Запрети меня нежно: как Россия стала идеальной площадкой для художников - Мнения
$58.8
65.81
ММВБ1860.39
BRENT45.98
RTS992.84
GOLD1244.96

Запрети меня нежно: как Россия стала идеальной площадкой для художников

читайте также
+366 просмотров за суткиКак Фурцева и Антонова привезли «Мону Лизу» в Москву +4 просмотров за суткиЗаработать на проблемы: благотворительный аукцион Phillips +9 просмотров за суткиКартинная галерея: 6 мировых шедевров в летних коллекциях 2017 года +3 просмотров за суткиВ Госдуму внесли законопроект об идентификации пользователей мессенджеров +10 просмотров за суткиПаттерн поведения: 5 главных модных орнаментов Топ-5 майских арт-событий +15 просмотров за суткиБесценные полотна: миллиардеры помогли Christie’s заключить сделки на $448 млн +5 просмотров за суткиВласти займутся регулированием похожих на СМИ интернет-сервисов +1 просмотров за сутки10 самых дорогих художниц Совдепа: рейтинг Forbes Woman Амазонки и революция: главные героини социалистического модерна +1 просмотров за суткиДрама на $100 млн: история коллекционера Георгия Костаки +63 просмотров за суткиИскусства ради: почему в коллаборации Louis Vuitton и Джеффа Кунса принты с чужими картинами +8 просмотров за суткиТоп-5 арт-событий апреля: Серебрякова, Дали и датский дизайн +6 просмотров за суткиTate в дыму: проект BMW Tate Live +8 просмотров за суткиЧто творят: умные ответы на глупые вопросы о современном искусстве +6 просмотров за суткиНайти своего Ван Гога: о муках и радостях коллекционера Дом быта: агитационная мебель, плакаты, фарфор и холодильник в галерее «Эритаж» Посадили траву: новое прочтение «Леса» Островского +1 просмотров за суткиЧто покупать на аукционах: советы Christie's +3 просмотров за суткиВ Париж по делу срочно: выставки, ради которых стоит отправиться в столицу Франции +11 просмотров за суткиТетради цифровой эпохи: куда инвестировать на рынке онлайн-образования

Запрети меня нежно: как Россия стала идеальной площадкой для художников

Игорь Порошин Forbes Contributor
Претензии ортодоксов к «Тангейзеру» подхлестнули интерес к постановке Тимофея Кулябина Фото Александра Кряжева / РИА Новости
Неприятно, что власть огрызается на художника, поучает его. Но в тысячу раз хуже, когда этого вовсе не происходит

Юный театральный режиссер Тимофей Кулябин ставит оперу Рихарда Вагнера «Тангейзер» в Новосибирске. Сценическое действие возмущает религиозные чувства ортодоксальной общественности города. Прокуратура возбуждает дело об «умышленном публичном осквернении религиозной и богослужебной литературы и предметов почитания», однако вскоре его прекращает. «Тангейзер» идет в Новосибирске с неизменными аншлагами, а Кулябина приглашает Большой театр для постановки «Дона Паскуале» Гаэтано Доницетти.

Фильм Андрея Звягинцева «Левиафан» не получает прокатного удостоверения. Формально из-за присутствия ненормативной лексики. На самом деле это кино не нравится министру культуры Владимиру Мединскому. В связи с «Левиафаном» он произносит знаменитые теперь слова про «Рашку-говняшку». В итоге картину показывают в 638 кинотеатрах страны (число копий развлекательного фильма).

Арт-группа Pussy Riot устраивает панк-молебен в московском храме Христа Спасителя. Суд приговорил двух участниц акции к двум годам лишения свободы. Мария Алехина и Надежда Толоконникова были выпущены по амнистии за два месяца до истечения тюремного срока. Во время турне по США они стали участницами практически всех знаменитых телевизионных шоу, снялись в сериале «Карточный домик».

До сих пор все попытки разгадать загадку большого искусства с точки зрения общественного устройства заканчивались ничем. Пушкин и Толстой писали в условиях официальной цензуры, стократно более определенной, чем сегодняшняя — потайная и стыдливая. Эйзенштейн — возможно, главный русский художник ХХ века — умудрился снять вторую часть «Ивана Грозного» при Сталине. С другой стороны, в 1990-е — время, как теперь принято считать, абсолютной свободы (в том числе искусства от какой-либо идеологии) — было придумано не очень много по-настоящему талантливого. А уж такого, что могло приблизиться в вечности к «Ивану Грозному», «Евгению Онегину» или «Анне Карениной», — совсем ничего.

Зато более или менее очевидно, какие общественные условия необходимы искусству актуальному, которое, скорее всего, не переживет свое время, однако необходимо современникам как воздух, вода, еда, посиделки в кафе, красивая мебель и путешествия. Такому искусству нужны относительно свободные нравы и свободное развитие товарно-денежных отношений. В этих условиях искусство является частью культурного слоя. Он тем объемнее, чем более развита цивилизация. Вот почему, скажем, Венгрия нам кажется более «культурной» страной, чем Румыния. Хотя румынский кинорежиссер выигрывал «Золотую пальмовую ветвь» Канн, а венгерский — никогда.

Актуальное искусство питается сегодняшним днем. Оно сканирует скорее поверхность, чем глубину. Оно ищет видимые раны, открытые конфликты. И само стремится быть частью этих конфликтов. Ему показаны барьеры и ограничения. Если эти барьеры неощутимы, то современный художник выстраивает их сам, чтобы затем их разрушить, как это делает, скажем, английский художник Бэнкси.

Если видимых ран нет, то художник в буквальном смысле расчесывает их на себе, как Марина Абрамович.

Есть в сердитой позе современного западного художника что-то безмерно нелепое. Он похож на капризное дитя, сердитое на то, что родители ему все позволяют. В этом смысле удел современного русского художника завиден. Пафос его борьбы не кажется нарочитым, а градус критики — завышенным. Ставки в его игре высоки, поскольку можно больно получить по голове от того, кому эта игра не нравится. Это ощущение риска и создает то идеальное поле напряжения, в котором рождается искусство сегодняшнего дня, где остроумному творцу противостоит угрюмый, подозрительный, обидчивый «охранитель» (неважно кто — госчиновник, депутат или доброволец в папахе).

Но слово «игра» все равно оказывается в этом ряду ключевым. Потому что игра эта ни разу не смертельная, как свидетельствует приведенный перечень самых резонансных приключений искусства в России. Даже в случае с Pussy Riot 22 месяца в заключении, при всей драматичности этого опыта, никак не тянут на инсценировку расстрела и четыре года сибирской каторги Достоевского.

Мы можем уже говорить о первых зрелых плодах ситуации, когда искусство берет на себя критическую функцию.

Это прежде всего сценические искусства — успех «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова и театрального режиссера Константина Богомолова с его сатирическим, фельетонным прочтением классических текстов. Неприятно, конечно, что власть огрызается на художника, поучает его. Но в тысячу раз хуже, когда этого вовсе не происходит. Когда до искусства никому дела нет (так было в 1990-е) или когда на него смотрят с приветливым равнодушием, как на сертифицированного юродивого (так происходит на Западе). Это убивает живое искусство не так жестоко, как Сталин с Мао. Но результат, в общем, тот же.