Людвиг Йошкаролинский

Игорь Порошин Forbes Contributor
Фото Галины Бочкаревой/Geophoto
Губернатор Марий Эл Леонид Маркелов метит в вечность.

Чудна Йошкар-Ола при ясной погоде. Но и туман, и град вы не заметите, если вдруг очутились в центре этого города. Больше 400 лет он смиренно жил жизнью идеального русского Nowhere. Я ставлю английский эвфемизм на месте русского слова не только потому, что все далекое, безнадежное и темное теперь у нас обозначается слишком коротким и грубым словом, но и оттого, что оно более к Йошкар-Оле неприменимо.

«Все великие события мира нас миновали», — сказал Чаадаев, и, может быть, именно эта горькая фраза переполнила чашу терпения цензоров и заставила отправить его в дом для умалишенных. Спустя 200 лет губернатор Республики Марий Эл Леонид Маркелов куда человечнее возражает Чаадаеву. Вот уже целое 10-летие столица Марий Эл пытается наверстать упущенное и Йошкар-Олой, и Россией. Этот рывок к самому прекрасному (согласно губернатору), что случилось в Европе, Йошкар-Ола реализует в камне и металле. Архитектура как дневник путешествий, как тревел-блог, если угодно. Самое важное, что свершилось в мире, согласно Маркелову, — это стрельчатая Европа. Очевидно, что губернатор был сражен обаянием Брюгге — и вот в Йошкар-Оле отстраивается набережная в стиле светской готики Фландрии. Есть в городе и свой Дворец дожей — куда же без Венеции.

Маркелов не только очарованный странник, но и мыслитель. Ему нравится, как итальянцы реализовали в Москве идею Средневековья с человеческим лицом, поэтому рядом с веселыми замками Вероны в городе появляется Благовещенская башня с курантами — мощный марийский ответ Кремлю.

О великих европейцах Йошкар-Ола рассказывает в металле: их фигуры украшают площади города. Идеал просветителя для Маркелова, конечно же, Лоренцо Великолепный Медичи. Патриотизм губернатора неортодоксален — из русских монархов он выбирает не общее место вроде Петра, Екатерины или Александра II, но Елизавету. Нежная и рассеянная, как актриса Белохвостикова, она сидит верхом на таком же тонком металлическом жеребце, скачущем вперед в прошлое.

В качестве богов домашнего очага Маркелов выбрал чету Грейс Келли и принца Ренье III. Вдвоем они мерзнут на Патриаршей площади — йошкар-олинской Красной площади или даже йошкар-олинской пьяцце Сан-Марко.

В эстетическом смысле ближайшими родственниками Йошкар-Олы являются Лас-Вегас, Диснейленды всех мастей и широт, а также Макао, оказавшийся радикальнее всех в воплощении лозунга эпохи Лужкова: «Построим так же, но только еще лучше!» В Макао, как известно, воссоздана площадь Сан-Марко, только в большем масштабе.

Однако эстетических родственников — Йошкар-Олу и Лас-Вегас с Макао — разделяет пропасть. Я не постесняюсь обозвать эту пропасть духовной. И Лас-Вегас, и Нью-Йошкар-Ола обращаются к человеку культурной пустыни. Но Лас-Вегас делает это агрессивно, бесстыдно и алчно, а Йошкар-Ола — с достоинством и абсолютно бескорыстно. Поэтому Йошкар-Ола мне много милее Лас-Вегаса.

Губернатор Маркелов, конечно, должен был бы поставить на площади скульптуру Людвига Баварского, а не Лоренцо Великолепного. Именно Людвиг является отцом романтической копиистики — или архитектурной развесистой клюквы, которую выращивает в Йошкар-Оле губернатор. Людвиг Баварский был проклятием Баварии. Его каменные фантазии сделали ее банкротом. Наивное большинство йошкаролинцев любит своего губернатора. Просвещенное меньшинство указало бы мне в ответ, что генподрядчик йошкар-олинского Возрождения, компания «Марийский цемент», записана на жену губернатора Ирину Маркелову.

Настоящее близоруко и мелочно. Большинство великих строек, если, конечно, их вдохновителем не был Сталин или Навуходоносор, заканчивались земным судом над мздоимцами и растратчиками. Я не знаю, как закончатся труды и дни Маркелова — дай Бог ему здоровья. Но самую важную и точную оценку он получит не при жизни. Будущее умнее и проницательнее смотрит на день сегодняшний. Я не уверен, что потомки тех, кто сегодня называет стройки Маркелова образцовой безвкусицей, не будут поклоняться ему. Я не уверен, что через 100 лет не будут называть его именем улицы русских городов и украшать/обезображивать эти улицы его статуями. В конце концов, нынешняя Бавария обожает Людвига и даже успешно приторговывает его именем.

Новости партнеров