Как борьба за справедливость в России невольно становится политической | Forbes.ru
$58.75
69.52
ММВБ2140.8
BRENT62.30
RTS1147.92
GOLD1257.75

Как борьба за справедливость в России невольно становится политической

читайте также
+18 просмотров за суткиГостайна против санкций. Силовикам и госкомпаниям разрешили засекретить данные о поставщиках Сажать или нет: как наказывать бизнесменов за преступления в экономике +4 просмотров за суткиТандем налоговиков и следователей. Как бухгалтерские и налоговые ошибки могут привести в тюрьму Английский прецедент: лондонский суд грозит российским бизнесменам неприятностями Не много ли силы? За 15 лет число силовиков выросло более чем вдвое Оттепельный мираж: как борьбу с «перегибами» приняли за либерализацию Итоги года: кого из чиновников и силовиков задержали в 2016 году +2 просмотров за суткиКаток и телевизор: антикоррупционные итоги 2016-го года Пробуждение силы: кому выгодны антикоррупционные расследования +1 просмотров за суткиПочему в России недоступна информация о преступлениях +4 просмотров за суткиЧто неладно с новой российской «большой приватизацией» Государство-мафия: возникнут ли в России новые «силовые предприниматели» «Офшорная психология»: почему «Роснефти» разонравилось быть госкомпанией Эрдоган в гараже: чем грозит борьба с экономической тенью Не готовы к обороне: почему России невыгодно воевать Глеб Фетисов: "Уже сам факт покупки банка приравнивается к мелкому хулиганству" Полицейский и жандарм: создание Нацгвардии хорошо вписывается в российскую правоохранительную систему Счет и меч: исчезнет ли силовая олигархия Китайское предупреждение: как будут закрывать Рунет Теория Бастрыкина: как покончить с внутренними врагами Путин выступил — что сделано: итоги прямой линии

Как борьба за справедливость в России невольно становится политической

Яна Яковлева Forbes Contributor
фото Коммерсантъ
Изменение делового климата уже вряд ли возможно без политических изменений

Недавно я пришла в спортзал не вечером, как обычно, а в полдень. Оказалось, что мужчин в зале гораздо больше, чем вечером. Почему они не на работе, интересно? Улыбнулась, вспомнив про советскую комиссию по тунеядцам. В кофейне оказалась та же картина. Никто никуда не торопится. Что у них с бизнесом? Могу предположить: тишина. Нет новых клиентов, нет развития. В удачном варианте — бизнес продан. Можно пойти в спортзал. 

Причин такой «безработицы» много, но об одной из них недавно напомнил Алексей Кудрин. Следственный комитет стал в последнее время главным фактором инвестиционного климата. И речь тут не только про СК, речь о системе, работающей на подавление любой инициативы.

 

Создала бы я компанию сегодня? До какого «потолка» она могла бы развиваться?

Мне кажется, «потолок» у нас слишком низкий по сравнению с развитыми странами. В разговоре с одним американским бизнесменом я как-то затронула тему инвестиций в Россию. Он ответил, что после новостей вроде приговора Pussy Riot или Навальному, средний западный бизнес не придет в Россию. А еще есть приговор учителю Илье Фарберу, есть тысячи дел, о которых никто не пишет. 

Недавно я участвовала в работе круглого стола, организованного Комитетом гражданских инициатив — его как раз возглавляет Кудрин. Юристы и бизнесмены пытались понять, как изменить правоприменение, так сильно влияющее на экономическую деятельность. 

Можно идти обычным путем и добиваться изменений в законодательстве. Понятно, что сейчас там немало «закладок», позволяющих следователям и судьям трактовать действия обвиняемого так, как им нужно. Например, в Уголовном кодексе понятие «имущество» общее, подробного описания нет. Значит, неизвестно, какие действия с «имуществом» легальны, а какие криминальны. Для следствия главное — какие действия с имуществом являются преступными. Между тем в Гражданском кодексе это понятие детализируется несколькими статьями и включает в себя вещи или их совокупности, деньги и ценные бумаги, имущественные права, имущественные обязательства. Для каждого определения имущества свой набор действий, который можно с ним производить. Если бы Уголовный кодекс опирался на понятия гражданского, да и налогового законодательства, не было бы этой «широты взгляда» на конкретные, уже описанные в законодательстве экономические понятия. 

То же относится и к таким понятиям, как «ущерб». В уголовном правоприменении — это вся выручка, сумма сделки, в которую входит и себестоимость товара, и прибыль предприятия. Следствие считает ущербом все: и деньги, затраченные на закупку и транспортировку товара, и налоги, и прибыль. Типичный пример — дело «Кировлеса». Гражданский же кодекс ущербом считает только подтвержденные расходы, произведенные потерпевшей стороной. Такая же разница в отношении к лицам, принадлежащим к коммерческим организациям. Для уголовной юстиции это подельники, соучастники преступления, организованного преступной группой.

 

То есть само участие в бизнесе считается отягчающим признаком. 

За годы суды выработали практику, которая в части рассмотрения экономических дел противоречит Гражданскому кодексу. От такого правоприменения нельзя застраховаться внимательным отношением к закону, невозможно выстроить бизнес так, чтобы никто не мог придраться. Что разрешено в одном законе, в другом считается преступным деянием. Так почему бы не объединить два таких важных кодекса, не «перевести» статьи УК на более современный язык Гражданского кодекса? Тогда и судьям, не имеющим экономического образования, будет легче отличить сделку от преступления.

Но найти общий язык с властью вряд ли получится. Крайне умеренная либерализация экономических статей УК, проведенная при президенте Медведеве, уже стала предметом интереса Следственного комитета. Юристов и экспертов, готовивших поправки, вызывают на допросы, пытаются приписать им корыстный интерес. Какое уж тут взаимопонимание. 

Пора понять, что изменение среды — вопрос не только юристов. Это политика. Итоги выборов в Москве и Екатеринбурге показали, что избирателей не устраивают отношения власти и общества. С одной стороны, пока это небольшое число граждан. С другой — это тот средний класс, который мог бы развивать страну. Ведь инвестировать — значит верить в сохранность собственности. Это значит доверять власти. Пока же на потребности среднего класса власть отвечает чередой сомнительных приговоров.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться