27.05.2016

Кирилл Комаров: "Рынок атомной энергетики – это рынок самой широкой международной кооперации"


Только за последние 3 года объем портфеля международных заказов госкорпорации «Росатом» увеличился с $72,2 млрд до $110 млрд (прим. – на 10-летний период). По мнению Первого заместителя Генерального директора госкорпорации - Директора блока по развитию и международному бизнесу Кирилла Комарова, атомная энергетика и атомные технологии – это одна из тех зон, где Россия бесспорно занимает лидерские позиции на мировом уровне и является полноправным «законодателем атомной моды». Накануне VIII Международного форума «Атомэкспо-2016» он рассказал о повестке предстоящих встреч с международными партнерами корпорации, перспективах развития отрасли и преимуществах сотрудничества стран в области атомной энергетики даже в условиях «политической турбулентности».

– Если судить по востребованности «Атомэкспо» со стороны его участников и «атомного мира» в целом, что можно сказать о российском рынке как площадке для переговоров и встреч мировых лидеров атомной энергетики?

– Всего за несколько лет форум стал одним из центральных событий для всей мировой атомной индустрии. По официальной статистике МАГАТЭ, атомные объекты на сегодняшний день есть в 31 стране, но в прошлом году к нам приехали представители 47 государств. Что это значит? В форуме принимают участие не только страны, где уже развивается атомная отрасль, но также и те, в которых на сегодняшний день или вовсе нет атомной энергетики, либо они только начинают делать первые шаги по созданию инфраструктуры, по формированию независимого ядерного надзора. Важно понимать, что для любого государства создание проектов в области атомной энергетики - это колоссальный импульс для социально-экономического развития. Потому что это, во-первых, огромный проект, в реализацию которого включается большое количество локальных подрядчиков, то есть создаются новые рабочие места. Для работы, например, на АЭС требуются высококвалифицированные кадры, закончившие высшие учебные заведения - это дает толчок развитию системы образования. Атомные проекты имеют для экономики любой страны серьезный мультипликационной эффект. И состоит этот эффект не только в доступе к электроэнергии, но и в доступе к знаниям и технологиям. Почему все участники столь охотно собираются именно в России? Потому что наша страна - безусловный лидер в области атомной энергетики и создания всей инфраструктуры для такого «импульса». Будем честными, к сожалению, не так много российских высокотехнологичных отраслей конкурентоспособны на мировом уровне. Но вот атомная энергетика и атомные технологии – это одна из тех зон, где Россия входит в тройку лидеров, а чаще всего - занимает первое место. Поэтому участникам атомной отрасли интересно приехать в Россию, чтобы послушать, каким мы видим будущее атомной энергетики и какие подходы предлагаем. Как в мире моды всегда важен вопрос «что сейчас носят?», так и огромное количество людей, задействованных в области атомной энергетики, хочет получить ответ, какие тренды сейчас являются актуальными, какого типа проекты реализуются. И если продолжить сравнение с фэшн индустрией – Россия является законодателем «атомной моды».

– И какую повестку Вы предлагаете коллегам в этом году?

– Одной из интересующих всех тем, как мы ожидаем, станет роль атомной энергетики в сегодняшней борьбе за подержание экологического баланса на планете. И здесь очевидно, что АЭС являются тем самым инструментом, с помощью которого вопросы борьбы с глобальным потеплением климата можно будет решить. Мы проводили соответствующие статистические исследования. Благодаря работе АЭС, которые будут функционировать в России к 2030 году, ежегодно будут предотвращаться выбросы СО2 в атмосферу в объеме 711 млн. тонн, что эквивалентно объему выбросов всех автомашин в России более чем за 6 лет. А все АЭС российского дизайна в мире к тому же 2030 году будут предотвращать ежегодно 2,4 млрд тонн выбросов, что эквивалентно выбросам всех автомашин России за более чем 20 лет. Исходя из этой тематики, к работе «АТОМЭКСПО» в текущем году приглашены не только руководители крупнейших энергетических компаний мира, но и лидеры общественного мнения, специалисты в области защиты окружающей среды, руководители компаний, которые являются флагманами отказа от вредного воздействия на атмосферу. И нам всем предстоит серьезная работа. Решать экологические проблемы – это здорово, но всегда нужно думать, какой ценой. И стоимость этих решений тоже имеет значение.

– Есть ли примеры практической реализации вопросов и тем, которые обсуждались на форуме и потом стали настоящим трендом для атомной индустрии?

– Несколько лет назад мы «подняли на щит» тему интегрированного предложения. Исторически рынок сооружения атомных станций был рынком, где развитые страны с развитыми технологиями в области атомной энергетики приглашали какую-либо компанию для строительства АЭС. То есть опытный в атомной отрасли заказчик просто нанимал подрядчика. Около шести лет назад ситуация изменилась, поскольку стало очевидно, что основными заказчиками на рынке стали те страны, которые только начинают развивать у себя атомную энергетику.

– Что представляет собой комплексное предложение в атомной энергетике?

– Мы (прим. ред. – «Росатом») приходим и говорим: «Коллеги, не волнуйтесь. Вы не просто получите атомную станцию. Мы поможем вам обучить персонал, обеспечим вас топливом на всем жизненном цикле АЭС, возьмем на себя вопросы сервиса и модернизации, в какой-то степени возьмем на себя решение вопросов по отработавшему ядерному топливу, передадим вам технологии в области обращения с радиоактивными отходами, если необходимо – поможем в формировании национального законодательства. Наконец, мы готовы помогать даже в части обеспечения финансирования проекта». В итоге, комплексное предложение стало новым трендом на атомном рынке. И компании без такого предложения, скорее всего, оказываются неинтересными для заказчиков. Сейчас у этого нового тренда появилось продолжение. Да, комплексное предложение – это хорошо, но теперь уже заказчик хочет быть уверен в том, что он не просто выбрал самую лучшую атомную технологию и обеспечил АЭС всем необходимым сервисом на весь её 100-летний жизненный цикл. Заказчик хочет быть уверен, что принял экономически грамотное и обоснованное решение – в том числе, в сравнении с другими типами генераций. Сегодня становится важна стоимость будущего киловатт-часа атомной энергии. И тут нельзя не отметить, что при высокой капиталоемкости АЭС расходы в период эксплуатации ниже по сравнению с другими типами генераций.

– Какие экономические результаты при этом дает ваша деятельность для России?

– Каждый контракт на строительство АЭС означает заказ не только для предприятий, напрямую вовлеченных в область атомной энергетики. Хотя и это уже немало, учитывая, что в «Росатоме» работает порядка 260 тысяч человек, а предприятия госкорпорации являются градообразующими более чем в 20 городах РФ. Строя атомную станцию внутри страны (прим. ред. – России), мы обеспечиваем высокий уровень локализации – 95-97%. Для сравнения современные угольные и газовые станции сооружаются у нас с участием импорта на 60-70%. Каждый рубль, вложенный в возведение российской АЭС, дает порядка трех рублей ВВП страны. В зарубежных проектах, которые реализует «Росатом», уровень российских поставок объективно ниже, поскольку нет ничего рационального в том, чтобы котлован для АЭС в Бангладеш копали российские рабочие. Но тот объем строительных работ, который требует высокой квалификации, как, например, монтаж корпуса реактора, делается силами именно российских организаций. В наших зарубежных проектах на российские товары, работы, услуги приходится порядка 60-70% от общей стоимости проекта.

– Какое отражение это имеет в денежном эквиваленте?

– В расчете на один рубль вложенных государственных средств – выручка российских предприятий на всем жизненном цикле работы АЭС с учетом мультипликативного эффекта составляет шесть рублей, а в бюджет РФ они выплачивают налогов в размере 1,1 рубль. Возврат кредита с учетом выплаты процентов – опять же в расчете на один рубль госвложений – порядка 1,5 рублей.

– Можете привести практические расчеты по какому-либо зарубежному проекту?

– Возьмем, к примеру, строительство АЭС «Ханхикиви» в Финляндии, на которое Фонд национального благосостояния России выделяет 2,4 млрд евро. Эффект для нашей страны на всем жизненном цикле атомной станции составит 21,9 млрд евро, в том числе 3,79 млрд евро в виде налогов, порядка 14 млрд евро на заказах для российских предприятий плюс дивиденды, которые мы, как совладелец станции, получим от продажи электроэнергии (прим. ред. – международное подразделение «Росатома» - «Русатом Оверсиз» с 2013 года реализует контракт на строительство финской станции, владея 34% акций в проекте. Остальное, согласно решению правительства Финляндии, принадлежит компаниям и инвесторам стран Европейского союза и Европейской ассоциации свободной торговли).

– Если на позицию России сейчас ориентируются многие страны и игроки рынка, то с каким прогнозом на развитие отрасли вы собираетесь к ним «выйти» в этом году?

– Отрасль будет развиваться – это безусловно. Другой вопрос – по какому сценарию. Консенсус, которого достигло профессиональное сообщество, состоит в том, что до 2050 года в мире будет построено и введено в эксплуатацию еще 1000 гигаватт новых АЭС. Это очень большой объем. Чтобы было понятно, для сравнения: установленная мощность всех АЭС в России сегодня – порядка 25 гигаватт. Это огромный рынок, на котором Россия занимает очень достойное место. Мы точно входим в тройку лидеров по всем направлениям, которыми занимаемся. «Росатом» - номер один по строительству АЭС и поставкам услуг в части обогащения урана. На втором месте в мире по запасам природного урана. Входит в тройку лидеров по производству ядерного топлива. Это дает нам основание считать, что лидерство за собой мы сохраним и в будущем. Все помнят аварию на АЭС «Фукусима» (прим. ред. – Произошла 11 марта 2011 года в Японии в результате крупного землетрясения и последовавшего за ним цунами, по Международной шкале ядерных событий получила оценку максимального седьмого уровня). После нее целый ряд аналитиков пророчил атомной энергетике конец. В качестве примера приводилась Германия, которая приняла решение отказаться от атомной энергетики в своем энергобалансе. Но сейчас мы можем уже твердо сказать, что данный пессимистичный прогноз не сбылся. Наоборот – развитие атомной энергетики продолжилось. За период после «Фукусимы» в мире законтрактовано около 70 гигаватт новых мощностей, а до 2020 года планируется контрактация еще 100 гигаватт. Это серьезные цифры, которые говорят о том, что интерес к атомной энергетике в мире сохраняется.

– Какие страны сегодня «подключаются» к атомной энергетике, обеспечивая тем самым рост объемов мирового рынка в целом?

– Если раньше рост шел преимущественно за счет промышленно развитых стран – России, США, Франции, Финляндии, Великобритании, то сегодня получить доступ к благам атомной энергетики стремятся, в частности, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка, Африка, Ближний Восток. Даже те страны, которые располагают собственными запасами углеводородов (прим.ред. – применяются в работе газовых и угольных электростанций), осваивают атомную энергетику. Вслед за Бразилией, ОАЭ и Вьетнамом ею вплотную заинтересовались Саудовская Аравия, Алжир и Нигерия. К слову, буквально на днях Саудовская Аравия переименовала свое Министерство нефти в Министерство энергетики, промышленности и минеральных ресурсов, в ближайшие годы она планирует построить у себя как минимум 16 энергоблоков.

– В чем состоят преимущества сотрудничества стран в области атомной энергетики?

– Ни одна страна, которая является серьезным вендором атомных технологий, не может быть обособленной и жить по своим отдельным правилам. Даже такая, как Франция, где доля атомной энергетики колоссальна – чуть меньше 80% электроэнергии страны вырабатывается на АЭС. Для сравнения – в России этот показатель пока составляет меньше 20%. Так вот даже такие страны, как Франция, не могут позволить себе остаться замкнутыми. Рынок атомной энергетики – это рынок самой широкой международной кооперации. И Россия, конечно же, строит свою работу, базируясь на многолетних прочных связях.

– Несмотря на лидерство «Росатома», все равно вы находитесь в конкурентной среде. В чем, на Ваш взгляд, сейчас основные конкурентные преимущества «Росатома»?

– В прошлом году российской атомной отрасли исполнилось 70 лет. Нами накоплен колоссальный опыт и большое количество знаний. Даже в период стагнации международного рынка атомной энергетики в 1990-ые и 2000-ые годы мы не прекращали проектировать и сооружать АЭС, производить для них оборудование и ядерное топливо. Причем мы реализовывали проекты как внутри страны, так и за рубежом. То есть у нас не было той паузы, которая в результате этой аварии произошла в целом ряде стран, бывших уже достаточно успешными в части атомной энергетики. Конечно, когда страна ничего не делает в отрасли десять, двадцать, двадцать пять лет – потом ей на рынок вернуться практически невозможно. На первых порах за этот опыт нам (прим. ред. – России) пришлось заплатить - были и ошибки, и проблемы. Но это позволило нам к 2009-2010-му году выйти на международный рынок атомной энергетики с серьезными наработанными «мышцами». «Росатом» – единственная в мире вертикально интегрированная компания в области атомной энергетики, которая объединяет в себе все, начиная от добычи природного урана и заканчивая выводом атомных станций из эксплуатации. Наиболее близок к нам в этом отношении Китай, который, безусловно, через какое-то время составит нам серьезную конкуренцию. Но в большинстве других, даже развитых стран, в том числе с большой историей в области атомных технологий, как Франция или США, единой вертикально-интегрированной компании нет.

– То есть тот факт, что «Росатом» является государственной корпорацией, существенно помогает компании удерживать лидерство на мировом рынке?

– Подавляющее большинство крупнейших компаний атомной отрасли в мире являются государственными. И поддержка государства играет в нашей работе очень большую роль. Основная её форма в том, что мы имеем доступ к возможностям организовывать финансирование для сооружения наших объектов за рубежом, в том числе с использованием государственных инструментов поддержки. Будь то межгосударственные кредиты или проекты, в которых мы выступаем инвесторами или соинвесторами. Поэтому «Росатом» является лидером не только в технологиях, но и по количеству зарубежных контрактов. За последние годы мы увеличили портфель зарубежных заказов более чем в 5,5 раз – с $20 млрд до более чем $110 млрд. При этом, эти цифры касаются только 10-летних контрактов, а если исходить из жизненного цикла станций (прим. ред. - до 100 лет), то речь пойдет уже о более чем $300 млрд. Это контракты и на сооружение атомных станций, и на поставку топлива, и на поставки обогащенного урана на станции зарубежного дизайна, и на сервис, и в области исследовательских реакторов. Сегодня у нас в разной форме – в виде коммерческих контрактов или межправительственных соглашений подписаны документы на сооружение 34 блоков за рубежом. Плюс 7 блоков мы строим в своей стране. Если в советские годы мы работали в 34 странах мира, в начале 2000-х годов – в 20, то теперь присутствуем более чем в 50 странах.

– Наконец, вопрос, которого нельзя не коснуться. Правильно ли будет сказать, что атомная отрасль оказалась в меньшей степени затронута санкциями и другими экономическими и политическими изменениями на международной арене?

– У нас ни формально, ни фактически не приостановлено сотрудничество ни с одной страной. И мне кажется, это очень осознанная позиция, которая и нами, и большинством наших контрагентов разделяется единогласно. В атомной энергетике все проекты очень длительные, и если, опять же, исходить из жизненного цикла станции – до 100 лет - никто в мире не может точно спрогнозировать, что будет через целый век. Поэтому атомная энергетика относится к числу тех отраслей человеческой деятельности, в том числе международного взаимодействия, которая должна представлять собой «островок стабильности» даже в бушующем море политической турбулентности. Это сегодня понимают все. Мы имеем многолетнюю историю успешных поставок урана в США. Исправно снабжаем ядерным топливом все АЭС Украины. Можно привести еще много подобных примеров. Все, что касается атомной энергетики, очень тесно связано с таким чувствительным понятием, как безопасность. И совершать в этой зоне какие-то резкие шаги, разрывать отношения, которые формировались десятилетиями, отказываться от совместной работы, никто не рискует. Потому что все понимают, что за это можно заплатить высокую цену.

Возврат к списку