Классическая олигополия: почему в России высокие проценты по кредитам - Мнения
$58.42
61.74
ММВБ2089.8
BRENT56.01
RTS1126.79
GOLD1252.99

Классическая олигополия: почему в России высокие проценты по кредитам

читайте также
Проще, быстрее, безопаснее: новинки банковских приложений 2017 года Александр Иванов (Waves Platform): «Технически ничто не мешает организовать государственное голосование на блокчейне» +741 просмотров за суткиДолго, дорого, плохо: топ-10 незадавшихся госстроек Дружеский кредит: краудлендинг для нишевых проектов Люди, а не банк: как решить проблему кредитования малого бизнеса Rusal решил продать акции на $1,7 млрд Пять прогнозов от Набиуллиной: «черные лебеди», раскрытие банковской тайны, повышение ставки ФРС +15 просмотров за суткиПять идей для инвестиций с разумным риском в 2017 году +5 просмотров за суткиРоссийские банки показали пятикратный рост прибыли в 2016 году Правительство решило передать банкам функцию выдачи российских и заграничных паспортов Международный арбитраж отклонил иск компании Дерипаски к Черногории Алло, микрокредит: зачем мобильные операторы выдают микрокредиты Кризис скорректировал мандат банков развития Долгосрочная ипотека: как избежать банкротства и обрести самостоятельность Что год грядущий нам готовит? Взгляд банковского аналитика Татарское домино: почему рушатся банки республики Мафия бессмертна. К вопросу о национализации Приватбанка Путин в послании Федеральному собранию: «Борьба с коррупцией — это не шоу» Вышли на овертайм: как генетики, Google и «Роснано» борются за вечную жизнь Эльвира Набиуллина: «По нашим оценкам, в следующем году наступит экономический подъем» Старая закалка: миллиардеры любят "кэш" и доходы от 30%
Мнения #банки 04.06.2013 08:09

Классическая олигополия: почему в России высокие проценты по кредитам

Владимир Милов Forbes Contributor
Герман Греф и Андрей Костин фото ИТАР-ТАСС
Главная причина «дорогих кредитов» не в жесткой денежной политике ЦБ

Смена руководства Центробанка снова актуализировала тему смягчения кредитно-денежной политики, чтобы сделать доступнее кредиты для российских предпринимателей. Наиболее ярко по этому поводу высказывался Олег Дерипаска, призывавший ЦБ «перестать бубнить суеверия». Да и сама Эльвира Набиуллина хотя и осторожно, но согласилась с возможностью смягчения денежной политики — иначе, как заметила сама новый руководитель ЦБ, «для нас станут нормой 2–3% роста».

За этими дискуссиями в стороне остается главный вопрос: а только ли денежно-кредитная политика виновата в дороговизне займов? Немного статистики: разрыв в процентных ставках для корпоративных заемщиков в России и Европе составляет сегодня около 10% годовых, притом что инфляция у нас выше примерно на 4 процентных пункта. Не многовато ли это — 5–6% годовых разницы в реальных процентных ставках для бизнеса?

Российские банкиры оправдывают эту разницу более высокой стоимостью привлеченных средств и страновым риском. Но за этой красивой риторикой скрывается и другая часть истории — извлечение банками повышенной маржи и чересчур высокие операционные расходы (опять же относительно европейских показателей).

 

И причина такой вольной жизни банкиров стара и очевидна: слабая конкуренция. 

Доля 20 крупнейших российских банков в совокупных активах банковской системы составляет ровно две трети, из которых 50% приходятся на шесть крупнейших банков, контролируемых государством, — Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк, ВТБ24, Банк Москвы. На рынке корпоративных кредитов доля пятерки крупнейших госбанков еще выше: около 58%, из которых более трети приходится на Сбербанк. 

Мы сталкиваемся здесь с классической олигополией, да еще и под государственным крылом. Разумеется, процентные ставки по кредитам, формируемые в такой вопиющей ситуации, не могут считаться рыночными: налицо явный пример монопольного завышения цен на кредитные продукты.

В последние 15 лет регулирование банковской сферы, увы, сводилось как раз к мерам, уменьшающим конкуренцию. Все это время под лозунгами борьбы с «банковскими помойками» и укрепления стабильности шло укрупнение банков и ликвидация мелких игроков. Союзниками в этом вопросе были и государство, и владельцы крупных частных банков — опубликованные в начале 2000-х предложения РСПП по банковской реформе, по сути, ничего, кроме банковской консолидации, не предлагали. Госбанки особенно опасны для конкуренции: пользуясь административной протекцией, они намного агрессивнее навязывают рынку правила игры.

Сторонники сильной руки государства в экономике, жалуясь на дороговизну кредитов для бизнеса, призывают то к принудительному ограничению маржи банков, то к смягчению монетарной политики ЦБ. Но практически никто не поднимает руку на «священную корову» — не предлагает всерьез заняться демонополизацией банковской системы.

Политика демонополизации экономики вообще никогда не была в особом почете. ЦБ политику консолидации активно поощрял, поскольку ему, как регулятору, разумеется, проще иметь дело с ограниченным числом крупных игроков. Точно по такой же логике Минфин с традиционным презрением относился к мелким налогоплательщикам, постоянно создавая для них новые сложности, как, например, недавнее повышение страховых взносов для индивидуальных предпринимателей, которое уже привело к закрытию сотен тысяч ИП.

 

Причины высоких кредитных ставок в России вовсе не только в «суевериях» ЦБ и ненормально высокой инфляции (о причинах которой отдельный разговор), а прежде всего в олигополизации банковского сектора, позволяющей банкам брать с заемщиков чрезмерно много.

Конкуренция в банковском секторе могла бы решить эту проблему, и не нужно заниматься централизованным регулированием банковской маржи. Для начала нужно принять твердую программу разукрупнения и приватизации государственных банков. Пора признать, что делать в этом секторе государству нечего: доминирование госбанков (формальный отсчет которого можно, наверное, вести с покупки Гута-банка ВТБ в 2004 году) не сделало кредиты доступнее. Давайте признаем этот государственно-банковский эксперимент неудачным.