Кризисный формат: почему растет влияние «большой двадцатки» | Forbes.ru
$59.14
69.73
ММВБ2131.91
BRENT62.74
RTS1132.45
GOLD1292.57

Кризисный формат: почему растет влияние «большой двадцатки»

читайте также
+1775 просмотров за суткиОбуздание инфляции: рост цен больше не будет источником дохода +542 просмотров за суткиПочти стабильный: экономисты прогнозируют ослабление рубля на 2,5% в год +120 просмотров за сутки«Вызов для меня сам по себе является мотивацией». Forbes сыграл в Го с председателем ВЭБа +185 просмотров за сутки4% и $44 за баррель: ЦБ ждет ускорения инфляции и снижения цен на нефть в 2018 году +2285 просмотров за суткиРоссия — не Москва. Почему в нашей стране одни регионы бедные, другие богатые +61 просмотров за суткиПланы Путина. Президент написал колонку об отношениях со странами Азии +31 просмотров за суткиНовый барометр ЦБ: почему регулятору вредно читать новости +27 просмотров за суткиЧерный список. Какие российские компании попали под новые санкции Украины +12 просмотров за суткиПозитивная стагнация: промышленность обречена на слабый рост +6 просмотров за суткиА если снова кризис? Минфин занижает расходы и будущие доходы бюджета +38 просмотров за суткиПрирода богатства и причины бедности: как ограбить неимущих или очерк о приватизации +14 просмотров за суткиЦБ страшнее: банкиры боятся роста доли госучастия на рынке больше западных санкций +19 просмотров за суткиНа службе Родине: государство остается главным работодателем +7 просмотров за суткиНалоговый кодекс и золотой стандарт. Что мешает Америке на пути к процветанию +1 просмотров за суткиПолитика невмешательства. Как Россия готовится к новым санкциям США +9 просмотров за суткиПлан для Путина. Уровень жизни важнее ВВП +1 просмотров за сутки Авто-техно-видео: что растет в 2017 году +4 просмотров за сутки«Ура, нам не повысят налоги!» — в Думу внесен проект бюджета на три года +3 просмотров за суткиПолитическая преграда. Как строят «стену Трампа» между Мексикой и США +3 просмотров за суткиСтраховка от девальвации: какая экономическая политика нас ждет +3 просмотров за суткиМагия подсчетов. Тормозят ли «зеленую» энергетику колоссальные субсидии в сырьевой сектор

Кризисный формат: почему растет влияние «большой двадцатки»

Федор Лукьянов Forbes Contributor
фото AP
У G20, призванной реагировать на экономические кризисы, нет иного выхода, кроме как обретать политическое измерение

«Большая двадцатка» своим рождением обязана кризисам: сначала азиатскому 1997 года, когда этот формат появился на уровне министров, а потом мировому финансовому 2008-го. «Двадцатка», спешно собранная на высшем уровне по инициативе Джорджа Буша, выполнила функцию психотерапевта для рынков. С тех пор фокус внимания — глобальная экономика, деньги, торговля.

Сейчас G20 переживает быструю трансформацию — из чисто экономического во все более политический орган. Не потому, что так решили, а сама по себе — вследствие логики всеобщего развития.

Оказалось, что политика в современном мире — куда более определяющий фактор развития экономики, чем представлялось на заре современной глобализации.

В осеннем выпуске журнала Foreign Affairs экономист Ручир Шарма из Goldman Sachs обратил внимание на то, что фондовые рынки стали невероятно чувствительны к политической конъюнктуре, особенно к фактору личного лидерства. Это частное проявление общей тенденции. Политические ожидания как бы отсоединяются от экономики, споря с Карлом Марксом и Адамом Смитом.

Важнейшим фактором экономической нестабильности в мире становится политическая неупорядоченность, то, что после окончания холодной войны так и не появилось устойчивое мировое устройство. Одно время думали, что экономическое переплетение его и обеспечит. Но нет, доказательством чему — плачевное состояние мировой системы, каскад опасных коллизий без малейшего понимания, как их решать.

Глобализация не устранила геополитическое соперничество и противоречия между крупными державами, как надеялись четверть века назад.

А если взаимозависимость не предотвращает конфликты, то она их усугубляет, урон становится всеобщим.

События 2014 года — тому свидетельство. Санкции и взаимное давление пагубны для экономики. И для атакующей, и для обороняющейся стороны. Однако политическая логика преобладает, азарт противостояния берет верх. По причине тесной взаимосвязи всего и вся эффект ощущают и те, кто к конфликту отношения не имеет. Они ведь тоже часть общей экономики. У «большой двадцатки», призванной реагировать на экономические кризисы, нет иного выхода, кроме как обретать политическое измерение. Тем более что у нее есть предпосылки занять место наиболее влиятельного органа глобального регулирования.

Совет безопасности ООН страдает пороком, который не исправить: он недостаточно представителен и отражает расстановку мировых сил образца 70-летней давности. С этим ничего не сделать. Реформа Совбеза — расширение, наделение новых стран правом вето, изменение процедуры — возможна только с согласия нынешней «большой пятерки». Она же перемены никогда не одобрит, ибо не было прецедента, чтобы державы добровольно делились привилегиями, которыми законно обладают.

Но даже если случится чудо и постоянные члены СБ захотят расширить элитарный клуб, в рамках Генассамблеи нереально договориться, кто его пополнит. По географическому признаку? По населению? По политическому весу? По размеру экономики? Шансов на скоординированный подход нет. Прежний-то состав «высшей лиги» формировался по итогам мировой войны, вопросов не возникало — победители решают. А как без войны?

Еще один орган, претендовавший на роль «мирового правительства», — G8. Ее отменили, России там больше не будет. А тогда это не более чем западный клуб. Крайне влиятельный, но, естественно, никем за его пределами не признаваемый в качестве начальства.

«Двадцатка» — орган произвольный, но логичный. Два десятка крупнейших экономик — понятный критерий. Само собой получилось, что набор репрезентативный. Страны и развивающиеся, и развитые. И технологические, и сырьевые. И демократические, и авторитарные. Все основные культуры и религии. Полное региональное представительство — от Крайнего Севера до юга Тихого океана. Формальной легитимности нет, но неформальная признается.

В G20 никто не может диктовать: взгляды разные, а равны все не по уставу, а по факту. Неоднородность состава обеспечивает возможность маневра и коалиций.

В 2013 году «двадцатка» внесла весомый вклад в мировую политику. Горячая дискуссия за ужином в Санкт-Петербурге, когда мнения разделились пополам, и 15-минутный разговор на полях Путина и Обамы предотвратили интервенцию в Сирии. Это один из очень немногих примеров того, что современные проблемы можно решать, а не только создавать.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться