Кому принадлежит будущее | Forbes.ru
$59.33
69.93
ММВБ2131.45
BRENT62.10
RTS1131.44
GOLD1286.06

Кому принадлежит будущее

читайте также
+104 просмотров за суткиЖурнал Forbes отметил столетний юбилей: как это было в Москве +46 просмотров за суткиУмные и богатые: 10 самых молодых и величайших бизнес-умов наших дней +3 просмотров за суткиDow Jones 1 000 000 пунктов: прогноз от Уоррена Баффета +2 просмотров за суткиМистер непосредственность. Как Дональд Трамп размещал рекламу в Forbes Семейная ценность. Глава вторая: Малкольм Форбс +42 просмотров за сутки«Магнит» и «Норникель» вошли в список самых инновационных компаний мира по версии Forbes +5 просмотров за суткиForbes опубликовал рейтинг самых быстрорастущих технологических компаний — 2017 +38 просмотров за суткиСамые успешные венчурные инвесторы мира — 2017: рейтинг Forbes +1 просмотров за суткиАлексей Навальный против списка Forbes: кого из миллиардеров обличал оппозиционер и что из этого вышло +1 просмотров за суткиЮбилей Капитализма. 500-летие протестантизма и другие важные даты года +1 просмотров за суткиВышел декабрьский номер Forbes Вышел ноябрьский номер Forbes Вышел октябрьский номер Forbes Все о причинах обысков у Вексельберга — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Вышел сентябрьский номер Forbes Вышел августовский номер Forbes 12 лет назад убили Пола Хлебникова Накануне Семья с обложки: наследники известных династий в американском Forbes Как зарабатывать с помощью новых технологий – в новом еженедельнике Forbes для iPad
#Forbes 03.06.2016 00:00

Кому принадлежит будущее

Шестнадцатого июля 1216 года епископ Яков Витрийский прибыл в Перуджу ко двору самого могущественного государя западного мира — папы Иннокентия III. Историки называют его правление вершиной папской теократии. Однако вместо явления верховной власти во всем ее великолепии Яков застал совсем другое зрелище: «Я отправился в город Перуджу, в котором нашел папу Иннокентия мертвым, но еще не погребенным. Какие-то [люди] ночью растащили воровским образом драгоценные одеяния, в которых его надлежало похоронить. Тело же его, почти нагое и уже начавшее испускать запах тления, они оставили лежать в церкви. Я все-таки вошел в храм и собственными глазами увидел, насколько кратка и тщетна обманчивая слава мира сего».

Ограбление покойного правителя, в том числе его дворцов и владений, — сюжет, хорошо изученный современными историками, находящий параллели в самых разных культурах и эпохах: имущество покойного, особенно не имевшего, как в случае с папами, очевидных наследников, считалось брошенным, ничьим. В момент кончины оно утрачивало связь с личностью своего хозяина и возвращалось, пусть ненадолго, в общее владение.

Июньский номер Forbes традиционно посвящен наследникам. Будущее крупных состояний — тема, все больше волнующая поколение сорока-, пятидесятилетних, которым принадлежит страна. Впервые примерно за сто лет в России есть что передать по наследству, кроме старого велосипеда, занавесок и блеклых фотокарточек. Сегодня перед собственниками встает вереница трудноразрешимых вопросов. Не станет ли многомиллиардное наследство проклятием рода, не будет ли оно наподобие клада Нибелунгов приносить всякому новому владельцу несчастье? Ведь избыток средств демотивирует и развращает. Сможет ли наследник, выросший в благополучии заморского кампуса, сохранить активы, которые удавалось удерживать и наращивать лишь благодаря железной воле харизматичного основателя империи, его неформальным договоренностям и паутине личных связей? Не станут ли активы добычей мошенников, силовиков и банков-кредиторов? Захочет ли наследник руководить морским портом или торговать удобрениями, когда в мире есть так много занятий и более увлекательных, и менее хлопотных? Наконец, не следует ли доверить дело жизни профессиональным менеджерам?

«Самый надежный способ проиграть Олимпиаду — это создать команду из детей победителей прошлых Олимпиад», — напоминает Александр Аузан в колонке, написанной для этого номера, известные слова Уоррена Баффета. В конце концов, передача наследства в управление достойным — не менее древняя практика, чем наделение им кровных родственников. Вспомним хотя бы Римскую империю, в которой наследование власти маскировалось под кровно-родственное через институт усыновления.

Кому вообще должны служить крупные состояния, ради чего всё это? Не надлежит ли вернуть их в общее владение, как драгоценные одежды папы Иннокентия III, пусть и в метафорическом смысле? В колонке для июньского Forbes Александр Мамут отмечает: «Есть личное наследство. Это семейные ценности, семейные реликвии. Если же мы говорим про компании, про большие бизнесы, то я не отношу их к семейным реликвиям, я считаю, что они в равной степени принадлежат той среде и пространству, той территории, где все это было заработано». Не следует ли, иными словами, перераспределить богатства в пользу общества, инвестировать их в будущее страны, в гуманитарные и благотворительные фонды, эндаументы университетов и музеев? Не этот ли путь ведет к символическому бессмертию?

Универсальных рецептов, разумеется, не существует. Собственники и их наследники пытаются самостоятельно найти ответы на эти вопросы, о чем мы и расскажем вам в этом номере на примере нескольких известных семей — Гурьевых, Гуцериевых, Агаларовых, Рудинских, Фроловых.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться