Forbes
$65.13
72.46
DJIA17400.75
NASD4708.00
RTS912.49
ММВБ1884.41
03.09.2013 06:57
Иван Осипов Иван Осипов
бывший заместитель шеф-редактора Forbes.ru 
Поделиться
0
0

Глава путинского фонда, инвестирующего в стартапы: мы не будем надувать пузырей

Глава путинского фонда, инвестирующего в стартапы: мы не будем надувать пузырей
Руководитель Фонда развития интернет-инициатив Кирилл Варламов о роли Владимира Путина, поиске и отборе стартапов и стратегии выхода из проектов

Фонд развития интернет-инициатив (ФРИИ) получил от неназванных компаний 6 млрд рублей, на которые за три года намерен вырастить около 400 высокотехнологичных стартапов. Глава фонда Кирилл Варламов рассказал Forbes, как получить одобрение Владимира Путина, почему его организация не хочет повторять ошибок своих предшественников  — Сколково и «Роснано» и как фонд собирается отбивать свои инвестиции.

— Каким вы видите стартап, имеющий шансы на успех в рамках программы фонда?

— Расскажу несколько историй. Это может быть стартап с прорывной идеей, которая имеет потенциал выстрелить на глобальном уровне, провести IPO, заработать много денег. Это может быть социально значимый стартап. В их случае мы готовы менее жестко подходить по требованию IRR – возврату инвестиций, но суть в том, что и эти проекты должны уметь выживать, должны быть рентабельны. Представьте, что мы дадим инвестиции, проект проживет год, проест деньги, но что потом с ним делать?

— Разве рынок стартапов не устроен по принципу «выживает один из 10»?

— Пусть так, но проекты все равно не должны стартовать с идеей: «Хорошо, этих денег хватит на год, а потом закроемся». В идею должна верить и команда, и инвестор. Если идея взлетит и заработает, даже социально значимые проекты можно превратить в рентабельную инициативу.

— С таким подходом не коррелирует ваш масштаб. Найти 400 идей, достойных инвестирования, за 3 года, – темпы, по которым не работают даже крупнейшие фонды Кремниевой долины…

— В США порядок все-таки другой. Ведущие американские акселераторы в год прокачивают по 120-130 проектов, а там  ведь далеко не один акселератор.

— Вы с заокеанскими коллегами как-то кооперируетесь? С Y Combinator, например?

— У нас есть люди, которые вплотную работали и с Y Combinator, и с другими ведущими мировыми акселераторами. Мы активно перенимаем их опыт.

— Как избежать искусственного копирования? В США рынок складывался сам собой, у нас формирование столь крупного фонда похоже на насаждение новой рыночной модели «сверху».

— Это правильный вопрос, просто копировать нельзя. Даже у американских акселераторов у каждого есть своя специфика. Тот же Y Combinator скорее специализируется на презентации проектов, упаковке стартапов для инвесторов.

— Кстати, про Y Combinator. Крупнейший и самый известный игрок на рынке проинвестировал с 2006 года около 550 проектов. То есть ваши амбиции даже на этом фоне впечатляют.

— Но они не единственные работают на рынке. Мы же создаем абсолютно новое поле в России.

— И рынок, по-вашему, к этому готов?

— Если брать все акселераторы США, речь идет о тысячах профинансированных стартапов в год. Мы хотим сделать 400 за три года. Разница все равно на порядок меньше.

Но слепо копировать, повторяю, мы ничего не собираемся. У нас нет зрелой экосистемы, нам предстоит ее создать. Нужно не просто упаковать проект, нужно сперва научить команду работать, подтянуть их образование.

Неизвестные деньги

— Какие механизмы созданы для предотвращения конфликта интересов между фондом и проектами, которым будут выделяться деньги? В России, когда речь заходит о 6 млрд рублей, неизбежно возникают разговоры о распилах, откатах и т. д.

— Вся процедура принятия решения об инвестициях достаточно отчуждена и от меня лично, и от штата фонда. Есть экспертный комитет, есть инвестиционный комитет, есть регламенты работы. Достаточно сложно повлиять на решения этих органов. Если кто-то попытается вмешаться в процесс, он будет выглядеть как слон в посудной лавке. Так что украсть что-то практически нереально в избранной нами схеме.

— Что такое инвестиционный комитет и кто в него войдет?

— Это структура, которая принимает решения, давать проекту деньги или нет. Он состоит из членов правления фонда, сотрудников фонда, но подавляющее большинство в нем будут составлять эксперты с рынка.

— Вы экспертам что-то будете платить?

— Плата небольшая, скорее символическая.

— Подведена ли под фонд необходимая законодательная база? Крупные затеи государства в инновациях в последние годы – «Роснано», Сколково – сталкивались зачастую не столько с претензиями в прямой коррупции, сколько с тем, что выделенные деньги расходовались непонятным для регулирующих органов образом.

— В законодательной базе есть пока белые пятна. Две основных вещи, которых не хватает, – это пробелы, связанные с опционными соглашениями, и это недостаток механизмов создания компаний, передачи долей для краудинвестинга. Мы прорабатываем вопросы и готовим к следующей думской сессии. Для детального анализа по конкурсу привлечена сторонняя компания.

Что касается Сколково и «Роснано» – у нас есть одно ключевое отличие: мы не работаем с бюджетными деньгами.

— Все-таки это с относительно не бюджетными…

— Нет, они совсем не бюджетные.

— Но в пуле инвесторов фонда ведь все равно участвуют госкомпании, насколько я понимаю.

— Наши средства не подпадают под те правила расходования бюджета, под которые подпадают бюджетные средства. Значит, мы не подпадаем под федеральные законы о расходовании бюджетных средств и принимаем решения как обычная рыночная инвестиционная компания, а значит, имеем больше полномочий, у нас более развязаны руки.

— Какие компании выделяют деньги, вы по-прежнему не раскрываете?

— Не раскрываем, совершенно верно.

— Просто вряд ли эти компании с большим удовольствием сами пришли к вам и отдали деньги. Их кто-то просил, заставлял? В пример можно привести то же Сколково: при первой возможности отказаться от принудительного финансирования «Сколтеха» госкорпорации с радостью от этой почетной обязанности отказались.

— В нашем случае деньги уже прогарантированы и такой ситуации не случится.

— А то, что для компаний все происходит в добровольно-принудительном порядке, вас не смущает?

— Это вопрос не к нам.

— Вы с людьми, которые принимали решения о финансировании фонда в этих компаниях, общались? С каким настроением они это делают?

— Комментировать настроения людей, которые выделяют деньги, я, наверное, не готов. Деньги выделены, и мы будем реализовывать те цели, на которые они рассчитаны.

— А с главой Сбербанка Германом Грефом, который раскритиковал идею фонда на заседании наблюдательного совета Агентства стратегических инициатив (АСИ), вы уже помирились?

— Я не считаю, что мы ссорились. Он высказался критично, и это очень хорошо. Его критика заставила нас ответить на те вопросы, которые он задавал: где проекты, как потратить правильно деньги, как не залить рынок и т. д. Очень хорошие вопросы, и спасибо большое Герману Оскаровичу, что он их задал. Еще раз повторюсь: деньги не бюджетные, деньги умные, и мы не будем ими разбрасываться, а будем инвестировать только в привлекательные стартапы.

Путин и стартапы

— Еще одно опасение насчет вашего фонда касается общей активности государства в интернете. Принимаются регулирующие инициативы – черные списки, защита детей от вредной информации, антипиратский закон, вызывающие отторжение у отрасли. Ваш фонд в эту генеральную линию на попытку властей получить контроль над сетью скептики тоже записывают. Что можете ответить?

— Не готов комментировать в целом политику государства в области интернета. Не думаю, что антипиратский закон связан с этой областью. Отторжение отрасли – нормальный процесс. У меня есть четкая задача – построение понятной индустрии для предпринимателей, инвесторов, стартапов, то есть любых участников рынка. Стартапы должны перестать быть непонятной зоной, где ходят люди с длинными волосами, что-то непонятное делают, а потом у них появляются или не появляются деньги. Наш фонд создаст историю команд, сделает понятным распределение ролей в командах, объективно оценит результаты их работы, чтобы возникала в хорошем смысле слова кредитная история, чтобы появлялась система понятных просчитываемых рисков для инвесторов.

— Недавно несколько десятков интернет-предпринимателей подписали социальный контракт с Алексеем Навальным. Например, член экспертного совета вашего фонда Юрий Вировец. Учитывая, что фонд создан с отмашки Владимира Путина, как относитесь к тому, что отрасль выступила с критическим манифестом по отношению к власти?

— Политика и многие другие вещи – это личное дело каждого. Если они считают, если они чувствуют так, это абсолютно их право. ФРИИ – исключительно про бизнес.

— Президенту ваша концепция нравится?

— Если бы она ему не нравилась, вряд ли нас бы поддержали.

— В каком формате вы ему все это докладывали?

— Ну часа времени у нас не было, но самое главное я изложить успел.

— И он с энтузиазмом отнесся? Просто Владимир Владимирович раньше не сильно привечал интернет.

— На эту тему у меня есть история. Когда-то мы искали в Naumen HR-директора. Того, кто был нам нужен, нашли с седьмого раза. Не потому, что не умеем искать, а потому, что не было нужного человека. Чтобы задача была решена, необходимо собрать команду, способную ее решить. 

Как собрать портфель проектов

— С 15 июля ФРИИ собирает заявки от стартапов, которые хотели бы поучаствовать в предлагаемых вами программах инвестирования. Расскажите, как проходит процесс сбора заявок? Удовлетворяет ли вас динамика?

— С 15 июля пришло порядка двух тысяч регистраций проектов и около 450 заявок на участие в акселераторе.

— Чем отличаются регистрации от заявок?

— Регистрации мы принимаем от всех команд, которые имеют свой проект. А с 1 августа параллельно стартовал старт сбора заявок на участие в акселераторе – это проекты, претендующие на финансирование фонда.

— То есть регистрации – это проекты на более развитой стадии развития, в деньгах нуждающиеся не так остро?

— Скорее наоборот. Это проекты на более ранних стадиях развития, с которыми мы будем работать на стадии преакселерации.

— Что это за стартапы?

— Можно выделить три ключевых направления. Во-первых, это мобильные приложения. Во-вторых, приложения, связанные с образованием. В-третьих, приложения, связанные с повышением качества жизни, некие вспомогательные сервисы. Большое количество проектов относится к сектору e-commerce.

— Каких-то фаворитов для себя уже выделяете? Это то, что вы ожидали увидеть, или по качеству проекты пока не дотягивают до заданной планки?

— Мы получили интересный эффект на стадии приема. По качеству проекты достаточно хорошие. При этом в акселератор иногда идут проекты, которые находятся на более поздней стадии, но еще недостаточно зрелые для посевной стадии, предполагающей инвестиции в $200-500 тысяч. Цель фонда – создание возможностей для молодых предпринимателей, которые хотят начать бизнес в области интернета. Мы решаем инфраструктурную задачу, чтобы люди понимали, что им нужно для того, чтобы создать свой бизнес: где взять деньги, где искать команду и так далее. Когда мы посмотрели на рынок, чтобы понять, где случился разрыв, чего не хватает индустрии интернет-проектов как целостной экосистеме, то увидели серьезные пробелы на ранних стадиях финансирования. Это предпосевная стадия финансирования с размером инвестиций порядка 1 млн рублей и посевная стадия с размером инвестиций от 5 млн до 15 млн рублей.

Страницы12
Поделиться
0
0
Загрузка...

Рассылка Forbes.
Каждую неделю только самое важное и интересное.

Самое читаемое
Рамблер/Новости
Опрос
Что для вас лично является одной из главных актуальных тем современности?
Проголосовало 6633 человека

Forbes сегодня

25 июня, суббота
Forbes 07/2016

Оформите подписку на журнал Forbes.

Подписаться
Закрыть

Сообщение об ошибке

Вы считаете, что в тексте:
есть ошибка? Тогда нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке".

Вы можете также оставить свой комментарий к ошибке, он будет отправлен вместе с сообщением.