Российская экспансия: между СССР и Саудовской Аравией

фото AFP
Опасным для власти пассионариям всегда можно найти работу за рубежом

Введение предоплаты на газ для Украины оказалось более реальным, чем ввод российских войск. Вероятность силового вмешательства пока остается. Но, похоже, в украинской партии Россия играет не в Советский Союз, а в Саудовскую Аравию. На кону не столько геополитические, сколько геоэкономические бонусы. И усиление переговорных позиций в глобальном энергетическом торге для Кремля важнее территориальных приобретений.

Те, кто объяснит подобное целеполагание корыстолюбием элит, будут правы лишь отчасти. И дело не в том, что каждая нация имеет ту элиту, которую заслуживает. Ведь даже закоренелые ястребы не в состоянии предложить такую идеологию экспансии, которая позволяла бы, с одной стороны, сплотить народ, а с другой — дезавуировать чисто обывательские опасения. Ни евразийство Александра Дугина, ни «русский мир» в редакции «Спутника и погрома» на эту роль не годятся. Точнее, любая попытка официального использования этих знамен чревата серьезными межнациональными конфликтами уже в самой России. А продолжать войну при наличии такого неспокойного тыла —- значит обречь себя на тотальное поражение.

Какой бы скепсис ни вызывал мем про «американский образ жизни», но у Штатов есть тот соус, под которым Белый дом может скармливать избирателям даже крайне рискованные и потенциально весьма болезненные внешнеполитические решения.

У Кремля такой «приправы» нет.

Кнут» в виде «силового мониторинга» для элит и пряник в виде щедрых бюджетных вливаний для населения не считаются. Количество пряников на фоне стагнации и санкций и так стремительно сокращается, а война их сделает еще дефицитнее. Что до кнута, то и с ним далеко не все в порядке — свидетельством чему загадочное самоубийство бывшего замначальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) генерала Бориса Колесникова.

Едва ли не единственное, что без всяких «добавок» могло бы оправдать новую масштабную войну в глазах подавляющего большинства россиян, — это защита от наступающего хаоса и стремление навести элементарный порядок в сопредельном failing state. Собственно, идею порядка можно считать базовой для отечественной государственности. Российская империя упорядочивала Сибирь, Кавказ и Среднюю Азию. А Сталина, несмотря на все его злодеяния, почитают, потому что «при нем порядок был». И не потому ли советский вождь рассорился с жаждущим перманентного революционного хаоса Львом Троцким, но до поры до времени находил общий язык с Адольфом Гитлером?

Наконец, в современной России политическое долголетие Владимира Путина связано с общественным запросом на стабильность ничуть не в меньшей степени, чем с зачисткой партийного и медийного пространства. Точнее, трудно предположить, что эта зачистка увенчалась бы успехом, не сумей Кремль удовлетворить упомянутый запрос. И как раз силы, неудовлетворенные темпами «упорядочивания», с наибольшим трудом поддавались «асфальтированию». Возможно, это связано с их далеко не либеральными взглядами, умением рекрутировать молодежь или даже поддержкой со стороны ряда представителей элиты. Так или иначе, но националисты — а речь идет о них — из главной угрозы для Кремля в конце «нулевых» превратились чуть ли не в основную его неофициальную опору в начале украинского кризиса, а теперь вновь рискуют стать проблемой, даже почище той, что была во времена «Манежки».

Парадоксально, но сторонники «русского порядка», став вдохновителями и военными наставниками украинских федералистов, лишили Кремль ключевого аргумента в пользу «упорядочивающего» вторжения. Поскольку избрание политтехнолога на пост премьер-министра самопровозглашенной республики по сути мало чем отличается от назначения телеведущей заместителем секретаря Совета национальной безопасности и обороны. В качестве троллинга «майданократии» подобные кадровые решения вполне уместны. В качестве идеологического обеспечения военной операции и неизбежно сопутствующих ей человеческих жертв — вряд ли.

В то же время нельзя не согласиться с наблюдателями, которые разочарование участников «русской весны» считают не менее опасным, чем их триумф.

Участие в боевых действиях сильно меняет психику человека и его подходы к решению различных спорных вопросов. А в сочетании с обидой на «предательство» со стороны российских властей эти метаморфозы могут дать гремучую смесь.

И вот здесь стоит вновь вернуться к Саудовской Аравии. Было бы слишком опрометчиво зачислить всех полевых командиров, воюющих в Сирии или Ираке, в горячие поклонники дома Сауда только на том основании, что они вольно или невольно действуют в интересах Эр-Рияда. Скажем больше: окажись они на Аравийском полуострове, королевскому семейству пришлось бы так же несладко, как сейчас приходится Башару Асаду или иракскому премьеру Аль-Малики, невзирая на принадлежность к разным течениям ислама.

Но, видимо, в том и заключается секрет сохранения богатого авторитарного режима, чтобы у способных его поколебать пассионариев всегда находились дела за рубежами.

Причем, эти «дела», вне зависимости от мотивации тех, кто их совершает, неизменно способствуют ослаблению конкурентов, а следовательно, укреплению упомянутого режима.

Судя по всему, без использования этого саудовского «ноу-хау», Кремлю просто не удастся минимизировать все риски, связанные с Украиной. К тому же, стремительно развивающийся иракский кризис и весьма вероятная угроза прекращения нефтяных поставок со Среднего Востока делает европейских контрагентов «Газпрома» и «Роснефти» гораздо более сговорчивыми, чем пару недель назад.

Но склонность petro-state укреплять свои конкурентные позиции столь неоднозначным способом, а главное — его тиражируемость, неизбежно приведет к финальной битве между сильнейшими игроками. А в ней уже победит тот, кто сможет предложить более привлекательную идеологию. Ведь нефтедолларов у них будет примерно поровну.

Новости партнеров