Forbes
$63.39
68.25
ММВБ2174.7
BRENT53.05
RTS1080.66
GOLD1176.13
Дмитрий Филонов Дмитрий Филонов
бывший редактор Forbes 
Поделиться
0
0

Русский Dendy: откуда у Андрея Чеглакова деньги на филантропию

Русский Dendy: откуда у Андрея Чеглакова деньги на филантропию
Андрей ЧеглаковФото Арсения Несходимова для Forbes
В 1990-х Чеглаков выпускал игровую приставку Dendy, затем переключился на госкомпании, но широкой публике известен как коллекционер и меценат

После финиша этапа «Формулы-1» в Монако в мае 2014 года в боксах команды Marussia царило оживление. Впервые в истории она смогла заработать турнирные очки. «Мир «Формулы-1» — это даже не форма, а звук. Там важна атмосфера. Когда вы ощущаете, что вы часть ее, вы дышите иначе», — рассказывает в интервью Forbes бизнесмен Андрей Чеглаков, выкупивший команду у миллиардера Ричарда Брэнсона в 2011 году. Но легендарная гонка стала тише после появления новых типов двигателей. «И что-то ушло, — досадует Чеглаков. — Другое дело, что прогресс не остановить».

Сам он умеет подстраиваться под меняющиеся условия. В 1990-х выпускал игровую приставку Dendy. В начале нулевых переключился на госкомпании — 10 лет отвечал за производство и инновации в Гознаке, а потом ушел в «Ростелеком». В те же годы компании, где Чеглаков был акционером, успешно выполняли контракты Гознака и зарабатывали на производстве контрольной ленты для кассовых аппаратов. А его знакомый, по данным Forbes, был связан с банком, через который выводились за границу деньги через схему с поставками сырья для Гознака.

Впрочем, широкой публике Чеглаков, частый гость светских вечеринок, более известен как коллекционер и меценат.

Он поддерживает современных художников, вместе с Александром Мамутом входит в попечительский совет театра «Практика». «Мне нравится возможность общаться с теми, кто творит, и помогать им в творчестве», — говорит Чеглаков. Как он заработал на свои увлечения?

Мечта миллионов

Глава крупной IT-компании вспоминает, какое неизгладимое впечатление в 1994 году производил офис компании Steepler. «Он был заставлен коробками — в одних лежали игровые приставки Dendy, а в других — наличные. В глаза сразу бросались ноги в красных носках, торчащие из-за спинки дивана. Это был Чеглаков. Уставившись в потолок, он обдумывал стратегию продвижения приставки», — говорит собеседник Forbes. Steepler основали выпускники МГУ — Андрей Чеглаков, Максим Селиванов, Владислав Улендеев. Затем к учредителям присоединился физтеховец Андрей Андреев — глава молодежного жилищного кооператива, который должен был отреставрировать здание на углу Пречистенки и Садового кольца, превратив его в жилой дом. Основатели Steepler вошли в кооператив, а Андреев стал их партнером в компании. Главный офис Steepler расположился в том же доме.

Steepler зарабатывал на системной интеграции, а также на продажах игровой приставки. Идею делать Dendy принес еще один выпускник МГУ, Виктор Савюк, в то время работавший у нынешнего владельца компании Evernote Степана Пачикова.  «Я еще со времен МГУ дружил с Максимом Селивановым, но идеей Dendy загорелся именно Чеглаков. Он хорошо видит перспективные тренды», — рассказывает в интервью Fobres Савюк.

Как вспоминает владелец издательского дома «Компьютерра» Дмитрий Мендрелюк, Улендеева почти всегда можно было застать за работой с договорами, Селиванов был «своим парнем» с горящими глазами, зажигавшим и сотрудников, и партнеров, а Чеглаков был больше настроен на внешний мир: «Его интересовала политика, смежные рынки, ему явно нравилась зарождавшаяся тогда светская жизнь. Это, несомненно, чувствовалось». Проект Dendy, как вспоминает Савюк, курировал Чеглаков.

Приставка Dendy, производство которой наладили на Тайване, была клоном одной из моделей японской Nintendo. Бренд придумал Савюк, рекламную песню сочинила группа «Несчастный случай», логотип в виде слоника нарисовал известный мультипликатор Иван Максимов, а писать рекламные тексты помогал один из первых специалистов по НЛП в России Алексей Ситников. «Без той команды, что собрал Андрей Чеглаков, ничего бы не получилось», — уверяет Савюк. Правда, из штаб-квартиры Steepler команду Dendy вскоре перевезли на Петровку. «Посчитали, что в Steepler приходят серьезные заказчики, а тут какие-то игрушки», — улыбается Савюк. 

В середине 1990-х выручка Steepler от обоих направлений достигала $140 млн.

«Мы продали, если я не ошибаюсь, около 5 млн приставок и 15–20 млн картриджей к ним. Может, даже больше», — говорит Чеглаков. Успешен был и компьютерный бизнес — Steepler был первым дистрибьютором Hewlett-Packard в России. Его клиентами были, например, Сбербанк и «Менатеп».

В 1994 году Steepler выиграл тендер на автоматизацию Госдумы на $30 млн. Но выполнить заказ не удалось. Как рассказывал Максим Селиванов в интервью Forbes в 2004 году, к нему подошел один из руководителей ФАПСИ со словами: «Дуй отсюда. Мы тебе еще дадим поработать». Бывший полковник спецслужбы рассказал Forbes, что, вероятнее всего, это заявление было инициативой конкретного сотрудника, а не ведомства. «Он мог так расчищать поляну для других фирм. Общего самосознания у ФАПСИ в то время не было», — объясняет собеседник Forbes.

Спустя несколько дней после разговора Селиванова с представителем спецслужб одного из ключевых сотрудников компании сбила машина, еще несколько попали в больницу. Селиванов в течение месяца скрывался за границей, а потом позвонил главе ФАПСИ Александру Старовойтову и сказал: «Все. Мы уходим». Вернувшись в Россию, предприниматель еще год ходил с охраной. (Комментарии Селиванова для этой статьи получить не удалось.)

В 1996 году Steepler разорился. «Мы были молоды и неопытны. Если ты хорошо стоишь на ногах, противники могут стать союзниками. А если ты неопытен, это губит тебя», — говорит Чеглаков.

Как рассказывает Савюк, проект Dendy жил несколько обособленно, поэтому на нем эта история не сильно сказалась. Но и он просуществовал не так долго. «В кризис 1998 года стало дорого возить приставки из-за границы. К тому же возникли проблемы у Инкомбанка, который был нашим партнером в этом проекте», — рассказывает Савюк. На память об успешном бизнесе он выкупил помещение на Красной Пресне, где находился главный магазин Dendy.  «Мы, конечно, были звездами, — разбирает ошибки прошлых лет Чеглаков. — Нужно строить бизнес, а это такая очень рутинная, скучная вещь, а вы же звездный человек, вам хочется аплодисментов, что уж там».

Газ до отказа

Первый день Франкфуртского автосалона, как обычно, посвящен пресс-показам. На следующее утро Николай Фоменко с нетерпением перелистывал газету Auto Bild. В 2009 году он привез во Франкфурт суперкар, разработанный его компанией Marussia Motors. «Если тебя наутро нет в этой газете, можно сворачивать проект», — рассказывает Фоменко. Пролистав газету до последней страницы, шоумен бросил ее на стол и лишь тогда увидел, что его спорткар красуется на первой полосе.

Идею создания российского спорткара Фоменко начал воплощать в 2007 году, закончив с карьерой автогонщика. Первым инвестором стал политтехнолог Ефим Островский. В конце 2008 года Островский познакомил Фоменко с Андреем Чеглаковым, который стал еще одним инвестором проекта. Зачем? «Мы родились в нашей стране. И мы должны все-таки показать, что мы лучше медведя, из-под которого качают нефть. Мы должны дать миру сигнал, кто мы есть, какой когда-то в искусстве дал русский авангард», — объясняет Чеглаков. К тому моменту бизнесмен уже пять лет работал в Гознаке, где отвечал за производство. Как он там оказался? По словам Чеглакова, один из продуктов Steepler был разработан для Гознака и очень понравился. Спустя некоторое время его пригласили в унитарное предприятие, занимающееся выпуском и печатью ценных бумаг, купюр и документов с госсимволикой РФ. Кто конкретно позвал, Чеглаков не говорит.

Фоменко и Чеглаков быстро нашли общий язык. «Как-то сразу стало понятно, что мы родственные души. Мы можем не звонить друг другу месяц, но все равно чувствовать, что происходит», — объясняет Фоменко. Первый прототип Marussia B1 был показан в декабре 2008 года. Фоменко хотел создать автомобиль из импортных комплектующих. «Нельзя позиционировать автомобиль как конкурент Ferrari и при этом ставить на него запчасти от Lada», — объясняет он. Проблема возникла с поставками двигателей для первой партии. Как объясняет Фоменко, двигатели производятся строго по счету под выпускаемые машины и нельзя просто так купить 100–150 двигателей. Но идеологу Marussia помогли связи со времен автогонок — удалось договориться с британским производителем Cosworth.

Британцы вышли с ответной просьбой. Они поставляли двигатели для болидов команды Virgin Ричарда Брэнсона. Но тот был недоволен, что его команда не может выйти из аутсайдеров «Формулы-1», и подумывал о ее продаже. Помните, как Брэнсон переоделся в стюардессу? Это он проиграл пари владельцу команды Caterham, утверждая, что подвинет его в турнирной таблице. «Брэнсон, конечно, яркая личность», — усмехается Чеглаков. 

Идея купить команду ему понравилась, с 2012 года она стала выступать под именем Marussia Virgin, а затем полностью перешла под российский бренд.

По данным «Коммерсанта», доля Брэнсона обошлась Чеглакову в $12 млн. В СМИ писали, что он погасил долги команды на $210 млн, а ее ежегодный бюджет достигал $60 млн. Сам бизнесмен говорит, что эти цифры неточные. «И это не только мои вложения, я, к сожалению, не настолько состоятелен», — объясняет Чеглаков. Действительно, среди спонсоров команды значились малайзийская Qnet, букмекерская компания «Лига ставок» и принадлежащий Михаилу Прохорову медиахолдинг РБК. Через год, правда, Фоменко покинул пост технического директора команды. «У меня слишком взрывной характер, у Андрея [Чеглакова] получалось с ними как-то мягче общаться», — объясняет Фоменко. Чеглаков говорит, что постепенно сокращал свое участие в делах Гознака, чтобы больше заниматься Marussia: «И я постарался, чтобы это не было конфликтным именно с точки зрения внешнего восприятия».

Первый заметный успех пришел лишь в 2014 году на этапе в Монако: два завоеванных очка давали команде возможность получать финансирование из бюджета «Формулы-1». Но спустя всего несколько месяцев, дождавшись окончания этапа в Сочи, Чеглаков заявил, что выходит из игры и прекращает финансирование.  «Это дает, безусловно, те «входы» и контакты, которые так не получишь. Но это довольно дорогостоящее удовольствие», — подводит итог участию в жизни команды Чеглаков.

Производство спорткаров Marussia Motors формально никак не было связано с гоночной командой — их объединяло только название, а деньги на команду шли через стороннюю компанию. Однако и этот автопроект пришлось свернуть. Как писал «Коммерсантъ», Чеглаков сократил финансирование еще в конце 2012 года — тогда из компании уволились 300 человек. Летом 2013 года прошла еще одна волна сокращений, а в апреле 2014-го были уволены последние 50 сотрудников. Сколько было вложено в Marussia Motors? Инвестиции за все годы, по словам Фоменко, составили $80 млн.

Николай Фоменко сбитым летчиком себя не считает. По его словам, проект продолжается, и Чеглаков ему по-прежнему помогает. «Marussia, или «Моя Россия», если угодно, не является утонувшим брендом. Совсем исключать, что появится что-то под этим брендом, я бы не стал», — осторожно говорит сам Чеглаков.

Страницы12
Поделиться
0
0
Ключевые слова: , ,
Загрузка...

Рассылка Forbes.
Каждую неделю только самое важное и интересное.

Самое читаемое

Forbes сегодня

8 декабря, четверг
Forbes 12/2016

Оформите подписку на журнал Forbes.

Подписаться
Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться
Закрыть

Сообщение об ошибке

Вы считаете, что в тексте:
есть ошибка? Тогда нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке".

Вы можете также оставить свой комментарий к ошибке, он будет отправлен вместе с сообщением.