Охота пуще неволи | Forbes.ru
сюжеты
$58.77
69.14
ММВБ2143.99
BRENT63.26
RTS1148.27
GOLD1256.54

Охота пуще неволи

читайте также
+22 просмотров за суткиICO XIX века. Что общего между Суэцким каналом и криптовалютами +1540 просмотров за суткиВолшебные пилюли. Как молодые американские компании меняют будущее медицины +6410 просмотров за суткиНа исходе: 16 способов зарядить свою батарейку +2861 просмотров за суткиКонкуренция — новый профсоюз. Кадровый голод выгоден сотрудникам +28983 просмотров за суткиСамые рентабельные актеры Голливуда — 2017. Рейтинг Forbes +105865 просмотров за суткиНавечно в моде. Культовые автомобили с неизменным дизайном +1666 просмотров за суткиМолекулярные ножницы. Молодая компания создала новый фермент для редактирования ДНК +2572 просмотров за суткиМарк Цукерберг рассказал о «магии технологий» в борьбе с болезнями +3472 просмотров за суткиСтоит съесть: ризотто по-бородински в Uilliam's, тайский суп в Insight, хумус в Carmel +6068 просмотров за суткиОдна вокруг света: как отремонтировать корейскую машину в Африке +2248 просмотров за суткиДивный мир инстаграма. Как правильно использовать блогеров для бизнеса +9279 просмотров за суткиБесплатный iPhone. Почему операторы в России не раздают смартфоны в обмен на контракт +126 просмотров за суткиРеформатор года: Владимир Александров получил национальную премию «Лучший корпоративный юрист 2017 года» +36740 просмотров за сутки«Национальный позор». Что говорят политики и экономисты о приговоре Улюкаеву +106 просмотров за суткиИнвестировать пока не поздно: Villagio Estate о том, почему вкладывать деньги в загородную элитку надо как можно быстрее +2607 просмотров за суткиВиртуальное безделье. Работодатели расплачиваются за интернет-серфинг сотрудников +1588 просмотров за суткиКто долго запрягает, тот быстро едет. «Медленные» ICO скоро победят «ниндзя» +25167 просмотров за суткиРывок вниз. Что будет с рублем после снижения ключевой ставки +4158 просмотров за суткиВозле биткоина: для каких компаний опасен конец криптохайпа +18038 просмотров за суткиКак рыбак к президенту ходил, или Почему дальневосточная рыба стоит 300 рублей +39566 просмотров за сутки10 самых высокооплачиваемых спортсменов в истории. Рейтинг Forbes
03.08.2011 00:00

Охота пуще неволи

Для управляющего директора УК «Тройка Диалог» Антона Рахманова горная охота — это вызов самому себе и возвращение к базовым инстинктам.

Я считаю, что человеку нужно постоянно менять род занятий. Я хорошо отдыхаю именно в горах. За год больших выездов, как правило, два, каждый занимает две недели.

Началось все очень давно. В детстве я много времени проводил на Кавказе. Плотно подсел на охоту начиная с 1996 года. Когда собралась команда единомышленников, мы решили, что можно совместить два удовольствия — горы и охота. У нас на территории бывшего СССР великолепные горы — Памир, Тянь-Шань, Кавказ, Якутия (Верхоянский хребет); Камчатку и Чукотку тоже не стоит забывать.

Большой компанией ходить не получается. Горная охота всегда очень индивидуальна. В основном ходят два-три человека. Коллектив сложившийся — это крайне ответственное мероприятие, тут случайных людей не бывает. Мы соблюдаем технику безопасности. В горах — сухой закон, алкоголь если и употребляем, то только когда спускаемся. Готовиться нужно серьезно — минимум полгода. Очень многое зависит от маршрута. Нужно детально его проработать, забросить какое-то количество продовольствия на место, арендовать технику, лошадей.

Подготовкой занимаюсь обязательно сам, никому ничего не перепоручаю. Руководствуюсь принципом: хочешь сделать хорошо — сделай сам. Семьи в горы не берем. Условия там спартанские.

