Поделиться
0
0

Опасное упрощение: как непонимание религиозных чувств порождает новые конфликты

Опасное упрощение: как непонимание религиозных чувств порождает новые конфликты
Историки привыкли рассматривать войну как неотъемлый признак становления цивилизации.Фото AKG Images / East News
Forbes публикует отрывки из книги «Поля крови» историка религии и бывшей монахини Карен Армстронг

Войны, терроризм, агрессивная нетерпимость, социальное насилие сопровождают человечество на протяжении всей истории. Виновата ли религия, которую все чаще в этом упрекают? Forbes публикует отрывки из книги «Поля крови», выходящей в издательстве «Альпина Нон-фикшн». Ее автор Карен Армстронг — один из самых авторитетных историков религии. После семи лет пребывания в католическом монастыре она отказалась от монашеского сана, получила диплом в Оксфорде и преподавала в Лондонском университете. В 1982 году перешла на положение независимого писателя и журналиста. Ее перу принадлежат более 20 книг, в том числе «История Бога: 4000 лет исканий в иудаизме, христианстве и исламе», «Будда», «Иерусалим: Один город, три религии» и «Битва за Бога: История фундаментализма».

Зависимость от насилия

На Западе ныне считают безусловным и самоочевидным, что религия по сути своей жестока. Как человек, который много выступает по религиозной тематике, я часто слышу, сколь много насилия и агрессии в истории религии. То и дело звучит коронная фраза: «Религия была источником всех основных войн в истории». Ее повторяют как заклинание телеведущие и психиатры, таксисты и ученые. А ведь фраза странная: не из-за религии вспыхнули последние мировые войны! И когда военные историки обсуждают причины военных конфликтов, они констатируют взаимосвязь многих социальных, материальных и идеологических факторов (и едва ли не главный из них — борьба за ограниченные природные ресурсы). Специалисты по политическому насилию и терроризму также убеждены: к жестокостям побуждает целый ряд причин. Однако негативный образ религиозной веры настолько въелся в секулярное сознание, что для нас в порядке вещей возлагать на «религию» ответственность за ужасы ХХ века.

Война с ее насилием и агрессией была необходима аграрным государствам. Ведь в таких государствах главные богатства — это земля и крестьяне, а значит, увеличить свои доходы царства могли лишь путем территориальных завоеваний. Без войн аграрной экономике было не обойтись. Правящему классу приходилось поддерживать контроль над крестьянскими сообществами, защищать пашни от агрессоров, завоевывать новые земли и безжалостно подавлять намеки на неподчинение. Одна из ключевых фигур в этой истории — индийский император Ашока (около 268–232 до н. э.). Потрясенный страданиями, которые его армия причинила восставшему городу, он проповедовал сострадание и терпимость, но армию распустить не смог. Ведь без солдат ни одно государство не выживет. А когда государства разрослись и война прочно вошла в человеческую жизнь, еще большая сила — военное могущество империи — стала казаться единственным способом сохранить мир.

Военное насилие столь необходимо для развития государств, а в конечном счете и империй, что историки рассматривают милитаризм как признак цивилизации. Говорят, что без дисциплинированных, покорных и законопослушных армий человеческое общество осталось бы на примитивном уровне или превратилось бы в бесконечно воюющие орды. Однако противоречие между мирными целями и жестокими средствами оставалось столь же глубоким, как и наш внутренний конфликт между порывами жестокости и сострадания. Дилемма Ашоки — это дилемма самой цивилизации.

В клубок противоречий была вовлечена и религия. Поскольку до Нового времени все государственные идеологии были пронизаны религией, война неизбежно приобретала сакральный характер. Более того, все основные традиции веры подстраивались под политические системы, в которых возникали; 

ни одна не стала «мировой религией» без патронажа военной машины империи, и в каждой традиции впоследствии появилась имперская идеология. 

Однако в какой степени религия способствовала насилию в тех государствах, с которыми она была неразрывно связана? В какой степени она несет вину за человеческое насилие? Ответ не столь однозначен, как следует из многих нынешних рассуждений на сей счет.

Мусульманская дилемма

Коран не содержит какого-либо сложного и нового учения (вроде византийских догматов), а лишь «напоминает» о том, как жить справедливо, и бросает вызов структурному насилию тогдашней Мекки: например, надо заботиться не только о своих интересах, но делиться имуществом с бедными и беззащитными, обращаясь с ними уважительно, как с равными. Мусульмане образовали умму (общину), которая стала альтернативой жадности и системной несправедливости. Впоследствии религию учеников Мухаммада назовут исламом, то есть «покорностью», ибо она требовала целиком покориться Аллаху; стало быть, мусульманин — это человек, «покорившийся» Аллаху. Однако поначалу новая вера называлась «очищением» (тазакка). Мусульмане призваны не наживаться за счет бедных, а брать ответственность друг за друга и кормить обездоленных. Вместо джахилии с ее вспыльчивостью культивировалась традиционная арабская добродетель хилм — терпимость, стойкость и милосердие. Заботясь о слабых, освобождая рабов и ежедневно (даже ежечасно) делая что-то доброе, люди верили, что постепенно обретают ответственный и сострадательный дух, освобождаются от эгоизма. В отличие от тех членов племени, которые мстили при малейшей провокации, мусульмане должны воздерживаться от мести, предоставляя ее Аллаху, и обращаться со всеми мягко и учтиво. В социальном же плане «покорность» ислама достигалась через умение жить в общине. Верующие обнаруживали свою глубокую связь с другими людьми. По преданию, Мухаммад сказал: «Никто из вас не может быть верующим, если не желает для ближнего того, чего желает себе».

Ко времени, когда третьим халифом стал Усман, зять Пророка (644–656 годы), в мусульманских войсках начались волнения и недовольство. Расстояния были столь огромны, что военные кампании изматывали, да и добычи доставалось меньше. Вдали от дома, вечно на чужбине солдаты были лишены стабильной семейной жизни. Это недовольство отражают хадисы, в которых начала складываться классическая доктрина джихада. Хадисами (сообщениями) называли рассказы о словах и поступках Пророка, не включенных в Коран. Мухаммад умер, но люди хотели знать, как он себя вел и что думал о таких вопросах, как война. Эти сказания собирались в VIII–IX веках и стали столь многочисленными, что непросто было отличить подлинные истории от явно подложных. Некоторые хадисы восходят к жизни самого Пророка, но даже сомнительные хадисы проливают свет на настроения в ранней умме, когда мусульмане осмысляли свой удивительный успех.

Исламские хасиды со временем начали придавать битвам духовное измерение, чего не было в КоранеМногие хадисы усматривали в войнах боговдохновенный способ распространения веры. «Я послан ко всем людям, — говорит Пророк, — мне заповедано сражаться, доколе люди не засвидетельствуют, что нет бога, кроме Аллаха». 

Строительство империй лучше всего идет, когда солдаты верят, что их труды полезны человечеству.

Убежденность в высшей миссии укрепляет ослабевающий дух. Заметно и презрение к слабакам, отсиживающимся дома: судя по всему, солдаты были недовольны теми мусульманами, которые получали выгоду от завоеваний, но не делили с ними тягот. Так, некоторые хадисы вкладывают в уста Мухаммада осуждение оседлой жизни: «Я был послан как милость и боец, а не купец и земле делец. Худшие люди уммы — купцы и земледельцы, которые не среди тех, кто серьезно воспринял религию». Другие подчеркивают лишения солдата, который ежедневно рискует жизнью и «построил дом, но не жил в нем; женился на женщине, но не имел связи с ней». Эти солдаты начинали отказываться от других форм джихада, например заботы о бедных, считая себя единственными подлинными джихадистами. Некоторые хадисы уверяли, что битва есть шестой столп ислама наряду с исповеданием веры (шахада), милостыней, молитвой, постом в месяц Рамадан и хаджем. Иногда утверждали, что биться даже важнее, чем всю ночь молиться у Каабы или поститься много дней. Подобные хадисы придают битвам духовное измерение, какого те не имеют в Коране. Большое внимание уделено интенциям солдата: сражается ли он за Бога или за славу и честь. Согласно Пророку, «исламское монашество — это джихад». Призвание к военной жизни отделяло солдат от мирных жителей. И как христианские монахи селились отдельно от мирян, так гарнизонные города, где мусульманские воины обитали отдельно от своих жен, ревностно соблюдая посты и молитвы, были своего рода монастырями.

Поскольку жизнь солдата в любой момент может оборваться, много размышляли о загробной жизни. Коран не содержит подробного описания конца времен, а о рае высказывается лишь поэтически. Но некоторые хадисы заявили, что завоевательные войны предвещают последние дни, и вложили в уста Мухаммада такие слова: «Вот, Бог послал меня с мечом, сразу перед наступлением Часа». Мусульманские воины описаны как элитный передовой отряд, ведущий битвы последних времен. Когда настанет конец времен, всем мусульманам придется оставить оседлую жизнь и присоединиться к войску, которое победит Византию и завершит завоевание Центральной Азии, Индии и Эфиопии. Некоторые солдаты мечтали о мученичестве, и хадисы дополняли христианской образностью краткие высказывания Корана о судьбе погибших в бою. Как и греческое слово «мартюс», арабское слово «шахид» означает «свидетель». Имелось в виду, что человек свидетельствует об исламе своей полной покорностью. Хадис перечисляет его небесные награды: ему не придется, как всем, ждать в могиле Последнего Суда, но он сразу взойдет к особому месту в раю.

В награду за тяжелую жизнь в армии мученик будет пить вино, носить шелковые одежды и наслаждаться радостями секса, которых лишал себя ради джихада. Впрочем, другие мусульмане, не столь преданные новому военному идеалу, считали мученичеством любую преждевременную смерть. Если человек тонет, гибнет от мора, пожара или несчастного случая, он также «свидетельствует» о человеческой бренности и о том, что полагаться следует не на человеческие институты, а только на безграничного Бога.

Ответ на современность

Чтобы лучше понять фундаментализм, рассмотрим историю одного из ранних таких движений. Оно возникло в Соединенных Штатах в ходе Первой мировой войны. Кстати, и само понятие было изобретено в 1920-е годы американскими протестантами, желавшими вернуться к основам (англ. fundamentals) христианства. Отход от общественной жизни после Гражданской войны сузил и даже исказил их мировоззрение. Если раньше они боролись с расовым и экономическим неравенством, то отныне озаботились истолкованием Библии, настаивая на буквальной истинности каждого ее высказывания. Поэтому у них появился новый враг — не социальная несправедливость, а немецкая «высшая критика», которую усвоили либеральные американские христиане, все еще пытавшиеся отстаивать евангельскую позицию по социальным проблемам. Однако при всех своих разговорах о возвращении к основам такие движения были весьма новаторскими.

Страницы12
Поделиться
0
0
Загрузка...
Самое читаемое
Рамблер/Новости
Опрос
Беспокоит ли вас курс рубля?
Проголосовало 15599 человек

Forbes сегодня

25 мая, среда
Forbes 06/2016

Оформите подписку на журнал Forbes.

Подписаться
Закрыть

Сообщение об ошибке

Вы считаете, что в тексте:
есть ошибка? Тогда нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке".

Вы можете также оставить свой комментарий к ошибке, он будет отправлен вместе с сообщением.