Академическая задолженность: что принесет вузам финансовая свобода

Антон Табах Forbes Contributor
фото Photoxpress
Университеты скоро получат возможность выйти на долговой рынок, но едва ли смогут ею воспользоваться

На этой неделе рейтинговое агентство Standard & Poor`s опубликовало отчет, в котором открывает глаза на новые для российских университетов возможности выхода на облигационный рынок — в качестве нового класса заемщиков.

Поводом стало то, что в результате недавней реформы бюджетного сектора многие российские университеты подпадут под действие ФЗ-83 (которым в последнее время пугают детей и их родителей, как предвестником платного среднего образования) и получат большую автономию. В новом статусе они смогут привлекать заимствования для улучшения академической инфраструктуры. Теоретически это — при ожидаемом сокращении государственных расходов на образование (около 10% в реальном выражении в ближайшие три года) и снижении притока новых студентов на дневное обучение (в связи с «демографическим провалом», который будет продолжаться как минимум восемь лет) — может способствовать решению проблемы недофинансирования инфраструктуры, строительству новых здании и оборудования. На основе оценок потребностей вузов в инфраструктуре S&P оценило объем возможных заимствований университетов на внутреннем рынке на уровне $600 млн (18 млрд рублей) в год.

При всей красоте этой идеи, ее реализация по многим причинам затруднена.

Во-первых, заимствования на публичном рынке явно не будут приоритетом даже для наиболее продвинутых вузов. Хотя бы потому, что даже выход на внутренний рынок потребует очень детального раскрытия информации о финансовом положении учебных заведений и руководстве. Финансы вузов прозрачностью не отличаются, у многих из них есть масса забалансовой активности с разнообразными дочерними структурами по аренде помещений и прочей хозяйственной деятельности, часто весьма далекой от образования. Это может вызвать массу вопросов у СМИ, контролирующих органов, студентов и преподавателей.

Выход на рынок потребует иного уровня организации финансового менеджмента и учета. Скорее уж, более простым и понятным способом действий для ректоров (особенно в продвинутых вузах) будет давление на государство с целью выбить финансирование или целевой грант, работа со спонсорами из бизнеса, увеличение числа программ дополнительного образования, наконец, продажа или аренда излишков площадей, которые есть у многих. А для покрытия кассовых разрывов или строительства зданий, проще будет обратиться в банк (автономные учреждения могут обслуживаться в банках, а не в казначействе), что не потребует раскрытия.

Во-вторых, инвесторы будут крайне подозрительно относится к новым эмитентам, не будучи уверенными, что очередная реформа не сделает их вновь из автономных унитарными росчерком президентского пера. Те же МГУ и СПбГУ после принятия соответствующего закона в 2008 году живут в режиме едва ли не более жестком, чем федеральные органы исполнительной власти. Даже в США, где университеты активно привлекают средства, объем рынка составляет жалкие по американским меркам $60 млрд — в том числе из-за сложной правовой структуры таких сделок, необходимости получения согласия попечительских советов и органов власти штатов.

Практически такую же сумму, $60 млрд, составляет объем эндаументов (фондов пожертвований, активно инвестируемых на финансовых рынках) всего трех первоклассных университетов — Гарварда ($32 млрд), Йеля ($19 млрд) и MIT ($8,5 млрд).

В-третьих, российское государство после 1998 года очень опасается долговой вакханалии. В свое время некомпетентность, слабое управление финансами и готовность лезть в сомнительные сделки привела к большим проблемам региональных бюджетов (вспомним печально знаменитый еврозаем Нижегородской области), после чего Минфин утверждает каждый выпуск региональных облигаций, не пуская на рынок потенциально проблемных эмитентов. Такую же осторожность проявляют и с одобрением гарантий по инфраструктурным облигациям. Не только аналитики рейтинговых агентств рассчитывают на господдержку в случае проблем, поэтому, скорее всего, мы увидим подзаконные акты, сильно ограничивающие заимствования автономных университетов. В конце концов, даже изначально автономное «Сколково», возглавляемое титанами фондового рынка, финансировало строительство кампуса через банковские кредиты в Сбербанке (позднее рефинансированном в ГПБ), а не на рынке.

Отчет S&P весьма интересен, но я бы не рассчитывал на получение кредитного рейтинга той же Высшей школой экономики или облигационных займов УрФУ им. Ельцина — и в ближайшие годы, и в будущем. Облигации университетов, видимо, останутся для наших широт экзотическим продуктом.

Новости партнеров