Приговор модернизации Медведева: кто «съел» Суркова?

Фото ИТАР-ТАСС
Почему покинул правительство «великий комбинатор» российской политики

Есть такой анекдот давних времен. Глядя на обстрелянные на проспекте Руставели в Тбилиси здания, прохожий спрашивает: «Кто архитектор?» — «Архитектор? Китовани». Если кто забыл, Тенгиз Китовани участвовал в свержении Звиада Гамсахурдиа и по ходу дела несколькими залпами слегка изменил облик грузинской столицы. Был он, правда, не архитектором, а художником и скульптором. Потом его арестовали за организацию незаконных вооруженных формирований. Так и Владислав Сурков. Кто архитектор этой политической системы, на фасаде которой видны следы пуль и снарядов, пота и слез «Наших» и «Местных»? Сурков. Кто «съел» Суркова? Построенная им же система.

В отставке Суркова можно найти тысячу смыслов.

Как и в его фамилии, пригодной для диссертаций политических семиологов. Да и то с исследованием не справился бы даже Ролан Барт, задумай он писать продолжение своих «Мифологий»: столь многозначен и в то же время настолько пуст символ российской византийской политики постельцинских лет.

Да, наверное, в каком-то смысле отставка Суркова — добровольная, принудительная, добровольно-принудительная ли — это еще один признак ослабления позиций Дмитрия Медведева, человеком которого не сразу, но все-таки стал «великий комбинатор» российской политики. Да, отставка Суркова — это отчасти конец эпохи инноваций в том смысле, в каком они понимались при Медведеве, в значении поверхностной гаджетной модернизации. Да, витиеватые методы партстроительства и изощренные способы политической борьбы, исповедуемые «архитектором» и естественным образом названные «сурковщиной», отметены Вячеславом Володиным, человеком в политике прямым, как шпала Байкало-Амурской магистрали. Хотя цели и задачи те же, а по дороге к ним щепки как летели, так и летят.

Но, думается, причины отставки прозаичнее и ближе к соцреализму, чем к мистическому реализму, адептом которого стал автор «Околоноля» и «Машинки и Велика».

Возможно, Сурков не слишком адекватно разруливал процессы в аппарате правительства, будучи его руководителем. А это целый материк внутри системы, живущий по отдельным правилам и тяжелый в управлении. И здесь в большей степени подходили для этой должности или комбинаторы советской закалки вроде Владимира Квасова и Владимира Бабичева, или стойкие оловянные солдатики чистой бюрократии типа Игоря Шувалова. Вероятно, даже та апология системы, которая легла в основу выступления Суркова в Лондонской школе экономики, оказалась чрезмерно вольной. Не исключено, что под запретом была и сама возможность перепалки с Владимиром Маркиным — нечего показывать всем, что система немонолитна. Об этих правилах Сурков и сам должен был знать, потому что при нем постов лишались люди, ставившие под сомнение единство дуумвирата Путин — Медведев.

То есть причины скорее всего не политические, а аппаратные. Хотя, перефразируя старика Клаузевица, аппаратная политика — продолжение большой политики иными средствами. Впрочем, и средства те же самые — отставки и назначения.

Когда происходят отставки такого рода, принято говорить, что ушла эпоха.

Здесь никакая эпоха не ушла.

Да и «архитектором» в подлинном смысле Суркова назвать трудно. Потому что у персоналистской системы может быть только один архитектор — сама персона, то есть Владимир Путин. И если система, по словам Владислава Юрьевича, к чему-то там адаптировалась, в том числе к рассерженным горожанам, то в этом заслуга исключительно Путина, а не его окружения, его комбинаторов, его челяди, к прихотливым вязям интриг которых он, судя по всему, относился со снисходительным презрением. Ибо они считали его материалом, а Путин не материал, он сам себе скульптор.

В общем, «велик» разбился о «машинку», в создании которой Сурков принял участие в качестве главного инженера. Но система так устроена, что оставляет при себе только генерального конструктора. Раньше бы главного инженера просто расстреляли бы как утратившего доверие. Нынче времена вегетарианские: человек с таким талантом, как выразился пресс-секретарь, президента, работу себе найдет.

А уж если бы он написал мемуары… Это было бы посильнее «Околоноля». Погорячее той температуры, при которой, в том числе благодаря усилиям Суркова, неудавшегося графа Уварова наших дней (да и сам граф в итоге оказался неудачником), «хранят» сегодня российскую политику.

Новости партнеров