое собственность?

читайте также
+15 просмотров за суткиРазлюбили Россию. Иностранцы перестали покупать российский госдолг +17 просмотров за суткиSollers и НАМИ создадут предприятие для продажи автомобилей «Кортеж» +3 просмотров за суткиBeauty Bakerie: мать-одиночка и жертва онкологии построила косметический бренд с выручкой $5 млн +2236 просмотров за суткиПродажа акций «Детского мира» сорвалась из-за ареста активов «Системы» +848 просмотров за суткиОткрытка от художника — дорогой подарок на Новый год +5292 просмотров за суткиМиллиардер Усманов продает доли в СТС и «Муз-ТВ» +1113 просмотров за суткиСтруктура Абрамовича и Абрамова купила 24,5% акций «Трансконтейнера» +599 просмотров за суткиДмитрий Ульянов: «Для нас комфорт и безопасность пациента — безусловный приоритет» +2247 просмотров за суткиОт Boeing 747 до роскошных вилл: как китайцы продают все на онлайн-аукционах +1930 просмотров за суткиРаздвоение наличности. Forbes выяснил, что число открытых ИИС завышено +10739 просмотров за суткиПобеда в Сирии. Чем закончилась военная операция для России +971 просмотров за суткиКризис доверия. Технологическая революция меняет само это понятие +1394 просмотров за суткиНа стриме: как устроена экономика киберспорта +3642 просмотров за суткиСтавка на повышение.Что будет с долларом после решения ФРС +1112 просмотров за суткиКонструктор для взрослых. Как собрать магазин или фестивальную площадку +395 просмотров за суткиНе упустить ни капли: как собрать стоящую коллекцию вин +628 просмотров за суткиКультурная экспроприация: мужские ткани в женском гардеробе +1197 просмотров за суткиБорьба с болезнями крови: пять победителей и один проигравший +745 просмотров за суткиСбербанк продал львовский VS Банк экс-премьеру Тигипко +1102 просмотров за суткиВиртуальная реальность стимулирует к покупке новой квартиры и повышает квалификацию хирурга +1682 просмотров за суткиОпасное сближение. Почему ЦБ может прервать цикл снижения ставок
03.05.2009 00:00

Что такое собственность?

Олег Хархордин Forbes Contributor
Вы думаете, что знаете ответ на этот вопрос. Философ Владимир Бибихин сказал бы, что вы даже не успели его себе задать.

Владимир Бибихин (1938–2004) — русский Хайдеггер. Поэтому его замечания, сделанные во время лекций по философии собственности в МГУ в начале 1990-х, многим теперь покажутся прозрением. Бибихин тогда настаивал: идущая в стране приватизация не разобралась с сутью того, что такое собственность. Впрочем, и обобществление собственности большевиками в начале ХХ века тоже с этой сутью не разобралось. Вот и получилось, что результаты передела собственности после революции 1917 года были легко опрокинуты за несколько лет в начале 1990-х годов. Но и нынешняя приватизация, говорил Бибихин, будет так же легко опрокинута, поскольку не задумалась о самом характере собственности как собственности. Иными словами, результаты ее будут легко отменены. Читая эти строки в 2009 году, когда на повестке дня стоит вопрос либо о ренационализации крупнейших компаний, либо об их банкротстве и новом переделе собственности, думаешь: насколько был прав Владимир Вениаминович?

Читать Бибихина и трудно, и легко — как и Хайдеггера, впрочем. Их мысль не повторяет философские определения, выведенные в учебниках. Она всматривается в ту мудрость многих поколений пользователей русского или немецкого языка, которая запечатлена в нашем обыденном словоупотреблении. Ведь устойчивые обороты речи, связки корней слов, именно эти, а не другие приставки и суффиксы произвели на свет так знакомые нам наши обычные слова. Слова эти когда-то было неологизмами, но одержали верх над другими неологизмами — их конкурентов народ отбросил как ненужные или не совсем удачные инновации — и закрепились, а потом и вовсе стали стертыми монетами, которыми мы постоянно пользуемся в нашей повседневной речи. Пользуемся, не замечая те интуиции об устройстве мира, которые эти слова и их связи подсказывают.

И Бибихин, и Хайдеггер проясняют эти интуиции. Они помнят Ницше: любое научное или философское понятие — это затертая метафора, чье происхождение обычно забывают. Но тайна первопроисхождения, так сказать, по-прежнему налицо в каждом понятии.

Например, впечатление — это в-печатление, впечатывание чего-либо в сознание, как если бы оно было воском, в котором отпечатали перстень-печатку. Представление — это пред-ставление, когда что-то поставлено перед тобой, и ты это детально рассматриваешь, как предмет. А сам пред-мет есть нечто выметанное перед тобой или вброшенное в поле твоего зрения (сравните ob-ject, производное от латинского ob-jectare, «вбросить, вметнуть перед кем-либо» — все знают кнопочку eject на магнитофонах?) Поэтому, кстати, строго говоря, можно иметь научные представления, но нельзя иметь «представления о Боге»: Бог, в отличие от пробирок и микробов, не есть что-то, что можно легко поставить в поле своего зрения и долго его рассматривать. Бог является вам, когда хочет он, а не вы, — это одна из его главных характеристик, приводившая в отчаяние многих монахов.

В философской традиции Хайдеггера и Бибихина важна не только структура слова, иногда схватывающая фундаментальную структуру мира, но и те связи, которые схвачены нашим обычным и устойчивым словоупотреблением. Например, посмотрим на русское слово «собственность», предлагал Бибихин. Оно — как и латинские proprietas или proprium или английское property — связано и с термином «свое», и с термином «свойство». Слово «свой» в древнерусском языке было связано со словами «собь» (отсюда современное слово «особь») и «собина» (община). Спрашивается, зачем русскому языку нужно было придумывать такого громоздкого уродца, как «собственность», когда ему хватало первоначально и таких более простых терминов, как «собьство» (качество или состояние, производное от «собь»)? И на какие связи с другими характеристиками мира указывает эта «собственность», если следовать расхожим тропкам русского языка?

Бибихин говорит: в вопросах собственности, особенно в эпоху нынешней приватизации, главным кажется ее захват. Не зря же в языке используется именно это слово. Оно, как мы увидим дальше, подразумевает и что-то другое, сразу не очевидное: человек жадно захватывает мир, но, как выясняется, сам всегда и везде уже захвачен чем-то более фундаментальным. Собственность — это не значит только набить карманы, зарегистрировать титул в государственном реестре и почивать на лаврах или стричь купоны. Это значит дать вещи стать собственно ею самой и дать самому себе стать собственно собой. И быть захваченным этим процессом. Иными словами, собственность — это не только набор вещей или другой объект контракта, но это и качество или состояние, когда что-то существует как собственно оно само. Собственность, пишет Бибихин, это качество того, «что вернулось к себе и стало собственно своим». Собственность — это захваченность своим. Сложно сказано? Возможно, но имеется в виду одна очень простая мысль: собственность — это когда что-то есть как собственно оно само.

Идею эту легче ухватить, следуя принципу словообразования: собственность относится к собственному, как справедливость к справедливому, а тонкость к тонкому. Все эти слова схватывают качества, характеристики бытия (бытия собственным, справедливым, тонким). Иначе говоря, собственность — это не только чисто юридическое присвоение, но также и освоение чего-либо. Освоение, понимаемое не в смысле покорения («освоение целины»), а как о-своение, как делание чего-либо им самим, превращение чего-либо в оно само, в собственно оно. По Бибихину, кроме внимания к собственному, собственность имеет и другой аспект: внимание к захвату. Но собственность это не только захват чего-либо, а и захваченность чем-либо, и прежде всего не чем иным, как своим.

Поясним все это на примерах. Остановимся сначала на первом аспекте собственности (то есть на делании чего-либо собственно им самим). Любимый пример Бибихина: земля становится собой, когда ею пользуются как землей, а не как просто пространством для перепродажи и прибыли. (Отсюда, скажут многие, и идут законы ряда стран про право изъятия земли у номинального владельца, если он не использует ее по сельскохозяйственному назначению. И начиная с Кодекса Юстиниана освоение и пользование есть первая составляющая права собственности.) Поэтому никто так не освоит землю, не сделает ее собственно землей, как крестьянин, в нее вросший и на ней выросший. Присвоит любой, освоит не каждый.

Как следствие, отобрать присвоенное легко, отобрать освоенное часто просто невозможно — ведь отобранная у истинных хозяев вещь перестает быть самой собой, исчезает в своем прежнем качестве: отобравшему достанется что-то другое. Никакая нарезка собственности не отменит этого факта: я — настоящий собственник, если делаю вещи собственно ими самими. И тогда их у меня не отнять, их не разрушив. Именно таков тогда диагноз 2009 года, по Бибихину: многое в России присвоили, но мало освоили — вот и идет снова передел титулов собственности.

Поясним и второй аспект собственности, который, как мы помним, связан с захватом. Захват этот происходит тогда, когда не только ты захватил что-то, а когда и что-то захватило тебя, когда происходят самые «захватывающие» моменты нашей жизни, как мы говорим. Мы не замечаем себя во время таких моментов, мы полностью поглощены происходящим. Восхитительные моменты жизни — это когда нас кто-то похитил у нас самих, когда происходит «вос-хищение». Мы чаще всего на данный счет даже и не рефлексируем, т. е. не замечаем сам тот факт, что в наиболее интересные моменты жизни мы прежде всего отдались полностью чему-то другому, были захвачены чем-то другим, а не собой, были увлечены, т. е. у-влечены: нас уволокли в другой мир или в другое измерение нашего мира.

Все это могло бы показаться красивой игрой слов, если бы это хищение и этот захват не лежали в самом основании мысли и жизни. Взять одну из главных форм мышления — понятие; само слово «понятие», латинское слово con-cept подразумевает захват или, точнее, если учесть значение латинской приставки, «при-хват». В немецком термине Begriff эта хватка особенно видна — термин связан с глаголом greifen, «схватить, поймать». В русском языке слово «понял» подразумевает таким же образом «по-ял», «по-имел», «по-ймал» — схватил, взял и заимел. По-нять — если задуматься — находится в контрасте с «отъять», или «от-нять», и с «раз-ять». Надо помнить, однако, что обладание это не однонаправленно: мир захватывает нас так же интенсивно, как и мы пытаемся загрести его — либо раскладывая захваченные вещи по своим карманам, либо схватывая его в сети своих понятий (чтобы потом пойти его преобразовывать с помощью полученного, «по-ятого» знания).

Вообще, захваченность человека миром, его удивление им — самая базовая характеристика ранней греческой философии (до Сократа), на которую и сейчас способен каждый. Досократики «дивятся» на мир, как крестьянин в треухе из середины «Братьев Карамазовых» дивится на тишину заснеженного леса, где он стоит один, смятый ощущением чего-то бесконечно больше его.

Захваченность собственностью, подобная захваченности миром, известна многим. И это не только интенсивное и захватывающее переживание. Это также и захваченность собой: по Бибихину (и он здесь опирается на Гегеля), стать собственно самим собой может лишь тот, кто помог вещи стать собственно ею самой. Бибихин пишет о том, что дела настоящего человека неустранимы давностью, и это можно интерпретировать так: только особое отношение к собственности вещи даст историю замечательной жизни, которая останется в веках.

Но можно тезис о захваченности собой интерпретировать и более приземленно. Когда ты захвачен собой, владение здесь другого плана, чем простая принадлежность. Дело в том, что ничто так не владеет мной, как само «я», как я сам, и владение здесь понимается в том смысле, что уйти из «своего» нельзя, не потеряв самого себя. Из общества уйти могу, так как заключил с ним контракт и могу его расторгнуть. А из бытия своим, из этого состояния или качества «свой-ности», уйти не могу: иначе это буду уже не я. От себя не убежать, как мы говорим.

Бибихин приводит одно интересное следствие тезиса, что человек становится истинным собственником и самим собой, если делает вещь собственно ею самой. Тот, кто помогает вещи вернуться к себе, обращается с ней по ее истине, может для этого даже расстаться с юридическим титулом собственности, если истина вещи включает ее свободу от него.

Современная история дает нам характерный пример. Михаил Ходорковский как-то говорил в одном из своих последних перед арестом выступлений, что пока его компания была размером в 300 человек, он пытался контролировать все. Когда она стала размером в 3000 человек, он пытался контролировать только вице-президентов, давая им полную свободу в оперативном управлении. Когда компания достигла размера в 30 000 человек, стало ясно, что и их контролировать нельзя, а надо убеждать. Он утверждал, что стало понятно: придется заниматься политикой (внутри компании) — это и питало его политические амбиции на другой арене. Когда компанию отобрали, стало ясно еще и другое: истина этой вещи, возможно, требовала уже других игр, чем чистое частное владение, — слишком большие вопросы суверенитета и власти были на кону. И номинальный юридический владелец ее отдал. Но и будучи отдана, она, тем не менее, дала возможность стать Ходорковскому Ходорковским.

По Бибихину получается, что настоящее имя есть не у того, кто просто имеет (заметьте связку корней этих слов!), а у того, кто имеется, имеет-ся, т. е. имеет себя, а не только вещи. Достоин имени тот, у кого есть собственность духа — как писал Бибихин, опираясь на Гегеля, — а не только собственность в виде присвоенных вещей.

Отвечая на вопрос о том, как сочетать собственность вещи и собственность духа, Бибихин писал уже не только о собственности, но и о другом термине, производном от слова «свой» — о свободе. И что суть свободы, если исходить из того, что подсказывает нам наш обыденный русский язык, не продумана до конца. Как, видим мы, и суть собственности.

Автор — проректор Европейского университета в Санкт-Петербурге

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться