Имя собирательное

Игорь Сердюк Forbes Contributor
Коньяк как семейное достояние.

«Делать великий коньяк просто. Достаточно лишь, чтобы ваш отец, дед и прадед делали его до вас». С этой фразы Жан-Поля Камю начинается обычная биографическая справка о семье, владеющей коньячным домом. Но если учесть, что речь идет о самом большом в Коньяке семейном доме, то цитату, наверное, можно использовать и как собирательный образ любого семейного бизнеса.

У основателя семейного дела Камю, Жан-Батиста, безусловно, был талант собирателя. Начав свой путь с уровня виноградаря и перегонщика-кустаря, он в 1863 году сумел убедить нескольких таких же кустарей в необходимости создать коньячный «консорциум» с амбициозным названием La Grande Marque — а потом выкупил у участников проекта их акции и назвал компанию своим именем: Camus — La Grande Marque.

Двое его сыновей продолжили дело. Старший Эдмон — в качестве «собирателя спиртов», или, как сказали бы мы, мастера-купажиста. А младший Гастон — в качестве коммерсанта или, собственно говоря, собирателя денег. При нем коньяк начал продаваться не только в Англии и скандинавских странах, но и в России. На Россию приходилось около трети всего объема продаж, однако после революции 1917-го эта треть была безнадежно потеряна.

Представителем третьего поколения семьи был Мишель Камю, который принял дела от отца в 1932 году. Ему вновь представилась возможность продемонстрировать наследственный собирательный дар. Именно к Мишелю Камю обратились советские коммивояжеры, искавшие в Европе дистрибьюторов для русской водки. И вокруг Камю в 1959 году вновь собрался «консорциум» — производители коньяка объединились в импортно-экспортный пул, чтобы поставлять водку в обмен на коньяк.

Дом Pernod (который тогда еще не вошел в одну группу с Ricard и которому принадлежал коньяк Bisquit) начал работать с водкой «Столичная». Martell (который тем более еще не входил в нынешнюю группу Pernod Ricard) стал продвигать «Кубанскую». А Camus выбрал себе «Московскую» — «зеленую этикетку». В обмен на водку в СССР поступали коньяки: Bisquit «три звездочки», Martell VSOP и Camus Napoleon. Как вспоминал потом Жан-Поль Камю, за отсутствием твердой валюты торговля шла по условному обменному курсу — ящик коньяка приравнивался к двум ящикам водки.

Четвертому поколению семьи, которое возглавил Жан-Поль Камю, предстояло бороться с первыми угрозами глобализации. Однако дом удалось защитить от опасности недружелюбного поглощения, а экспортные продажи — вывести на новый уровень. Войдя в 1980-е годы в систему аэропортовских магазинов Duty Free, Camus устремился на Дальний Восток. Не входивший в «большую четверку» коньячный дом открывал для себя рынки Японии, Южной Кореи, Китая. И своего наследника Сирилла Камю-отец поставил перед необходимостью выбора нового иностранного языка: японского или китайского.

В 1994 году успешно окончивший американскую бизнес-школу и достигший возраста 23 лет Сирилл Камю выбрал китайский язык и отправился в Поднебесную, чтобы возглавить отдел продаж в пекинском филиале Camus. Прогресс молодого человека в лингвистике был не менее показательным, чем в коммерции, — он быстро женился, жена-китаянка родила ему двоих детей, а число сотрудников компании, работающих на китайское отделение, превысило штат французского офиса.

Кроме своей китайской истории Сирилл Камю придумал идею «островного коньяка» (с виноградников острова Иль-де-Ре), радикально обновил ассортиментную линейку Camus и создал несколько новых коньяков в сегменте «де люкс».

В 2014 году дому Camus исполнился 151 год, а Сириллу Камю — представителю пятого поколения коньячной династии — уже 43. Он увлекается маркетингом и нумерологией, продолжает постигать секреты купажирования и бизнес-администрирования, возглавляет растущую по-прежнему семейную компанию и, уже как отец, заботится о своей интернациональной семье.

От своего отца он усвоил, что секрет семейного коньяка — как и семейного бизнеса вообще — достаточно прост. Надо лишь, чтобы секрет этот передавался из поколения в поколение.

Новости партнеров