Бутырка-блог 2.0: сокамерники вместо телевизора | Forbes.ru
$58.45
69.25
ММВБ2145.98
BRENT63.10
RTS1156.75
GOLD1292.45

Бутырка-блог 2.0: сокамерники вместо телевизора

читайте также
Вышел январский номер Forbes +2 просмотров за суткиВсе о технологиях продления жизни — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad +1 просмотров за суткиВышел декабрьский номер Forbes Все об Алексее Улюкаеве — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad +1 просмотров за суткиСергей Романчук: "Если вы не знаете, откуда изымается прибыль, то, скорее всего, ее делают на вас" +1 просмотров за суткиЖизнь после «Копейки». Александр Самонов возвращается в ритейл Все о выборах президента в США — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Все о проблемных банках — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Вышел ноябрьский номер Forbes Все о бриллиантах — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Все о роботах — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Экс-сенатор Лебедев продолжит судиться с Вексельбергом и Блаватником за $2 млрд Советы для инвесторов — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Лекция Ольги Кузиной «Методом проб и ошибок: финансовые стратегии населения в 1991-2016» Все о хоккее — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Следственный комитет прекратил преследование Дмитрия Каменщика Как автодилеры справляются с кризисом Вышел октябрьский номер Forbes Все о выборах 2016 года — в бесплатном еженедельнике Forbes для iPad Скоростной режим: зачем американский миллиардер купил «Формулу-1» +3 просмотров за суткиСостав для энергетика: выходцы из РАО ЕЭС чаще других привлекают внимание силовиков

Бутырка-блог 2.0: сокамерники вместо телевизора

Алексей Козлов Forbes Contributor
Интернета в СИЗО нет, газеты надо выбивать с боем, а телевизор — смотреть без звука. Но чтобы понять, что происходит в стране, достаточно поговорить с товарищами по несчастью

Вчера Мосгорсуд отклонил жалобу на обвинительный приговор бизнесмену Алексею Козлову. Он отправился в колонию, а его защита подает прошение об условно-досрочном освобождении: большую часть 5-летнего срока предприниматель уже отсидел по отмененному приговору. Вот последняя его запись из СИЗО.

В последние несколько месяцев мой информационный мир резко сузился. В тюрьме запрещен интернет (на законодательном уровне), а Ольга не успела оформить июньскую подписку на газеты и журналы. Теперь работает моей пресс-службой, высылая мне все самое интересное вырезками. Еще шлют статьи друзья, благо электронные письма разрешены.

С подпиской на печатные СМИ происходит какая-то совсем большая беда. Их получение — серьезная проблема. Ольга успела с подпиской на май, однако, как оказалось, чтобы получить газету, заплатить деньги недостаточно. Почта России, так хорошо освоившая непрофильные виды бизнеса, в вопросах информационного обеспечения арестантов грудью стоит за стабильность. То есть просто не выполняет свою непосредственную работу.

Мне оформили подписку в ближайшем почтовом отделении. Увы, сам я на почту ходить не могу, это делает цензор нашего СИЗО. В нашем СИЗО («Водник») порядки достаточно четкие, и человек этот, цензор, очень ответственный. Однако, возвращаясь с почты, он раз за разом не приносил мне моих газет. Я попросил цензора выяснить, в чем дело, деньги-то за прессу заплачены. Ответ меня озадачил. Пообщавшись с работниками почты, цензор объяснил мне, что на почте газет на мое имя нет. Лишь получив квитки на подписку на мое имя, а до этого получив квитки от жены, цензор с большим трудом принес с почты подписку за несколько недель. Это, между прочим, происходит не в XIX веке и не в богом забытом уездном городе, а в столице модернизации.

Газеты — неплохой источник информации, но ведь хочется, прочитав интересную статью, найти ссылки на эту же тему, написать комментарий. Увы: интернет, по мнению наших законодателей, для арестантов вреден. Хотелось бы верить, что эту норму не распространят на обычных граждан.

У меня в камере есть телевизор, СИЗО оборудовано хорошей антенной, прием передач отличный. Это значительно комфортнее, чем самодельные антенны, которыми мы пользовались в Бутырке четыре года назад. Каналы у нас самые обычные, федеральные, как у большинства граждан. Если смотреть по утрам «Евроньюс», то интереснее всего читать бегущую строку, там может проскочить что-то любопытное. Очень забавно НТВ рассказало мне о подкупе манифестантов, вышедших в Москве на очередную демонстрацию «запутина», не напрямую: корреспондент упомянул митинг в Париже в поддержку Саркози, сообщив, что там, в отличие от Москвы, парфюм демонстрантам никто не раздавал.

Вообще при определенных навыках отечественным телевидением пользоваться можно. Главное — выключить звук и смотреть на картинку. А бегущую строку вообще нигде не редактируют и не цензурируют, там много чего можно уловить.

Новости о вопиющих правонарушениях со стороны сотрудников МВД, которые попадают в СМИ, напоминают скорее сводки с фронтов или отчеты о действиях боевиков. А сколько остается за кадром, здесь легко догадываются. Попадая в тюрьму, встречая людей, безвинно страдающих от действий коммерсантов в погонах, узнаешь много нового и интересного из будней нашей полиции.

За те четыре года, что я нахожусь в заключении, стиль их работы не изменился. Отличительная черта этого стиля — не поиск доказательств вины обвиняемого, а создание обвиняемому и его близким максимально некомфортных условий для жизни. Цель этих действий понятна: обвиняемому и его семье должно быть не до защиты. Им нужно создать максимальное количество побочных проблем, чтобы обвиняемый либо утонул в них, либо все подписал. Это стиль работы бандитских бригад, по недоразумению называемых полицией. Когда я в первый раз был арестован, сотрудники МВД изъяли всю документацию моей компании, учрежденной уже после возбуждения уголовного дела. Изъяли все личные документы, включая оригиналы свидетельств о собственности. Причем на эту собственность никто никаких арестов не накладывал. Моей жене с большим трудом и с грандиозным скандалом удалось получить эти документы почти через два года после моего ареста, когда я уже находился на зоне. Те истории, которые я узнал сейчас, говорят о том, что сотрудники полиции стали действовать еще циничнее.

Вот один пример. Согласно нормам УПК, обыск в жилище должен производиться только по разрешению суда. Единственное исключение, записанное в статье 165, — это, если вкратце, события чрезвычайного характера. У меня все обыски проходили по решению суда (и сопровождались, разумеется, грабежом и порчей имущества). Однако сейчас стало модным проводить обыски на основании постановления следователя, который, естественно, указывает на чрезвычайные обстоятельства. Следствие настолько уверено в своей правоте и настолько бесконтрольно, что им не составляет большого труда присваивать чрезвычайный характер самому обычному, рядовому обыску.

Такой чрезвычайный обыск проходил у моего нового тюремного знакомого А. Следственная бригада изъяла у него дома практически все, что блестело, включая обручальные кольца. На законный вопрос следователю, почему изъятию подлежат обручальные кольца, тот моментально ответил: «По вашей статье один из видов наказаний — штраф, у нас есть указания изымать все имущество обвиняемого до окончания суда».

Очевидно, что указание это незаконно. Во-первых, обеспечительные меры в виде ареста имущества в любом случае должен санкционировать суд. В УПК нет никаких лазеек для изъятия имущества ввиду чрезвычайных обстоятельств. Во-вторых, штраф должен выплачивать обвиняемый, когда его осудят. Почему же изымают обручальное кольцо его жены, подаренное ей 30 лет назад? И это еще не все: в ходе обыска были изъяты свидетельства о собственности на имущество родственников моего знакомого А., которое было приобретено задолго до наступления факта возможного преступления. Из дома выметается все, что представляет хоть какую-то ценность.

Родственники моего знакомого обратились к следователю, постановившему провести обыск, с требованием вернуть их личные вещи. Эти вещи ни при каких обстоятельствах не могут быть присвоены государством, поскольку не имеют к обвиняемому никакого отношения. Следователь, естественно, послал родственников далеко и надолго. Он говорит, что ничего никому не отдаст, и предлагает родственникам жаловаться на него в суд.

И правильно говорит — знает, что суды у нас не для граждан.

Да, забыл упомянуть одну пикантную деталь обыска, проведенную в доме А. В момент обыска А. уже был арестован на своем рабочем месте. Он обвиняется не в терроризме, и не в измене родине, и не в преступлении, связанном с применением насилия. В его доме находилось две женщины — его жена и дочь. Дом расположен не в джунглях Амазонки и даже не в хорошо охраняемом поселке где-нибудь в районе Рублевки, а в благополучном московском районе. Неприступных заборов и вооруженной охраны у него не было. Все эти обстоятельства, однако, не помешали следователю вызвать для силовой поддержки следственной бригады, проводящей обыск, 16 сотрудников спецназа. Все эти хорошо экипированные и вооруженные воины должны были охранять следователя от двух женщин, которые, естественно, испытали шок от появления вооруженных охламонов.

Весь этот маскарад, устроенный за наш с вами счет, имел только одну цель — морально сломить оставшихся на воле родственников. И чем, объясните мне, отличаются подвиги этих полицаев от подвигов полицаев времен войны, обученных воевать только с женщинами и детьми? Только полицаям времен войны платил враг, а этим — мы, налогоплательщики. Никакие бравые сериалы о неправдоподобных буднях ментов, которыми полно наше телевидение, не убедит людей, реально столкнувшихся с ментами, в том, что от них больше пользы, а не вреда. Эти геройские менты очень любят называть себя офицерами. Так вот: в царской России, откуда зачем-то ведет свою историю МВД, жандармы никогда не считались офицерами.

Закрыть
Уведомление в браузере
Будь в курсе самого главного.
Новости и идеи для бизнеса -
не чаще двух раз в день.
Подписаться