На таблетках: как наследники Игоря Рудинского пытаются вернуть его компанию к жизни | Компании | Forbes.ru
$59.39
69.91
ММВБ1942.88
BRENT50.36
RTS1029.76
GOLD1283.37

На таблетках: как наследники Игоря Рудинского пытаются вернуть его компанию к жизни

читайте также
+4 просмотров за суткиПерестройка капиталиста: пять советов, чтобы убить в себе советское мышление +4 просмотров за суткиМиллиардер Роман Троценко: как вырастить поколение предпринимателей +6 просмотров за суткиИз рук в руки: владельцам капиталов нужно «думать о седьмом поколении» наследников по примеру ирокезов +6 просмотров за суткиПлатформа «отель»: как Андрей Якунин построил свой бизнес +90 просмотров за суткиСамые богатые наследники России. Рейтинг Forbes +2 просмотров за суткиЛюбовь к детям: как «наследники» помогают миллиардерам остаться в офшоре +2 просмотров за суткиАнглийское право не панацея: как передать бизнес наследникам +17 просмотров за суткиНаследники-диверсанты. Сын Игоря Шувалова и другие боевые пловцы с острова Русский Все лучшее – детям, и деньги тоже: почему наследство нужно оставлять в семье Второе поколение: в каких университетах учились и учатся дети российских миллиардеров В поисках надежных рук: почему судьба крупных состояний важна не только для их владельцев Отцы и дети: колонка Александра Мамута для Forbes Рейтинг самых богатых наследников российских миллиардеров—2016 Поколение индиго. Вход свободный Богатые и плодовитые: многодетные отцы списка Forbes Трудовая биография: где работают дети миллиардеров? Воспитать миллиардера: кто берет шефство над богатыми наследниками Бизнес-молодость: чем увлекаются дети миллиардеров Почему дети миллиардеров не спешат наследовать бизнес

На таблетках: как наследники Игоря Рудинского пытаются вернуть его компанию к жизни

Игорь Рудинский Фото Дмитрия Лекая / Коммерсантъ
Члены семьи Рудинского при его жизни были далеки от управления фармацевтической компанией «СИА Интернейшнл». Но теперь у них, кажется, нет другого выхода

Одинокая коробка с лекарствами ползет по ленте транспортера. «Когда-то они ехали здесь одна за другой», — замечает Елена Рудинская, вдова основателя «СИА Интернейшнл». На огромных стеллажах много свободного места. В лучшие годы, когда выручка СИА доходила до 100 млрд рублей, на складе хранилось около 12 000 наименований лекарств. Сейчас — в четыре раза меньше. По итогам 2014 года чистая прибыль упала вдвое. Рудинская уверяет, что это временные трудности: «Мы планируем вернуть компанию в тройку лидеров. Мы должны это сделать. Ради Игоря».

Елена Рудинская сейчас совладелец и региональный директор компании, ее младшая дочь Ирина — помощник гендиректора, ставленника нового совладельца Александра Винокурова, президента инвесткомпании A1. Фармацевтике он не чужд — его семья владеет дистрибьюторской компанией «Генфа».

Без огласки

29 октября 2014 года медицинский портал Vademecum сообщил о смерти 60-летнего Игоря Рудинского. Журналисты рисковали: основатель СИА умер еще 24 октября в Германии, где проходил лечение по программе экспериментальной иммуноонкологии, но ни семья, ни компания официально эту информацию не подтверждали. «Мы не говорили никому о смерти Игоря, даже близким и коллегам», — рассказывает Forbes Елена Рудинская. Семья опасалась, что банки-кредиторы сразу начнут агрессивные действия.

Однако дальнейшее развитие событий для Репика стало полной неожиданностью. Весной 2015 года на него вышло руководство «Ростеха». Выяснилось, что Рудинский параллельно вел переговоры о продаже с госкорпорацией. «Мы про «Ростех» точно не знали, предполагаю, что и они о нас тоже. Все недоразумения мы в итоге сняли», — замечает Репик. «Ростеху» был интересен курганский завод «Синтез», а не коммерческая дистрибуция. В октябре 2013-го госкомпания учредила Национальную иммунобиологическую компанию (НИК), на базе которой планировалось создать холдинг по производству иммунобиологических препаратов, для проекта искали площадки. 33,46% «Синтеза» через компанию «Фармацевтическое бюро» принадлежало фирме «Паспорт», официальным владельцем которой была пиарщица СИА Марина Хачхарджи, а неофициальным считался сам Игорь Рудинский (летом 2015 года Хачхарджи переуступила права собственности Елене Рудинской), пакетом 32,3% акций владело государство. «Это был проект, на который Рудинский скорее согласился, не он его инициировал. Менеджеры предложили, он поддержал», — говорит про «Синтез» Юрий Крестинский. Уже после смерти Рудинского президент Путин подписал указ о передаче госдоли «Ростеху». В «Ростехе» на запрос Forbes ответили, что «никаких переговоров по покупке СИА или иных активов наших партнеров по «Синтезу» госкомпания не вела и не ведет».

К началу 2016 года общий объем кредитной задолженности СИА, по данным компании, составлял 7,2 млрд рублей. Крупнейшими кредиторами были Газпромбанк (3 млрд рублей),  «Глобэкс» (2,5 млрд рублей), Нота-банк (1 млрд рублей) и Промсвязьбанк (700 млн рублей). «Если бы новость о смерти Игоря ушла в рынок без выработанного плана действий — это было бы немедленное банкротство, все бы посыпалось, — объясняет владелец компании «Р-Фарм» Алексей Репик. — Для рынка СИА — это Рудинский». За два дня до похорон «Р-Фарм» по согласованию с семьей объявила о готовности купить 50% акций СИА с опционом на последующее увеличение доли. Репик вместе с Еленой Рудинской ездил на переговоры к банкам-кредиторам, давая личное поручительство, что компания в ближайшее время не рухнет. «Он встал рядом со мной против банков и сказал: я покупаю компанию», — с благодарностью вспоминает Рудинская.

Сделка между СИА и «Р-Фарм» действительно готовилась. За три месяца до этих событий, в августе 2014-го Репик приезжал к Рудинским на подмосковную дачу. Пока хозяин колдовал у мангала — он умел и любил готовить, жена накрывала на стол. Елена Рудинская вспоминает, что там же, на летней кухне, муж представил семье Репика как будущего партнера и совладельца компании: «Вот Алексей, мы будем вместе работать». По словам Репика, они с Рудинским почти полтора года обсуждали варианты партнерства, а летом 2014-го подписали предварительное соглашение.

Почему Рудинский был готов поделиться компанией, которую строил с начала 1990-х? Последние годы он сильно болел — сказывались последствия рака, ему было тяжело в одиночку управлять огромной бизнес-империей. Члены семьи Рудинского при его жизни были далеки от управления компанией. «Уже с того момента, как наш бизнес вырос и достиг вершины, мы хотели его продать», — подтверждает Елена Рудинская.

Первая попытка была предпринята еще в 2008 году. Рудинский договорился с американским фондом TPG о продаже 50% СИА, стороны подписали документы, но TPG не стал закрывать сделку. «Представители фонда в России считали сделку возможной, но, когда материалы передали в Сан-Франциско, там решили не рисковать», — вспоминает Александр Сторожев, бывший заместитель гендиректора СИА, а ныне инвестконсультант одного из зарубежных банков. Александр Винокуров, в то время вице-президент TPG, уточняет в интервью Forbes, что решение было принято московской командой и донесено до инвесткомитета в Сан-Франциско. «Случился кризис, у СИА резко падали финансовые показатели. В такой конфигурации закрытие сделки не очень хорошо закончилось бы как для фонда, так и для Рудинского», — говорит Винокуров.

Рудинский не терял надежды найти партнера и готовил компанию к сделке. Например, в ноябре 2013 года вывел в офшор 80% акций «СИА Интернейшнл» — иностранное юрлицо продавать проще. В свою очередь «Р-Фарм», исторически более сильная в поставках лекарств больницам, искала партнерства с кем-то из крупных дистрибьюторов, чтобы продавать аптекам лекарства собственного производства. «Консолидация с СИА позволила бы создать многопрофильного гиганта», — говорит директор Института развития общественного здравоохранения Юрий Крестинский, владелец ГК «Бионика». По оценке Репика, в случае объединения с СИА оборот совместной компании мог составить 180–200 млрд рублей, а экономия на расходах за счет синергии и избавления от дублирующих функций составила бы порядка $10 млн.

В начале 2014 года консалтинговая компания Ernst & Young по его заказу начала изучать СИА. 

Аудит проводился четыре месяца и показал, по словам Репика, что финансовое положение компании тяжелее, чем он думал.

«СИА сидела на голодном пайке, не было денег», — объясняет он. При среднегодовой выручке 85 млрд рублей стоимость чистых активов составляла 13,5 млрд рублей. Значительная часть капитала была вложена в не связанные с фармацевтическим бизнесом проекты, например в строительство жилья в Омске. Сторожев объясняет это тем, что Рудинскому хотелось «реализовать себя в других выгодных, как его убеждали, отраслях».

Инвестиции в параллельные бизнесы не вернулись в срок, СИА набрала кредитов, чтобы возместить оборотные средства. «А поскольку маржинальность бизнеса падала очень резко, обслуживание кредитов превратилось в тяжкое бремя», — вспоминает Сторожев. Обсуждая сделку, Репик с Рудинским предполагали, что погасить долг поможет продажа заводов СИА. Исходя из этой перспективы, 50% акций компании оценили примерно в 3 млрд рублей.

Сделка с «Р-Фарм» должна была состояться в сентябре, накануне сезона гриппа. У СИА в портфеле было много препаратов, связанных с простудными заболеваниями. «Входя в сезон без стоков, без денег и продаж, ты теряешь значительную часть выручки», — объясняет Репик. Но Рудинский улетел в Германию на лечение, с продажей доли возникла затяжная пауза. «Я звонил ему в Германию. Он говорил: я вернусь, и мы все решим. Но не вернулся, — вспоминает Репик. — Я очень жалею, что не смог с ним поработать вместе».

На высоте

Москва, 1993 год, проходная завода «Ферейн». Загрузив в свою «копейку» коробки с лекарствами, Рудинский проехал с километр до ближайшей аптеки, сам разгрузил машину и вернулся за второй партией. Это была «золотая жила»: заводские склады были забиты товаром, а в аптеках и больницах не хватало лекарств, наценка 50% их вполне устраивала. «Он все удивлялся, что никому не приходило с голову сдвинуться с места», — вспоминает Вера Перминова, основатель компании «Аптека-Холдинг» и автор книг о российской фарминдустрии.

Рудинский не всегда торговал таблетками. Окончив МАИ, он работал на авиазаводе «Салют». В 1989 году основал компанию «Ринк», выпускавшую приборы для иридодиагностики. Идея заняться фармацевтикой родилась, когда он гостил у друга в Венгрии. Обсуждая перспективные направления, решили, что еду и таблетки люди будут покупать всегда, и создали СП. «Сиа» по-венгерски звучит как «привет», но Елена Рудинская уверяет, что СП назвали по именам трех основателей — Сергея Гусаинова, Игоря Рудинского и Александра Шаманаева. Уже через полгода стало ясно, что бизнес выгодный. «Живые деньги люди приносят в аптеки, и оттуда их проще всего получить», — говорил Рудинский в одном из интервью. Время для входа на рынок было идеальным: тотальный дефицит на полках и отсутствие конкуренции.

Показывая в 1995 году склад компании на территории НПО «Молния», Рудинский всегда подводил гостей к космическому шаттлу «Буран» — когда-то их здесь собирали. За пять лет площади увеличили с 450 кв. м до 20 000 кв. м, а потом и до 55 000 кв. м. Как вспоминает Сторожев, денег на развитие Рудинский не жалел. Когда встал вопрос о покупке дорогой складской программы, Рудинского стали отговаривать. «Игорь Феликсович настоял, — вспоминает Сторожев. — Программа нам сильно помогла, без нее взрывной рост был невозможен».

Ставка на работу с аптеками, а не больницами, у которых были проблемы с деньгами, себя оправдала. Менеджеры СИА с прайс-листами — «ходоки» — обходили фармацевтов и собирали заказы. Региональные аптеки обзванивали по телефону, каждый сотрудник-«позвонок» курировал определенное железнодорожное направление: отправляли товар почтовыми вагонами. Зарубежные фармпроизводители встречали топ-менеджеров СИА с распростертыми объятиями: все стремились на растущий российский рынок. В 1996 году, когда Рудинский уже был единственным владельцем компании, ее оборот превышал $10 млн, в портфеле было 600 препаратов и у нее было 11 региональных представительств.

В 2001 году Рудинский открыл автоматизированный распределительный центр, ассортимент вырос до 12 000 наименований, оборот ежегодно увеличивался на 35% без потерь в рентабельности. Склады работали круглосуточно. Рудинский и сам любил работать по ночам: приезжал в офис около полудня, уезжал в 4–5 утра. Все это время в его приемной сидели посетители — директора фармзаводов, владельцы аптек, дистрибьюторы. «В час ночи был прайм-тайм», — вспоминает Алексей Репик.

«То, что на фармрынке не было кровавых историй, полностью заслуга Игоря — он мог договориться со всеми», — уверяет Елена Рудинская. В 1990-е СИА, как и многие, столкнулась с наездами бандитов, вспоминает Сторожев. Но от «братков» быстро избавились — Рудинский сам разруливал ситуации. К тому же у него были влиятельные друзья и партнеры, например авторитетный предприниматель Шабтай Калманович.

Калманович вернулся в Россию в 1993 году из Израиля, где отсидел пять лет по обвинению в шпионаже в пользу СССР. На родине он вместе с Иосифом Кобзоном создал фирму «Лиат-Натали», названную по именам их дочерей. Шабтай, вспоминает Рудинская, был неординарным человеком, свободно говорил на 11 языках. И «Лиат-Натали» занималась самым разным бизнесом — от торговли спортивной одеждой до фармацевтики. 

Одно время была даже поставщиком импортных лекарств для СИА. Но потом дела расстроились, выросли долги. В 1998 году СИА поглотила «Лиат-Натали», трудоустроив часть ее сотрудников. 

«Поглощение должно было укрепить имидж СИА как более крупной компании и позволить ей использовать связи «Лиат-Натали», ее клиентов и поставщиков», — объясняет Сторожев. Возможно, дело было не только в имидже. «Калманович был человеком многогранным, с разными связями, когда-то, возможно, это партнерство было для Игоря фактором обеспечения безопасности компании», — считает Репик.

Была ли у Калмановича доля в СИА? Акционером он никогда не был и «понятийной» доли не имел, уверяют и Рудинская, и Сторожев. Калманович некоторое время числился вице-президентом «СИА Интернейшнл». А после покупки Рудинским доли в Нота-банке в 2005–2006 годах входил вместе с другими его топ-менеджерами в совет директоров банка. До самой гибели — Калмановича застрелили в Москве в ноябре 2009-го — его отношения с Рудинским были теплыми, рассказала Forbes вдова Шабтая Калмановича Анна Архипова. «Мы дружили семьями. Я не в курсе их деловых отношений — этот вопрос касается только Шабтая и Игоря Феликсовича, но могу точно сказать, что ни на какие доли в СИА семья Шабтая не претендовала», — говорит Архипова.

Кстати, «Лиат-Натали» на момент сделки возглавлял младший партнер Калмановича и Кобзона Семен Винокуров — отец нынешнего акционера СИА Александра. «Винокуров-старший закончил сделку и ушел заниматься своим бизнесом», — вспоминает Сторожев.

Мотор ДЛО

В дистрибьюторской компании «Аптека Холдинг» очень удивились, когда в середине 2000-х туда пришла наниматься бывшая сотрудница СИА. Девушка рассказала, что целый год разрабатывала для Рудинского документы для госпрограммы дополнительного лекарственного обеспечения (ДЛО), запущенной в 2005 году. Речь шла о лекарствах, которые должны были закупаться за счет госбюджета и выдаваться адресно. «В СИА, а вовсе не в Минздраве, была придумана основная схема работы ДЛО», — уверяет Forbes Вера Перминова. 

По ее словам, именно Рудинский придумал, как льготные лекарства будут совершать свой путь от производителя до льготника, как будет вестись их учет, разработал юридическую схему и ответственность каждого участника цепочки.

Пять крупных дистрибьюторов по-мирному разделили страну на зоны влияния: СИА, например, обеспечивала льготными лекарствами Южный и Уральский федеральные округа и Саратовскую область. После внедрения ДЛО оборот СИА за год вырос более чем в 2 раза, с 30,3 млрд до 65 млрд рублей, на поставки по ДЛО приходилось 10–12%. «Как бизнесмен, Рудинский сделал блестящий ход — создал новый рынок там, где его не было, а была только сплошная нерешенная проблема. И, разумеется, занял достойную долю на этом рынке», — считает Перминова.

«Рудинский придумывал правила игры для отрасли и консультировал министров», — подтверждает Давид Мелик-Гусейнов, директор НИИ организации здравоохранения и медицинского менеджмента. По его словам, основные затраты на внедрение ДЛО (компьютеризацию аптек, систему учета) понесли «Протек» и СИА, «без них ДЛО не состоялось бы». Были и минусы. Дистрибьюторы не могли повышать цены на льготные лекарства, к тому же деньги из бюджета поступали через 180 дней после отпуска лекарств из аптеки.

Именно участие в ДЛО подтолкнуло дистрибьюторов к покупке собственных производств. В 2007 году СИА создала холдинг «Фарм-Центр», куда вошли три купленных Рудинским завода — курганский «Синтез», саранский «Биохимик», ставропольский «Биоком», выпускавшие около 250 препаратов. «Исходили из потребностей ДЛО», — объясняет Сторожев.

По итогам 2010 года СИА вышла на первое место по обороту среди российских фармдистрибьюторов. Но быстро нарастив оборот после кризиса, компания не сумела снизить издержки. «Оказалось, что с ростом оборота затраты выросли в той же степени, а маржа упала. Доходность свелась к нулю», — признает ошибку Сторожев.

Встреча с «Ростехом»

Когда прошли сорок дней после смерти Рудинского, всех партнеров, поставщиков и кредиторов СИА собрали в банкетном зале Golden Palace на вечер памяти. Но не только ради того, чтобы делиться воспоминаниями об отце-основателе СИА. Представители «Р-Фарм» со сцены подтвердили намерение купить половину компании. Репик уверяет, что в тот момент задачей «Р-Фарм» была защита интересов наследников. «После смерти Игоря появилось много разных мнений, что он кому-то что-то обещал, кому-то что-то должен и это уже вообще принадлежит не семье, — говорит Репик. — Стоя за плечами семьи, мы дали им возможность защитить свой актив».

«Р-Фарм» предпочла отступить. «Входить в конкуренцию с таким миноритарием, как «Ростех», да еще параллельно вычищать менеджмент «Синтеза» мы посчитали слишком сложной задачей. В конце концов, это же не уникальная шахта с редкоземельным металлом, такие площадки можно и в другом месте создать», — замечает Репик. Другие заводы СИА его не интересовали. Расстаться с ними предпочел и новый совладелец. «Биохимик» купила NC Pharma (96% препаратов, которые здесь выпускали, входят в список ЖНВЛП, жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, цены на них регламентирует государство). О покупке «Биокома» громко объявляла индийская Lupin, документы сейчас рассматривает ФАС.

Выбор Репика

«Через пару месяцев после смерти Рудинского семья заметно активизировалась — стали чаще приезжать в офис, начали вести переговоры с людьми, незнакомыми тогдашнему менеджменту. Нашли себе помощников», — вспоминает Сторожев. Он имеет в виду Александра Шарапанюка, который в феврале 2015 года по желанию семьи сменил на посту гендиректора Василия Шалашова.

Рудинский и Шарапанюк были знакомы с начала нулевых — Шарапанюк был учредителем саратовской аптечной сети «Эфедра», которую хотела купить СИА. В СИА он числился референтом Рудинского, сидел в смежном с ним кабинете и, судя по всему, пользовался неограниченным доверием семьи. «Он сумел вовремя подхватить компанию и сыграл свою положительную роль, хотя в дальнейшем не справился», — говорит Елена Рудинская. Связаться с Шарапанюком не удалось.

«Это был резкий поворот, — вспоминает Сторожев. — Все рычаги управления компанией были отданы в руки человеку, который имел мало представления о том, куда и зачем компания идет. Это были не очень профессиональные попытки со стороны семьи улучшить финансовое положение компании и более выгодно ее продать».

По просьбе менеджмента Репик, еще не отказавшийся от планов покупать СИА, «впрыснул» в компанию в конце 2014 года около 1 млрд рублей. Деньги пошли на закупку новых лекарств. Но сделка не состоялась. Весной 2015 года, когда семья Рудинского вступила в наследство, вдова приехала в офис к Репику. «Мы пообщались спокойно, нам с Алексеем стало понятно, что сделки уже не будет. Репик отказался сам», — вспоминает Рудинская, не вдаваясь в детали.

Репик предложил пересчитать стоимость компании с учетом изменившихся обстоятельств: привлекательность бизнеса упала, курс рубля упал. «Если бы это были чужие люди, мы могли бы структурировать сделку так, чтобы это полетело, — говорит Репик. — Но я не заинтересован входить в активы своих покойных друзей, ломая через колено их наследников».

Возможно, была и другая причина. Одно из новых собственных лекарств «Р-Фарм» — ингибитор интерлейкина-6 (ИЛ-6) для лечения артрита — в начале 2015 года вышло на третью фазу испытаний в США и Европе. На 2016–2018 годы были намечены большие клинические исследования, все расходы долларовые. «Мы почувствовали, что нам надо выстраивать систему приоритетов. По моим ощущениям, первый продукт на мировом рынке, сделанный в России, — это как полет в космос, — уверяет Репик. — Для меня фарма — это не дистрибуция, не производство, это прежде всего продукт». Сделка с СИА отошла для Репика на второй план.

Да и семья на его новые условия не согласилась.

Подкосили банки

«Нас подкосили банки. Если бы банки не наезжали с такой силой, мы бы сами выжили», — уверяет Рудинская. По ее словам, банки не давали провести реструктуризацию, требовали залогов, каждый банк тянул одеяло на себя.

В Промсвязьбанке у СИА была открыта кредитная линия на 2,5 млрд рублей, но ее заморозили, когда задолженность достигла 700 млн рублей. «Потребовали все погасить. И точка», — вспоминает Рудинская. Когда этого не произошло, банк арестовал ее личное имущество — квартиру и машину. В «Глобэксе» и Газпромбанке заявили, что, если СИА рассчитается с ПСБ, дополнительных кредитов от них может не ждать. В Промсвязьбанке сообщили, что условия реструктуризации, предложенные сначала клиентом, не устраивали банк.

А в ноябре 2015 года ЦБ отозвал лицензию у Нота-банка, акционерами которого были Рудинские (7,8% ) и в котором у семьи лежали личные деньги. Банкиром основатель СИА стал в 2003 году, но в 2011-м он продал существенный пакет миноритарию и председателю правления банка Дмитрию Ерохину и аффилированным с ним структурам.

По словам первого зампреда ЦБ Алексея Симановского, в банке была дыра в капитале размером 35,5 млрд рублей, он оказался замешан в мошенничестве с выдачей фальшивых гарантий участникам госзакупок на десятки миллиардов рублей. «Я не знаю, что там случилось. Большой кассовый разрыв, сейчас с этим разбираются», — неохотно говорит Рудинская.

Осенью 2015 года наследники обратились за помощью к семье Винокуровых.

«Винокуровы — наши старинные друзья. Когда мы поняли, что сами не справляемся, обратились к Саше», — говорит Рудинская. «Елена попросила меня помочь решить проблемы компании. Через некоторое время я решил стать ее акционером», — говорит Винокуров. Структуру собственности и условия сделки Рудинские и Винокуров не раскрывают. По данным Forbes, сделка была безденежная — Винокуров получил 50% акций СИА и опцион на покупку оставшейся части.

По словам Рудинской, Винокуров сразу договорился с банками о реструктуризации долга и арест с ее имущества был снят. «Управление активами, структурирование сделок, инвестиции — это наша работа», — говорит Винокуров, добавляя, что сейчас все долги СИА обслуживаются вовремя. В ПСБ подтвердили, что в конце 2015 года с наследниками было подписано мировое соглашение, и сейчас оно исполняется в полном объеме.

Репик в начале 2016 года обсуждал с Винокуровым вопрос о задолженности СИА перед «Р-Фарм». «Наш диалог показал высокую степень понимания, и мы оба удовлетворены разговором, — вспоминает Репик. — Я даже пригласил Сашу присоединиться к «Деловой России».

Что будет с компанией дальше? «Наследники смогли удержать СИА, а Винокуров довольно энергично взялся за дело, — говорит Forbes совладелец «Фармстандарта» Виктор Харитонин. — Мне кажется, уже виден позитивный тренд: они декларируют, что будут и развивать свои заводы, и поднимать дистрибуцию. Никто на рынке не заинтересован, чтобы СИА легла».

С ноября 2015 года СИА возглавляет Сергей Пивень, бывший финансовый директор X5 Retail Group. Его рекомендовал Винокуров. Как сообщил Forbes президент Сергей Пивень, уже завершена полная реструктуризация долгов банкам-кредиторам, подготовлена программа оптимизации логистики и увеличения ассортимента. «Цель — возвращение в течение трех лет в тройку лидеров», — говорит он.

Пивень сидит теперь в кабинете Рудинского. Поговорив с Forbes, вдова звонит ему на сотовый, спрашивая разрешения показать журналистам кабинет мужа, где со временем будет его музей. Пивень не возражает.