Едва лондонские газеты и говоруны поутихли с вопросами о ее личной жизни, как Наталья Водянова дала новый повод заговорить о себе в связи с ежегодным благотворительным балом White Fairy Tale Love Ball фонда «Обнаженные сердца», который прошел под Парижем в замке модельера Валентино и при его непосредственном участии в эту среду, 6 июля.

Специально для бала лучшие мировые дизайнеры сшили 45 уникальных платьев, которые были проданы на благотворительном аукционе. Мероприятие было приурочено к парижской Неделе высокой моды, и собрало самых высоких гостей из мира моды и шоу-бизнеса.

В этом контексте слухи о разводе Натальи Водяновой и Джастина Портмана могли показаться вирусным маркетинговым ходом по привлечению интереса к готовящемуся балу Водяновой. Так это или нет, но, пока гости бала возвращаются в Москву и Лондон, пока пресса не потонула в описаниях нарядов, лотов, деталей, хочется поговорить о важном. О том, как работает благотворительность Натальи Водяновой.

Идея «Зимней сказки» пришла Наталье осенью 2009-го. В то время я работал с ней над съемкой и интервью для одного проекта, и мне посчастливилось быть одним из первых, кто услышал о ее задумке. Я говорю «посчастливилось», так как уверен: нет ничего более интересного, чем процесс появления и воплощения идеи, которая непременно состоится. Это был как раз такой случай.

В Лондоне во время недели моды Наталья позвонила мне со встречи с Анной Винтур, редактором американского Vogue. Они обедали вместе, и у них родилась удачная идея, которую Наталье хотелось обсудить. Идея состояла в том, чтобы предложить лучшим мировым модельерам сделать по уникальному платью, Наталья снимется в этих платьях, съемки будут опубликованы в журналах Vogue по всему миру, платья вызовут интерес и будут успешно проданы на благотворительном аукционе в рамках Недели моды в одной из мировых столиц.

Особенность идеи, а подобные благотворительные проекты происходят то тут то там постоянно, заключалась лишь в масштабе проекта. Если делать этот проект, то только в глобальном масштабе, так чтобы имена дизайнеров были первыми, а покупатели лотов самыми состоятельными. И здесь просто необходимо сказать пару слов про модель того, что создала Водянова, так как ее успех именно в правильно продуманной и реализованной модели.

Мысль о создании фонда пришла Наталье после трагедии в Беслане. В 2006-м году в Нью-Йорке при поддержке дизайнера Дианы фон Фюрстенберг она провела первое мероприятие, привлекла $350 000 и в том же году построила первый игровой парк.

Следующее событие состоялось в апреле 2007-го в рамках гала-ужина Russian Rhapsody, грандиозного светского приема, ежегодно устраиваемого организаторами Российского экономического форума в Лондоне. Сейчас сложно и представить, что это было всего 5 лет назад, так как тогда идея совместимости благотворительности и модельного бизнеса была не слишком очевидна. Очевидно было лишь то, что у Натальи есть светские друзья, на которых придет крупный бизнес. Это было свежо и правильно — это был fun. Наталья открыто декларировала, что благотворительность в ее понимании должна быть в удовольствие. Аккуратные гости в формате black tie вкусно ели, выпивали, участвовали в аукционе, сражаясь за детские игрушки, изготовленные ведущими мировыми дизайнерами и танцевали. Британский истеблишмент и друзья Натальи органично смешались с молодыми и тогда еще уверенными в себе капитанами российского бизнеса.

Тогда, как и сейчас, Водянова собирала средства на детские игровые площадки. Олег Тиньков пожертвовал денег, и Наталья пообещала построить (что и было исполнено) одну такую площадку в его родной Кемеровской области. Мацуев играл, Вивьен Вествуд танцевала, все были счастливы. В ходе благотворительного аукциона гости пожертвовали около  £400 000.

Уже на следующий год в феврале 2008 года на втором благотворительном балу, который состоялся в подмосковном Царицыно, фонд Натальи привлек около €4 млн. За успешным московским Love Ball последовал Лондонский в феврале 2010-го, на нем на благотворительном аукционе гостям предлагались произведения искусства и даже украшение дизайна Натальи Водяновой. И наконец, через два года своего момента дождалась и идея с платьями.

Модель, которую придумала Наталья, когда благотворительность является роскошью и доставляет исключительно удовольствие, конечно, не новость, но именно у нее это получается лучше всего. Как водится в любом начинании, и особенно в наши нетократичные времена, если модель правильная, все начинает работать на нее. Благотворительность не бизнес, но ведение дел должно быть не менее, если не более безупречно, чем в бизнесе. Поэтому сегодня, когда какая-то компания хочет проявить себя на ниве социальной ответственности, сделать это красиво, прозрачно и получить fun, первое, что приходит на ум, — Наталья и ее фонд.

Когда при мне критикуют фонд (этого, самое забавное, никогда не услышишь от англичанина или европейца, но только от соотечественника): дескать, гламур, то обычно бывает достаточно назвать лишь количество детских игровых площадок, чтобы урезонить собеседника. Упорство и последовательность, с какой Наталья, один из самых упрямых известных мне людей, делает то, что делает, — это не из области гламура.

За четыре года работы фонд Натальи построил 60 игровых площадок в 44 российских городах.

Это открытие игрового парка в Бийске в 2010 году

И это не дворовые площадки, бревно-лесенка-качелька, а, правильнее сказать, игровые парки для детей разных возрастов и интересов. Круглосуточно охраняемые, на которые, кстати, не допускаются взрослые с пивом, но без детей. Площадки, созданные фондом, — это по сути единственные в России игровые площадки, приспособленные для детей с ограниченными возможностями.

С этого года фонд начал программу по развитию центров поддержки семьи под названием «Каждый ребенок достоин семьи!», работа направлена на поддержку семей, воспитывающих детей с особыми нуждами в попытке остановить отказы от таких детей и их поток в детские дома.

«Водянова делает это для самопиара», — такое тоже могу услышать от русских лондонцев. У меня было несколько случаев убедиться в том, что Наталье этот пиар в общем-то до лампочки. Например, когда начали просачиваться какие-то слухи про развод с Джастином и друзья предлагали Наталье определенные шаги по минимизации имиджевых последствий (все-таки сказка, история золушки) прежде всего для ее репутации и репутации ее фонда. Но тут Наталья стояла на том, что ее личная жизнь — это ее личная жизнь, и нет основания связывать ее с деятельностью фонда.

По-моему, это очень интересно. Получается, что, по мнению Натальи, общественности предлагается судить о ком-то по его поступкам, реальным делам и служению обществу, а не по его личной жизни. И это тоже новая модель, которая уже начинает работать.