Автор — руководитель группы компаний спутниковых операторов AltegroSky

День 18 августа 2011 года начался для всех российских связистов на огромном позитиве — ракета «Протон-М» точно по плану в 01:25 стартовала с Байконура. Всего лишь через 600 секунд после старта от 700-тонной громадины «Протона» на высоте в 200 км над Землей осталась 20-тонная связка из разгонного блока «Бриз-М», сделанного так же, как и «Протон», на ГКНПЦ им. Хруничева, и спутник «Экспресс АМ4», формально тоже поставленный Хруничевым, но реально сделанный в Европе концерном «Астриум». Но на финальную орбиту должен дойти только сам спутник весом не более 4 т, или менее 6% от начальной массы. Такова, увы, цена космической логистики.

До этого года Россия использовала спутники связи только отечественного производства, последняя серия из семи «Экспрессов АМ» оказалась не очень удачной: три уже находятся вне нормальной эксплуатации, и реальный срок работы в среднем выходит около семи лет вместо 12, обещанных производителем (корпорацией ИСС им. Решетнева из Красноярска). «Экспресс АМ4» был красавцем — вдвое более мощный и производительный, чем его предшественники, гарантированные 15 лет жизни на орбите. На него были огромные планы — перевод нашего ТВ на «цифру» и расширение каналов для жителей глубинки с  одного-двух до минимум восьми, широкополосный интернет на Севере, каналы связи в Сибирь и на Дальний Восток для сотовых операторов. Весь его огромный ресурс — 63 транспондера (а ведь на последнем из ранее запущенных в 2009 году российском «АМ44» их было всего 27) — был распродан еще до старта.  Это исключительный случай в жизни спутникового оператора ГП «Космическая Связь». Для понимания приведу пример: один транспондер может обеспечить передачу до 20 телеканалов, или спутниковый интернет для 10 000 абонентов, или телефонную связь для миллионного города.

Но вернемся в ночной Байконур. Разгонный блок «Бриз» начал свою работу: ему предстояло за пять включений перевести «Экспресс» на промежуточную орбиту в виде эллипса, дальний конец которой находится аж в 36 000 км над Землей. Именно на такой высоте по законам механики объект вращается вместе с Землей, и именно там, на геостационарной орбите, «живет» большинство спутников связи. Они, как зеркало (или, по-научному, ретранслятор), принимают сигнал с Земли и отражают его на огромные площади в пределе чуть ли не трети поверхности Земли, где сигнал принимается на домашние антенны.

Первые включения прошли штатно, телеметрия, передаваемая с борта «Бриза», показывала, что все в норме. Высокое руководство Роскосмоса и Минкомсвязи провело пресс-конференцию, поздравило всех и прежде всего себя с долгожданной и большой победой и убыло в столицу. Но примерно в 5 утра наземные станции, ожидавшие очередного сеанса связи, не увидели «Бриз». Начались его поиски и выдвижение всяческих версий об отказе радиопередатчиков, взрыве топливного бака, и пр., и пр. Ближе к вечеру одна из станций засекла сигнал от «Бриза», и ситуация стала проясняться — основной версией стал отказ системы ориентации «Бриза» перед включением двигателя (представьте, что вы, перед тем как тронуться на автомобиле, должны убедиться, что колеса стоят в нужном направлении, иначе уедете в кювет). В этот раз, похоже, «Бриз» неверно сориентировался, и двигатель повел его по нештатной траектории, отличной от той, где его ждали антенны на Земле.

Когда пишутся эти строки, неизвестен финал. Он может быть печальным — наземные контрольные станции так и не найдут «АМ4», безуспешно слушая космос. А может, траектория, на которую вывели «Экспресс», столь далека от расчетной, что никаких запасов топлива на самом спутнике не хватит, чтобы вернуть его на «путь истинный», или он начнет чиркать по верхним слоям атмосферы Земли и сгорит в ней, или кончится запас энергии в батареях.

Но финал может быть и счастливым, как удалось спасти в 2009 году индонезийский спутник PalapaD, после того как подвела китайская ракета. Он сам вывел себя на правильную орбиту, пожертвовав запасом топлива и сократив свою жизнь на треть. Так что чудеса еще случаются.

Пока не подписан итоговый протокол госкомиссии, трудно сказать, что случилось и кто виноват. Возможно, это отказ прибора, например гироскопа, или ошибка в расчете и неверно введенная команда, или возникновение ситуации, для выхода из которой у бортового компьютера не было готового алгоритма. Ясно одно: у каждой аварии есть имя и фамилия, и рано или поздно они станут известны.

Лучше обсудим другое — что мы потеряли и почему. 

С «АМ4» были связан переход нашего телевидения на «цифру» — для телерадиовещания не придумано ничего лучшего, чем спутник. Он может охватить миллионы абонентов, иначе к каждому дому придется тянуть кабель. На нем планировали интернет-каналы для таких городов, как Норильск и Якутск, куда сложно проложить кабель. На нем впервые планировали использовать новый диапазон «Ка», идеальный для домашнего высокоскоростного интернета. Потеря «АМ4» не будет катастрофой для России, но развитие отдельных направлений нашего телекома затормозится на два-три года, пока не создадут новый спутник. Увы, их запас не держат на складе, как в «Макдоналдсе».

Кто виноват? Да, аварийная комиссия установит причину, организацию или организации, которые недодумали или схалтурили, их начальников и исполнителей. Но, по моему личному мнению, проблема гораздо глубже и печальнее. В начале 1980-х я окончил Бауманку, треть из которой ушла в Минобщемаш, делавшее в СССР ракеты. Тогда ракетно-космической отрасли выделялись лучшие кадры, им обеспечивались лучшие условия по зарплате, «колбасному» пайку и квартирам. После распада СССР из ракетно-космической отрасли началось бегство. До 2000-х годов отрасль держалась почти на одних энтузиастах и ветеранах. Рухнула кооперация, ведь тот же «Буран» делала вся страна — более 2000 предприятий, многие производства закрылись и развалились. Начиная с 2000-х годов началось восстановление финансирования. Деньги решают многое,  но не все. Даже $1 млн в кармане не сделает мартышку ни Эйнштейном, ни Королевым. Не думаю, что обошла отрасль и такая российская беда, как коррупция.

Поэтому нам придется заново проходить тяжелый путь катастроф и аварий, которым мы шли в 1950-х и 1960-х. В авиации летные руководства пишутся кровью, в прикладной космонавтике, слава богу, обходится без жертв. Просто опыт накапливается чередой аварий.

И еще, посыпая голову пеплом, не забудем, что пока при всех авариях Россия — одна из двух мировых держав на рынке коммерческих запусков спутников в космос (вторая — Франция). США ушли с него по экономическим причинам, а Китай, Япония или Индия пока не могут приблизиться к нашему уровню надежности. Кстати, по странному стечению обстоятельств, в тот же день 18 августа китайская ракета-носитель потерпела аварию уже на первых 600 секундах полета — этапе, когда наш «Протон» или легендарная королевская «семерка», которая уже 50 (!) лет возит космонавтов,  практически безотказны.