Перед большой горной охотой я стараюсь выехать в «менее серьезные» горы — любые Альпы — дней на пять-шесть. Подняться как можно выше и какое-то время пробыть там, чтобы прошла предварительная акклиматизация. Ем витамины с определенным содержанием железа, прохожу медикаментозную терапию. Всячески поднимаю гемоглобин. По сути это та же самая подготовка, которую спортсмены проводят перед соревнованием. У меня серьезное спортивное прошлое. Я много занимался беговыми лыжами и дзюдо. Сейчас у меня каждый день с утра спортзал. Когда я работал в «Москва-Сити», то в период подготовки к охоте каждый день два раза пешком поднимался на 52-й этаж.

Если бы была возможность, я бы дней десять посвящал акклиматизации и вхождению в форму. А так приходится готовиться здесь, в Москве, чтобы не подводить людей, которые ждут на месте. Это очень ответственно. Со второго-третьего дня нужно ходить уже на их уровне.

Звери не водятся там, где суперэкстремальные условия, например на высоте 8000 м. Ареал барана Марко Поло — а это самый вожделенный трофей любого охотника — заканчивается на высоте 6000 м. Поэтому снаряжение у меня довольно простое и легкое: там каждые сто граммов имеют значение.

Оружие только свое. В горной охоте как нигде важен выстрел. Представьте, вы несколько месяцев готовите охоту, вас ждут люди, выслеживают зверя (ведь вам нужен зверь с определенными трофейными данными), потом вы прилетаете, несколько дней с партнерами, егерями ведете зверя по следу, «вытаптываете» его. Наконец, подошли — а ближе чем на 400 м подойти вряд ли получится — и нужно стрелять. Стоимость этого выстрела выражается даже не в деньгах, а в тех усилиях, которые были на него потрачены. И если вы промажете, то в какой-то степени вся охота пойдет насмарку. Это миф, что чем тяжелее оружие для охоты, тем лучше. Есть специальные снайперские винтовки Sako TRG, которые весят 12–13 кг, но тащить такую на себе совсем непросто. Я знаю охотников, которые ими пользуются, но на практике это означает, что они нанимают носильщиков, которые за ними эти винтовки несут. Это несерьезно. Ведь тогда можно и вертолет нанять, чтобы тебя забросили к месту и ты быстренько с вертолета отстрелялся. Для меня это абсолютно неприемлемо. У зверя должен быть шанс, ведь для охотника каждая охота — вызов. Мой Blaser R93 сделан на заказ специально облегченным и весит чуть меньше трех килограммов.

Конечно, бывает, что я не попадаю в цель. Сначала возникает чувство опустошения. Я пытаюсь понять, почему не попал, провожу работу над ошибками. Думаю, что либо не восстановил дыхание, либо помешал ветер — это основная проблема гор. Впрочем, я упрямый. И если у меня что-то не получается, то пробую дальше. Возвращаюсь и ставлю точку. В прошлом году я стрелял в барана с расстояния 648 м и попал. Когда попал — наступило счастье.

Зверь подстрелен, к нему нужно дойти. И здесь, когда есть уверенность, что попал, уже не надо спешить. Сначала фотографируете трофей, потом либо разделываете, либо спускаете вниз. У нас в группе правило: нельзя бросить ни мясо, ни шкуру, все нужно унести — съесть, отдать местному населению или забрать с собой. Я часто привожу домой дичь. Жена относится к этому очень положительно. Мы редко покупаем мясо — только курицу для детей.

Стоимость охоты складывается в основном из стоимости ее организации и стоимости трофея. А последняя складывается из того, насколько редок данный вид, сколько на него выдается лицензий. Чем меньше выдается — тем дороже. Самый дорогой трофей — винторогий козел мархур. Легально на него можно поохотиться только в Пакистане. Цена — от €75 000, каждому горному штату выдается по одной-две лицензии в год. Эти деньги за мархура и есть бюджет штата на год. В последнее время среди охотников стал популярен Иран, там открыли горную охоту на муфлонов. Мне, конечно, больше нравится там, где больше зелени, — на Кавказе, в Якутии, на Камчатке. Загонную, зверовую охоту последнее время полностью делаем в Белоруссии. В охотничьих хозяйствах России сейчас творится полное безобразие.

Однажды (это была одна из первых охот) мы поехали в Якутию за якутским снежным бараном. И это был первый и последний случай, когда при подготовке мы слишком понадеялись на местных организаторов. Это были браконьеры, стреляющие дичь на мясо. У них простой принцип: получится — хорошо, не получится — ничего страшного. Зачем стрелять зрелого самца с рогами, если можно убить двух самок или молодняк? Мяса-то будет больше, и оно будет вкуснее. Так рассуждали эти люди, поскольку им был непонятен трофейный принцип. Но в охотничьей среде ценится именно зрелый баран. Кроме того, их отстрел позитивен для популяции, так как на смену им сразу приходит более репродуктивный молодняк.

Еще нам тогда не повезло с погодой, постоянно лил дождь. По средней части Верхоянского хребта мы шли как ежики в тумане. Постоянно видели следы баранов, но их самих — нет. Случилась беда с провизией. Изначально схема хранения продовольствия такая: делается лабаз — платформа на дереве, куда складывается еда, чтобы ни росомахи, ни медведи ее не съели. Но прошел ураган, и именно наше дерево почему-то упало. Медведи, конечно, растащили всю еду. Заброска была серьезная, мы только от Хандыги ехали на моторке порядка полутора дней, а потом еще два дня шли пешком. Плюс от нашего лабаза еще сутки нужно было идти до места, где начинали охоту. И вот мы пришли и обнаружили, что еды нет. У нас пять «сникерсов» и две упаковки «Доширака» на четверых. Пришлось худеть. Я сбросил 5 кг, товарищ — 10.

По дороге добыли одного северного оленя, поэтому какое-то время мясо было. Но когда пришли в горы и разделили его со всеми, оно очень быстро закончилось. Пришлось питаться грибами и ягодами. Это единственная охота на моей памяти, на которой все, что могло пойти не так, шло не так. Тогда никто ничего не подстрелил, все постоянно ломалось, лодки рвались, сети уносило ветром, все заблудились и два дня собирали друг друга в горах — не хватило батареек для GPS, егеря не знали местности. Пришлось взять все в свои руки и выбираться оттуда.

Там же был и очень смешной момент. Алдан — широкая и быстрая речка, скорость течения — 15 км/ч. Когда мы возвращались на базу (через шесть часов у нас должен был быть самолет) и подходили к Хандыге, у нас закончился бензин и нас пронесло мимо поселка. Причем мы махали руками, а нам в ответ с противоположного берега махали дети. Я понял, что через три дня мы впадем в Лену — весело, в общем-то, не было. Тогда мы начали стрелять в сторону поселка. Наконец кто-то догадался, что раз мы палим изо всех стволов, у нас что-то случилось. За нами отправили лодку, которая плыла очень интересным образом: один человек сидел на веслах, а второй вычерпывал воду. Догнали они нас через час, привезли трехлитровую канистру бензина. И мы на последнем «чихе» дошли до поселка.

Самая последняя и самая серьезная охота была на Памире в феврале прошлого года. До этого я был на Памире еще мальчиком в международном альпинистском лагере «СССР-Памир 87», где подрабатывал переводчиком. Вернуться туда хотел давно. Плюс тот самый баран Марко Поло был трофеем, который в итоге удалось взять. Это был своего рода вызов: ночью зимой там может быть и минус 50° C, ветер очень сильный, а содержание кислорода всего 40% от нормы. В базовый лагерь на высоте 4000 м мы поднялись очень быстро, за полтора дня. Но свои силы переоценили и потом целый день не могли прийти в себя. Я действительно не мог встать, проходил 20 м и садился, отдыхал. Перед глазами мелькали черные круги, мучила головная боль.

Я стараюсь никогда не ударяться в панику и в нужный момент способен мобилизоваться. Это важно в любой ситуации. В принципе мы ведь все умеем и все можем — когда-то все уже делали. Просто есть люди, которые опускают руки и не могут про это вспомнить, а есть те, которые могут вспомнить и делают.

В каждой охоте я нахожу определенную прелесть. Охота на того же тетерева или глухаря по весне — это очень романтично. Пробуждение природы и реликтовая птица, которая поет... Хотя сейчас на них все больше и больше охочусь с фотоаппаратом: жалко.

Но «поймать» себе ужин — это ни с чем не сравнимо. Охота заставляет нас вернуться к базовым инстинктам. Мужчине ведь свойственно быть добытчиком, обеспечивать и защищать семью.

[processed]

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться