Где в России уважают начальство больше всех

Елена Евграфова Forbes Contributor
В Волжске и Ставрополе граждане любят власть больше, чем в Муроме и Москве

Автор — главный редактор «Harvard Business Review — Россия» и книжного издательства United Press/«Альпина Бизнес Букс»

Как бы мы ни относились к Никите Михалкову и его «Манифесту просвещенного консерватора», он дал повод задуматься над важным вопросом: какие из наших традиций или культурных стереотипов нам стоит консервировать, поскольку они суть национального характера, а от каких необходимо избавляться как от дурных привычек?

Возьмем пресловутое преклонение перед начальством или, как пишет Михалков, «безусловное признание превосходства верховной, руководящей власти». Это одна из ключевых точек, по которым различают так называемые западный и восточный характеры. И делают это не только режиссеры или писатели, но и ученые. Вторые, правда, в отличие от первых не склонны искать мистическое и загадочное в той или иной душе, они стремятся понять ее, опираясь на вполне рациональные вещи. Область знаний, которая разбирается с особенностями национальных характеров, называется этнометрия, а самую известную методику для нее разработал голландский ученый Гирт Хофстед.

В список параметров Хофстеда, по которым различаются характеры, входят: «дистанция по отношению к власти», «избегание неопределенности», «индивидуализм» и «маскулинность», позднее он добавил в перечень еще и «конфуцианский динамизм».

«Дистанция власти», или, по определению ученых, «оценка готовности людей принимать неравномерность распределения власти в институтах и организациях» совершенно не случайно стоит на первом месте в списке. Это ключевой параметр. Если дистанция власти велика, то отношение подчиненного к начальнику — почти как к Господу Богу, если мала, то начальника воспринимают как равного, но наделенного более широкими полномочиями. В процветающих странах западного толка дистанция власти, как правило, мала: в Швейцарии и Норвегии она, по замерам Хофстеда, равна 31, а в Новой Зеландии вообще 22. В менее благополучных государствах дистанция значительно больше, например, в Венесуэле и Мексике — 81 из 100 единиц.

Хофстед два раза проводил замеры в России, и его оценка нашего чинопочитания подтверждает точку зрения Михалкова — по данным 2002 года, «дистанция власти» равна 93, то есть выше, чем в Индии, Китае или Колумбии. Просто неприлично велика!

Правда, российские ученые не согласны с выводами голландского коллеги. Более того, они подозревают, что полноценных замеров он в России не проводил, а свои выводы сделал скорее на основе догадок. В 2002 году замеры по методике Хофстеда провел Центр исследования социальных трансформаций Института социологии РАН, а в 2004 году это сделали Юрий и Наталья Латовы. Данные российских ученых говорят о том, что все-таки мы не вполне азиаты: хотя дистанция власти у нас больше, чем в большинстве европейских стран, она все же меньше, чем на Востоке. Но что самое интересное, в разных российских городах получились разные результаты: если, скажем, в городе Волжске у нас действительно дистанция власти очень велика — 91, то в Москве и Муроме она менее тридцати единиц, то есть ниже, чем в США. Замеры показали, что в Тюмени уровень чинопочитания (41) почти равен американскому и значительно ниже, чем, например, в Ставрополе (67).

Получается, что уважение к рангам и чинопочитание — не такая уж бесспорная черта российского национального характера. В разных городах и весях традиции разные, и непонятно, какую из них консервировать ради сохранения национальной идентичности.

Но даже если согласиться с тем, что чинопочитание свойственно русским, то отражает ли оно исконную суть характера? А что если это последствия «диктатуры пролетариата»? Известный психолог Эрих Фромм, который на примере Германии изучал посттоталитарный характер, отмечал различия в отношении к власти в посттоталитарных и демократических странах. Как писал Фромм, в первых граждане часто наделяют власть иррациональным авторитетом, то есть почитают ее и доверяют ей только потому, что она власть. Напротив, в демократических обществах авторитет обычно рационально обоснован: уважение зависит от характера, поведения и достижений начальника.

По Фромму получается, что в нашем безграничном почитании начальства (если это действительно свойственно русским, в чем я сильно сомневаюсь) нет ничего мистического — все страны с похожей судьбой проходили через подобное. Важно, считаем ли мы чинопочитание очень ценной чертой национального характера или же пороком, от которого надо избавляться.

Автор — главный редактор «Harvard Business Review — Россия» и книжного издательства United Press/«Альпина Бизнес Букс»

Новости партнеров