Начну издалека. На одном обсуждении поправок в Уголовный кодекс, которые по идее их разработчиков должны были облегчить жизнь рядовому отечественному предпринимателю, возмутился представитель некоего силового ведомства: «Зачем ради трех статей кодекс менять?» Мне как участнику дискуссии стало как-то неловко. Пришлось возразить. Правда, не смог придумать ничего лучше, чем повторить заезженную пафосную фразу: «Изменения закона нужны не для статей, а для людей».
Тогда мне эти слова не понравились. Наверное, можно было придумать что-то более яркое и необычное. Но сейчас почему-то кажется, что по-другому возражать было нельзя.
Ведь если подумать, в этом вопросе как раз и состоит одна из коренных проблем наших доморощенных законодателей. К сожалению, очень часто законы пишутся не для людей, они разрабатываются для… даже сложно определить, для кого. Ну разве только для будущих поколений разработчиков поправок в эти законы.
Очень ярко эта ситуация проявляется в законодательстве о предпринимательской деятельности. В последнее время государство вновь вспомнило о малом и среднем бизнесе. С высоких трибун звучат слова о том, что без предпринимателей невозможно провести модернизацию. Все так. Но от слов необходимо переходить к делам, которые первоначально находят свое выражение в сухих фразах законов, указов и прочих казенных нормативных актов. И тут начинается самое интересное.
Начать хотя бы с текстов самих законов. На эту тему написано довольно много статьей. Поэтому добавлю лишь несколько фраз. Проблема непонятности законов не является чисто российской. Она есть и в других странах. Простые граждане жалуются: почему, не имея юридического образования, трудно с первого раза понять текст нормативного акта. Сложность нашей ситуации в том, что отдельные пассажи российских законов не понимают даже сами юристы, которых нанимают предприниматели!
Кстати, почему-то многие законы, написанные в 1990-х годах, отличаются ясностью и простотой изложения. Вспомнить хотя бы Гражданский кодекс. Что случилось с разработчиками законов в последние 10 лет, неизвестно. Но если открыть последние изменения в Закон об акционерных обществах, а уж тем более в Закон об обществах с ограниченной ответственностью, то может показаться, что некоторые предложения писались не в соответствии, а вопреки правилам русского языка. Иногда при прочтении наиболее заковыристого предложения длиною в полстраницы даже закрадывается мысль, а вдруг этот текст несколько раз перевели при помощи какого-нибудь модного онлайн-сервиса на китайский, потом на венгерский и затем снова на русский?
Но это еще полбеды. Другая проблема состоит в том, что, когда читаешь закон, а тем более пытаешься его исполнить, создается впечатление, что его авторы нисколько не задумываются над последствиями своего творчества для обычных предпринимателей. Вспомнить те же поправки в закон об ООО. Бог с ними, с многотысячными очередями в налоговые инспекции, которые были вынуждены отстаивать директора предприятий, чтобы зарегистрировать изменения в уставы. Тогда все не на шутку испугались, что компании, которые не сделают это до 1 января 2010 года, ждет принудительная ликвидация.
Обратимся хотя бы к процедуре отчуждения долей. Если раньше все делалось напрямую в налоговой инспекции, то теперь для того чтобы в обществе сменились участники, необходимо посетить нотариуса. Причем подготовив на порядок больше документов, чем прежде. Ведь нотариус должен тщательно проверить суть сделки, потребовать документы, на основании которых вы прежде купили свою долю, получить множество справок от участников сделки. Познакомиться с вашим супругом (супругой), ведь, оказывается, теперь его/ее согласие нужно не только для продажи, но и для покупки доли. Разумеется, делает все это нотариус отнюдь не безвозмездно.
Говорят, столь сложная процедура была установлена, чтобы бороться с рейдерами, которые захватывали компании добропорядочных граждан. Правда, принятие этого закона запоздало года на четыре. Времена, когда рейдеры активно потрошили ОООшки, меняя в них участников и директоров, канули в Лету за несколько лет до вступления в силу судьбоносных поправок. Остались, конечно, отдельные случаи, но как массовый этот способ передела собственности уже не применялся. Да и способ противодействия корпоративным стервятникам был избран чересчур экзотичный. Наверное, кто-то поставил себе галочку: приняли закон по борьбе с рейдерами. Только вот никто не подумал, что вместо рейдеров бедным участникам приходится бороться с собственными женами, убеждая посвятить субботний полдень не спа-процедурам, а визиту к нотариусу.
Казалось бы, мелочь все эти поправки в закон об ООО, но кто-нибудь считал, сколько времени предприниматели потратили на сбор бесчисленных бумажек по усложненной процедуре, а сколько предпринимателей закрыли свои компании, когда подобных законодательных «мелочей» стало чересчур много? Почему законы обязательно должны мешать бизнесу, а не наоборот — помогать ему развиваться?
О стремлении к законодательному идеалу, а также о других аспектах взаимоотношений власти, бизнеса и права пойдет речь в следующих записях. А пока просто добавлю, что в уже «поправленный» Закон об ООО через несколько месяцев после его принятия пришлось еще раз вносить поправки. Может, действительно законы пишут лишь для того, чтобы потом их изменять?
[processed]