Суд и дело | Forbes.ru
сюжеты
$58.77
69.14
ММВБ2143.99
BRENT63.26
RTS1148.27
GOLD1256.54

Суд и дело

читайте также
Суровый климат: 81% бизнесменов не верят в защищенность частной собственности в России Патентные тролли в России: как защищать технологический бизнес от недобросовестных конкурентов? Немассовое сознание: почему коллективные иски опасны для крупных компаний Споры о цене и расторжение договора: случаи, когда стоит судиться с подрядчиками Дела о клевете: что и как доказывать, каков размер компенсации? Показательный приговор: кого будут сажать в тюрьму за мирный протест Какого пола ваше юрлицо: влияет ли гендерный вопрос на решения судов Чем закон об «объективной истине» грозит российским гражданам Защита правосудия: почему надо расширить полномочия присяжных Москва против Гааги: можно ли не заплатить $50 млрд акционерам ЮКОСа $100 млн, и вы свободны: как руководитель «Формулы-1» откупился от суда Музыкальный ринг: как и почему артисты ссорятся с интернет-гигантами Думский фронт: зачем нужны новые антитеррористические законы Как борьба за справедливость в России невольно становится политической Как десятилетний «сон» стоил акционеру $50 млн Почему ФАС борется с реальными, а не воображаемыми картелями Как отсудить деньги у кипрских банков Почему первому фигуранту «Болотного дела» дали такой большой срок? «Кажется, Ходорковского и Лебедева хотят разделить» Глава Верховного суда вступился за Ходорковского. Что бы это значило?
#суды 03.11.2013 00:00

Суд и дело

Яна Яковлева Forbes Contributor
фото Коммерсантъ
Борьба за справедливость невольно становится политической.

Недавно я пришла в спортзал не вечером, как обычно, а в полдень. Оказалось, что мужчин в зале гораздо больше, чем вечером. Почему они не на работе, интересно? Улыбнулась, вспомнив про советскую комиссию по тунеядцам. В кофейне оказалась та же картина. Никто никуда не торопится. Что у них с бизнесом? Могу предположить: тишина. Нет новых клиентов, нет развития. В удачном варианте — бизнес продан. Можно пойти в спортзал. 

Причин такой «безработицы» много, но об одной из них недавно напомнил Алексей Кудрин.  Следственный комитет стал в последнее время главным фактором инвестиционного климата. И речь тут не только про СК, речь о системе, работающей на подавление любой инициативы. Создала бы я компанию сегодня? До какого «потолка» она могла бы развиваться? Мне кажется, «потолок» у нас слишком низкий по сравнению с развитыми странами.  В разговоре с одним американским бизнесменом я как-то затронула тему инвестиций в Россию. Он ответил, что после новостей вроде приговора Pussy Riot или Навальному, средний западный бизнес
не придет в Россию. А еще есть приговор учителю Илье Фарберу, есть тысячи дел, о которых никто не пишет. 

Недавно я участвовала в работе круглого стола, организованного Комитетом гражданских инициатив — его как раз возглавляет Кудрин. Юристы и бизнесмены пытались понять, как изменить правоприменение, так сильно влияющее на экономическую деятельность. 

Можно идти обычным путем и добиваться изменений в законодательстве. Понятно, что сейчас там немало «закладок», позволяющих следователям и судьям трактовать действия обвиняемого так, как им нужно. Например, в Уголовном кодексе понятие «имущество» общее, подробного описания нет. Значит, неизвестно, какие действия с «имуществом» легальны, а какие криминальны. Для следствия главное — какие действия с имуществом являются преступными. Между тем в Гражданском кодексе это понятие детализируется несколькими статьями и включает в себя вещи или их совокупности, деньги и ценные бумаги, имущественные права, имущественные обязательства. Для каждого определения имущества свой набор действий, который можно с ним производить. Если бы Уголовный кодекс опирался на понятия гражданского, да и налогового законодательства, не было бы этой «широты взгляда» на конкретные, уже описанные в законодательстве экономические понятия. 

То же относится и к таким понятиям, как «ущерб». В уголовном правоприменении — это вся выручка, сумма сделки, в которую входит и себестоимость товара, и прибыль предприятия. Следствие считает ущербом все: и деньги, затраченные на закупку и транспортировку товара, и налоги, и прибыль. Типичный пример — дело «Кировлеса». Гражданский же кодекс ущербом считает только подтвержденные расходы, произведенные потерпевшей стороной. Такая же разница в отношении к лицам, принадлежащим к коммерческим организациям. Для уголовной юстиции это подельники, соучастники преступления, организованного преступной группой. То есть само участие в бизнесе считается отягчающим признаком. 

За годы суды выработали практику, которая в части рассмотрения экономических дел противоречит Гражданскому кодексу. От такого правоприменения нельзя застраховаться внимательным отношением к закону, невозможно выстроить бизнес так, чтобы никто не мог придраться. Что разрешено в одном законе, в другом считается преступным деянием. Так почему бы не объединить два таких важных кодекса, не «перевести» статьи УК на более современный язык Гражданского кодекса? Тогда и судьям, не имеющим экономического образования, будет легче отличить сделку от преступления.

Но найти общий язык с властью вряд ли получится. Крайне умеренная либерализация экономических статей УК, проведенная при президенте Медведеве, уже стала предметом интереса Следственного комитета. Юристов и экспертов, готовивших поправки, вызывают на допросы, пытаются приписать им корыстный интерес. Какое уж тут взаимопонимание. 

Пора понять, что изменение среды — вопрос не только юристов. Это политика. Итоги выборов в Москве и Екатеринбурге показали, что избирателей не устраивают отношения власти и общества. С одной стороны, пока это небольшое число граждан. С другой — это тот средний класс, который мог бы развивать страну. Ведь инвестировать — значит верить в сохранность собственности. Это значит доверять власти. Пока же на потребности среднего класса власть отвечает чередой сомнительных приговоров. 

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться