Владимир Горбунов, Workle.ru: «Мы создаем профессии» | Технологии | Forbes.ru
$57.83
69.02
ММВБ2060.24
BRENT56.42
RTS1120.13
GOLD1292.83

Владимир Горбунов, Workle.ru: «Мы создаем профессии»

читайте также
Лицом к лицу: российские стартапы по распознаванию лиц выходят на мировой уровень За работой - в чат: как стартап с российскими корнями Job Today трудоустраивает европейцев +2 просмотров за суткиШкольная программа: как Facebook меняет рынок спортивных трансляций +3 просмотров за суткиНарисованный мир: “Яндекс” нашел самые популярные мультфильмы +1 просмотров за суткиВойна технологий. Как Google и Microsoft пытаются догнать Amazon на триллионном рынке облачных хранилищ Стенка на стенку: как роботы спасли разработчика игр от краха Как два эстонца создали Skype для международных денежных переводов Андрей Стрелков: фраза “Яндекс врет” стала для нас метрикой Прогноз Евро-2016: система Microsoft предсказывает победу Германии Сломать систему: правда и вымысел о русских хакерах Жозе Невеш, основатель Farfetch: "Я влюбился в этот рынок, хотя и был типичным гиком" Страсти по прослушке: информационная безопасность или нарушение личной тайны После дождичка в четверг: как алгоритмы меняют метеоданные Чат с ботом: как бизнес использует искусcтвенный интеллект «Мои партнерские встречи очень короткие. Я, я и я ведем долгие дебаты» Сдвиг парадигмы: какое будущее у биткоина Виртуальный халифат: как Россия воюет с ИГ в интернете Опасная транзакция: пять актуальных киберугроз для банков и их клиентов Бот в помощь: как мессенджеры научились зарабатывать миллиарды Пара совпала: какие онлайн-сервисы для знакомств предпочитают инвесторы Лейка для Facebook: как стартап Sprinklr привел в соцсети крупнейшие бренды

Владимир Горбунов, Workle.ru: «Мы создаем профессии»

Основатель стартапа, зарабатывающего на аутсорсе рабочей силы, рассказывает, как с помощью интернета продать страховым компаниям и другим клиентам дешевых специалистов

Workle.ru — стартап, собирающийся решить проблему связи между компаниями, которым нужны рабочие руки в офлайне, и людьми, которые ищут удаленную работу. Работодатель публикует список доступных профессий, а работник оказывает ему услуги на аутсорсе. Workle выступает как посредник, получающий комиссию от заработка каждого такого сотрудника (по подсчетам игроков рынка, выручка около $4 млн в год). Пока из профессий замечены агенты по продажам туров, автостраховок и банковских услуг. Люди оформляются полностью «по-белому», работать могут инвалиды и находящиеся в декрете.

Неприметный офис у Павелецкого вокзала ничем бы не выдал тот факт, что здесь сидит один из самых амбициозных российских стартапов, если бы не автостоянка, на которой припаркованы тюнингованные Porsche, Range Rover и Infinity акционеров компании. Их руководитель, основатель Workle Владимир Горбунов не известен широкой публике. Александр Пеганов выведал, откуда у нищих предпринимателей деньги и джипы, а также зачем им поддержка «Сколково».

Александр Пеганов. Ты приехал со встречи, на которой общался с инвесторами. Привлекаете инвестиции во втором раунде?

Владимир Горбунов. Да, мы начинаем делать второй раунд — официально несколько недель назад, но мониторим рынок уже на протяжении полугода. И уже, наверное, на протяжении года получаем предложения от разных инвестиционных фондов. Сейчас этап, когда выбираем лидинвестора.

— Понятно. Workle — это система удаленной работы для граждан России. Кем я могу работать? Страховым агентом, агентом по продаже туров? Что-то еще будет добавляться?

— Безусловно. Workle пришел как новый формат e-work. Раньше возможность работать через интернет была только во фрилансовых профессиях. Фрилансовая профессия — это означает, что есть некая биржа объявлений, где я могу сказать, что я хороший художник, хороший программист, а кто-нибудь может мои услуги заказать.

Workle сказал, что e-work — большой сектор, в котором фриланс является лишь одной из частей. Мы создаем профессии в сферах финансов, страхования и туризма и это профессии консультантов в сфере продаж. Почему мы их создаем? Потому что мы должны дать людям возможность работать без опыта, получая дистанционное образование через интернет. Получая все те же самые инструменты, которые есть у сотрудника, например, страховой компании — только в интернете.

Это кредо Workle. Мы всегда будем заниматься созданием и доработкой новых профессий. Условно, есть профессия HR, и у HR должно быть под рукой какое-то количество инструментов, которыми он пользуется в ежедневной работе. Мы, занимаясь созданием профессии для HR, будем воссоздавать все те же самые инструменты в интернете: система быстрого доступа к базам данных, ведение различных кандидатов, рейтингование, скоринги, возможность быстрой отправки кандидатов в компанию и т. д. В сферах, которые мы сейчас запустили, у нас — по крайней мере так нам говорят партнеры — одни из самых высокотехнологичных онлайн-офисов для продаж страховых, финансовых и туристических продуктов.

Уже в следующем месяце появятся наши коробочные, как мы их называем, профессии, когда любой бизнес может зайти на Workle. Если у вас есть продукт, вы заходите и размещаете информацию об этом продукте, создаете какие-то базовые тесты для тестирования, мы помогаем вам сделать базовое обучение.

 Какая у вас комиссия?

— Она везде разная по всем компаниям, по всем продуктам, по всем специализациям. Я могу сказать, что в среднем эта комиссия варьируется от 10 до 30%, это от заработка пользователя, удаленного работника.

У нас сейчас около 250 предложений от разных компаний, которые просят нас создать для них профессии. Начиная от купонных компаний, которые предлагают сделать 1500 рабочих мест, прямо интернет-рабочих мест, когда у человека вообще не будет ничего, кроме интернета. Заканчивая экстравагантными, как те, что продают генетические исследования для российских врачей.

 Насколько все это легально? Вы как платите, как фрилансерские биржи по WebMoney или по-другому?

— Нет, ни в коем случае. Мы — белый проект. У нашего пользователя есть гражданско-правовой договор, который он подписывает с нами при трудоустройстве. При этом Workle позволяет ему в том числе получать справку 2-НДФЛ для подтверждения доходов. Мы выплачиваем за него все налоги, мы являемся для него налоговым агентом и фактически мы выполняем все те функции, которые выполняет обычный работодатель.

 Насколько прибыльно работать в российском интернете в рамках закона? Я понимаю, что сейчас вы, скорее всего, не зарабатываете.

— Ну, сейчас у нас стратегия… мы на стадии формирования целевого ядра аудитории. Хотя у нас почти 36 000 человек на сайте и аудитория постоянно растет — с каждым днем 500-700 человек, — мы все равно считаем, что сейчас формируется целевое ядро. Таких сотрудников, как те, которых мы видим сегодня, — их должно быть сотни тысяч, а желательно миллионы.

Что касается вопроса про маржу, безусловно, Workle — это коммерческий проект. Безусловно, мы хотим зарабатывать деньги. И, безусловно, у Workle есть бизнес-план, очень умная команда, в которой есть люди, умеющие работать с деньгами, понимающие, скажем так, зачем это все дело создается. Да, действительно, работать вбелую иногда достаточно сложно. Я могу привести пример: мы хотели запустить профессию в сфере недвижимости, замечательная профессия... Огромное количество специалистов в России занимается продажей недвижимости и, самое главное, являются экспертами в этой области. Но 95%, наверное, агентств, 95% компаний, которые занимаются ритейлом в сфере недвижимости, работают в черную, ну или в серую.

 Ты про продажу или про аренду?

— Про продажу, аренду, коммерческую недвижимость, первичную недвижимость. Любая продажа сталкивается с серыми или белыми схемами. И мы, честно могу сказать, пока закрыли на это глаза, то есть не стали создавать в этой сфере профессию. Там нужно будет ломать сознание рынка, а это делается не просто. Когда очередной агент приходит к тебе и он говорит «Нет, послушайте, я с вами заключу договор, мне не нужно ничего давать на руки, вы просто переведете какие-то там деньги куда-нибудь в мое агентство». Человек должен понимать либо ответственность, либо видеть, что в белую работают все. А когда так предлагается работать только ему, у него пропадает желание.

 Какие еще области, кроме недвижимости, подвержены серым и черным влияниям?

— Ну, на самом деле весь агентский рынок так или иначе с этим связан. Workle выстраивает белый, прозрачный механизм для работы. Мы работаем только с топовыми компаниями. Например, на рынке страхования 25-35 больших компаний, они могут позволить себе работать вбелую. А вот остальные компании для выживаемости, чтобы больше платить агентам, часто используют серые схемы.

Нам, безусловно, предлагали подобное сотрудничество, но мы от него продолжаем отбиваться и вряд ли когда-то станем использовать эти схемы. Потому что мы уже так привыкли. Агентские направления, еще раз говорю, могут быть разными вне зависимости от сферы деятельности: недвижимость, финансы, страхование, туризм. Мы сталкиваемся с черными брокерами, которые продают людям страховки, а потом не довозят деньги до страховой компании — это случается везде.

 Вы на рынке практически год. Ты говорил про 36 000 пользователей на сайте. Какие у вас успехи за это время? Вы вышли в регионы или только в Москве? Чем похвастаетесь?

— Можно много чем похвастаться. Проект официально на рынке год, но на самом деле мы занимаемся им с 2009 года. Наш проект начинался в комнате площадью 12 кв. м, где было три человека, у нас не было денег, мы первые полгода работали вообще без зарплат. Ни один сотрудник у меня не получал зарплату, работали только на идее, на вере, что нам нужно менять, реформировать рынок интернет-трудоустройства. Если пройтись по вехам, мы стали резидентом «Сколково», одним из проектов Агентства стратегических инициатив, о котором активно пишут и которое активно обсуждают, мы принимали участие в комиссии правительства по модернизации. Мы сделали раунд, очень хороший раунд с хорошим инвестором, который помог нам реализовать все те задачи, которые стояли перед нашим проектом. Мы получили Сколковский грант. Мы получили массу всяких рейтингов и наград, начиная от того, что попали в список лучших команд 2011 года, по версии журнала «Секрет фирмы» попали в десятку лучших стартапов 2011 года. Много-много-много всего было. Но это такие, знаешь, больше институциональные победы, они карму поднимают.

 А аудиторные победы?

— Мы ни на кого не равняемся, у нас нет ни одного аналога в мире, который бы работал по этой схеме. Мы поняли, откуда люди хорошо идут за интернет-работой. У нас в разы увеличился функционал интернет-офиса. Надо сказать, что аудитория на 1 января 2011 года была 4500 человек — всего зарегистрированных, а сейчас порядка 36 000 человек. Например, в мае было около 200 000 посещений на сайте. Мы растем с мультипликаторами, они повышаются каждый день. 

— Ты упомянул про первый грант, который вы получили. Размеры его ты можешь озвучить?

— Первый раунд?

 Да.

— Могу, конечно. Это тоже не тайная информация. Мы получили $3 млн. Это, собственно, были... ну такие ангельско-фондовые деньги. За последнее время в России появляется много фондов, но вот чтобы ситуация как-то кардинально поменялась в проектах — нет. Очень требовательны наши инвесторы к мультипликаторам. Например, американские инвесторы позволяют определенную степень риска, а наши инвесторы ищут только «сливочные» успешные проекты, где доля риска минимальна. Из-за этого выживаемость проектов крайне низкая. Например, никогда Workle не существовал бы, если бы у нас не было собственных денег.

 Откуда у вас появились первые деньги на Воркл? Не первый грант в $3 млн, а самые-самые первые деньги.

— Самые первые деньги на Workle были вложены мной лично. Компания, которая у меня была тогда, приносила какой-то доход, его и хватило на то, чтобы прокормить Workle в первые 10-12 месяцев существования. Речь идет примерно о 2 млн рублей.

На первом этапе основные затраты были на содержание маленького офиса, совсем скромные зарплаты первой команде и оплата веб-проектирования сторонней компании. Это были трудные времена, я вспоминаю их с улыбкой. Нужно было постоянно мотивировать людей и практически ежедневно проводить собрания. Люди работали практически без денег, но им было интересно и они чувствовали перспективу. 

Я всегда говорил, что у каждого есть выбор, и только вы в ответе за то, чего добьетесь завтра. Вы можете устроиться в обычную компанию на комфортную зарплату или рискнуть и стать участниками одной из самых успешных интернет историй российского рынка. Люди выбирали.

 Когда вы планируете завершить второй раунд?

— Мы планируем закрыть раунд до середины августа 2012 года, буквально в ближайшие 2 месяца. Задача у нас основная до конца июня определиться с лидинвестором. Не буду называть имена, но могу сказать, что среди потенциальных партнеров фондов, которые рассматривают Workle как объект для инвестиций, присутствуют иностранные фонды. И это очень показательно. Во-первых, есть интерес иностранных фондов к российскому рынку, а, во-вторых, в России начали созревать проекты, которые способны удовлетворить потребности иностранного инвестора.

 Недавно я общался с Сергеем Фаге из «Островка», он говорит, что строит миллиардную компанию грубо говоря, русский Booking.com. Ты наверное слышал, у них порядка $15 млн инвестиций. Какое у тебя отношение к коллегам по цеху, которые делают аналоги западных проектов и зарабатывают на инвесторах, а не на компании?

— Я хочу сказать, что не согласен, что они зарабатывают на инвесторах, а не на компании. Любые больше проекты вспомни. Например, офлайновый проект RedBull, который мы все пьем. Дитрих Матешиц зовут его основателя, он 7 лет сидел в убытках, прежде, чем заработать первые деньги. Amazon, сколько там, 6 лет сидел в минусе? Стоил $2 млрд, а сейчас стоит $80 млрд. Что такое смартинвестор? Это человек, который видит и понимает, что у проекта есть перспектива, просто у него должна быть более масштабная точка входа.

Ну, условно, давай представим, что мы сейчас с тобой изобрели какой-нибудь такой телефон, который, например, контролирует твой пульс, состояние твоего здоровья, и его можно дать бабушке. Когда она звонит, ты понимаешь, как у нее дело со здоровьем. Вот хороший интересный проект, который нужно внедрять сразу и везде и создавать новый рынок. Если мы пятерым бабушкам раздадим этот телефон, кто станет в дальнейшем его приобретать?

Поэтому я не согласен, что Фаге сидит на инвесторских деньгах. Просто они начали создавать компанию №2 на российском рынке. И это очень классная ниша, и они вообще большие молодцы. Я с огромным уважением к ним отношусь, в том числе и потому, что они умеют работать и с западными инвесторами, умеют формировать команды. С помощью таких проектов, как Workle, Ostrovok, или Oktogo, или «Дарберри» и другие, в России начинает формироваться технологическая элита. Уже, по крайней мере, первые сигналы есть.

Есть коллеги по цеху, к которым я отношусь с меньшим уважением. Это те коллеги, которые, получив деньги, начинают их инвестировать не в компанию, а в себя, какие-то покупки и т. д. Но это, опять же, их проблема, и проблема, наверное, тех инвесторов, которые принимали решение их финансировать. Честно: моя зарплата во много раз меньше, чем зарплата многих сотрудников в нашей компании. И мы никогда ни одной копейки не тратим куда-нибудь в сторону от Workle и никогда не планируем этого делать. Для меня Workle — это ребенок, которого я нянчу уже три года. То же самое, что ты бы стал забирать у собственного ребенка конфеты или еду. Как-то так.

 Ты говоришь, штат у вас вырос. Сколько сейчас работает в компании людей?

— Сейчас работает порядка 65 человек. Сейчас мы подписываем пять новых разработчиков. И если, например, в начале пути мы были такими мексиканцами, которые занимались всем подряд, разнорабочими. Какой-нибудь разработчик мог заниматься еще копирайтом, контентом. Я занимался не просто созданием продукта, а юридические договоры писал. А потом команда начала разрастаться, каждый начал заниматься своим делом. Но мы не раздуваем штат. 

 Вы как резидент Сколково довольны сотрудничеством? В индустрии ходят слухи, что это проект — не самый прозрачный. 

— Я против популизма. Я против того, чтобы пытаться на кого-то выливать грязь. Я могу сказать про нас. Мы никогда никому не давали денег и у нас никто никогда их не просил. Скорее всего это какие-то байки, из центров принятия решений, где выгодно антинастроение к «Сколково». Ни один из известных мне сколковских проектов даже по секрету не сказал, что они чего-то кому-то платили.

Мое отношение к «Сколкову» следующее: Это объективно ожидаемое явление на российском рынке, потому что у нас через 15-20-30 лет закончится нефть. И чем кормить наших детей на территории России, я пока лично не знаю. Единственная возможность спасти экономику — создать центр технологических инноваций, в котором бы эти инновации развивались.

Другое дело, что в «Сколково» есть определенное количество бюрократии, которая по наследству досталась от... не могу сказать, что создателей, но от рынка в целом. Они есть везде, эти бюрократические аппендициты: и в технопарке в Казани, и я думаю, что сейчас в Питере будет в новом технопарке, который строится. Но поскольку мы живем в России, мы, наверное, к этому привыкли и дареному коню в зубы не смотрим. Я очень уважаю [директора «Сколково»] Сашу Туркота и его коллег.

— Понятно. Ты говорил, что западные инвесторы с вами встречались и говорили, что нет аналогов на Западе вашей компании. Для стартапа это, по-моему, скорее минус, чем плюс  если нет такого на Западе, значит это пока никому не пригодилось.

— У меня такое ощущение, что ты работаешь в Fast Lane Ventures (смеется). Они любят копировать, все воспроизводить. Есть одна основная проблема, которая связана с любым стартапом — масштабируемость рынка. Когда появляются интересные идеи где-то на Западе, у тебя есть максимум полгода-год, чтобы успеть ее воспроизвести и сделать серьезно. Потому что скорее всего через год сюда придет тот крупный родоначальник, который придумал идею, создал этот проект и тебя поглотит.

 Или купит.

— Или купит. У тебя сразу закрываются возможности выхода на международные рынки. У тебя сразу закрывается возможность стоить миллиард, 2, 3, 4, 10 и т. д. Это первый момент.

Во-вторых, Workle — это долгожданный проект, который не нужно сильно долго кому-нибудь объяснять, зачем он нужен. Все и так понимают. Российский интернет-рынок сегодня — самый крупный в Европе, 50-70 млн аудитории. Прирост идет за счет регионов. И в основном вся эта аудитория живет за чертой бедности, доход средний меньше $200 в месяц. Очевидно, что этим людям  нужна работа: вторая работа, основная, не основная — это не важно. Workle дает им эту работу и будет дальше заниматься созданием для них этих дистанционных удаленных рабочих мест.

Человек живет в Свердловске или на Сахалине, а может работать по московским ставкам. Это здорово и круто. Workle сразу клонируется в Индию, возможно, Китай — там надо рассматривать юридические аспекты, мы еще не анализировали их. И в какой-то момент зайдет в Америку, но Америка для нас — не основной стратегический рынок, потому что мы создаем профессии для людей, которые любят работать. В Америке не всегда люди любят работать, в отличии от Индии или Китая.

 То есть вы думаете про экспансию?

— Безусловно. Мы не просто думаем, мы сделаем ее.

— Когда вы планируете выходить за пределы России, в каком году?

— В 2013 году мы выйдем на территорию стран СНГ и, возможно, на первые западные рынки. Для нас это легко, потому что наша масштабируемость связана с открытием небольшого офиса в каждой из стран.

 Есть шанс, что когда-то кроме консультантов и продажников у вас появятся программисты и другие профессии, которые требуют интеллектуального труда?

— Я могу ответить более объемно и более масштабно. Workle — это проект, созданный для адаптации и воссоздании любой профессии, которой можно заниматься через интернет, когда не нужно держать в руках лопату или теннисную ракетку. Это бухгалтеры, юристы, программисты, дизайнеры, это специалисты колл-центров, это люди в различных сферах продаж. То есть мы хотим охватить весь рынок.

И да, когда-нибудь мы подойдем к этому рынку. Но основное кредо — это все делать официально. У нас есть хорошая помощь от Агентства стратегических инициатив, мы подали 7 поправок в предложение к Трудовому кодексу. Не знаю, нашими силами или нет, но две из них были буквально недавно переданы премьеру, а премьером были переданы, соответственно, на рассмотрение президенту. Поправки связаны с появлением электронного трудового договора и упрощением работы с ЭЦП. Это были 2 пункта из 7, которые мы предлагали полгода назад в Агентство.

 ЭЦП это что?

— Электронно-цифровая подпись. Условно, когда ты можешь подписать договор через специальную подпись, которая генерируется под тебя... Так вот, у Workle есть очень важный социальный аспект, о нем не нужно забывать. Мы коммерческий проект и созданы, чтобы зарабатывать деньги, и большие деньги.

Я могу привести просто пример: у «Росгосстраха» порядка 65 000 агентов. И в позапрошлом году компания заплатила этим агентам около 5 млрд рублей комиссии. Если пересчитать, порядка $150 млн. Если бы они эту работу делали через Workle, наша прибыль составила бы порядка $35-40 млн. С  мультипликатором 10 компания уже стоила бы $400 млн. Но это только в одной сфере, в одном секторе. У нас гораздо более агрессивный план.

 Сколько у вас зарабатывают в среднем?

— Максимальная планка 130 000 рублей в месяц. В среднем, если люди работают хорошо, то средний заработок примерно равен 35 000–40 000 рублей.

 При этом я могу работать, находясь далеко в провинции.

— Где угодно. Хоть на Кипре. В любой точке мира.

 Какие главные проблемы развития, построения стартапа на российском рынке?

— Отсутствие хороших сотрудников.

 Например, Ostrovok.ru решает проблему кадров перекупкой их у больших игроков, у Яндекса, Booking.com, у кого там еще…  Вы не думали об этом?

— Есть очень хорошая фраза, которую сказал один английский политолог и бизнесмен по имени, если не ошибаюсь, Марк Саммерс. Он сказал «Если на рынке есть тот, кто нужен вам очень сильно, покупайте за любые деньги, он принесет вам больше».

И с какой-то точки зрения я разделяю эту позицию. Но с другой стороны заниматься перекупкой кадров Workle не будет. Потому что если ты кого-то перекупаешь, ты получаешь человека, который, изменяя той компании за деньги, сможет изменить твоей компании тоже. И я уверен, что если Ostrovok.ru придет к нам в гости и попробует у нас купить какого-нибудь сотрудника, то, наверное, получит отказ. Ну, с вероятностью 99,9%, конечно — если они предложат суммы в 10 раз превосходящие зарплату, то кто знает. По крайней мере я знаю точно, что мой сотрудник придет и скажет мне о том, что его пытаются перекупить. У нас доверительные отношения.

 Мне приходит много писем от стартаперов и тех, кто хочет ими стать. Какой бы у тебя был совет молодым ребятам, которые только закончили институт и хотят сделать свой стартап, но, кроме идеи, у них ничего нет. 

— Первое, что должно быть у любого стартапера, — это вера, потому что изначально у тебя нет ничего, кроме нее. И часто говорят, что одна унция веры может стоить больше, чем сто унций опыта. И это на самом деле правда. Второе, что человек должен сделать, — перестать бояться. Третье: человек не должен быть жадным. Он должен создать команду — это самое сложное, на самом деле.

В команде обязательно должен быть Человек-Связи, человек, который всех везде знает. Это человек, у которого такая гора визиток лежит на столе, и он сразу их достает: «Кто нам нужен?». Кроме него должен быть Евангелист, человек, который влюблен в идею, в проект. Это двигатель. Он будет всех мотивировать создавать продукт, доказывать тем же самым инвесторам, почему это делать правильно или неправильно. Третий человек — это Человек-Дисциплина, который будет все сумасшествие останавливать, чтобы люди деньги зря не тратили. Скажем так, должен содержать в чистоте и в порядке территорию — хоть гараж, хоть что угодно, где появится проект. И должен обязательно быть системщик, человек, у которого технические мозги. Которого вообще ничего не интересует, кроме техники, программирования, компьютеров. Это такой линейный-прямолинейный технический директор.

Это идеальная команда. Если она у тебя есть, ты готов к тому, чтобы делать любой проект любой сложности. Ты сделаешь все что угодно. Второй Facebook, Amazon, не знаю, что угодно. Найдутся и деньги, и связи, и остальное. Харизма привлечет нужных людей. Человек-Связи сделает так, что все об этом узнают. Технолог с Евангелистом создадут продукт, а Дисциплинщик будет все это контролировать. Как-то так.