03.06.2012 00:00

Эквилибристика вместо выбора

Федор Лукьянов Forbes Contributor
Экономические интересы Китая так широки, что могут потребовать военной поддержки Экономические интересы Китая так широки, что могут потребовать военной поддержки фото Diomedia
России придется определиться, как строить отношения с растущим Китаем и Германией.

В условиях стремительных сдвигов на мировой арене меняется поведение многих стран. Некоторые уходят в тень, другие, напротив, амбиции или воля обстоятельств выталкивают на передний план. Два совершенно разных государства — Германия и Китай — оказались, как ни удивительно, в сходном положении, к которому оба не вполне готовы. То, каким образом Берлин и Пекин сумеют решить для себя вопрос о собственной идентичности, заметно повлияет на направление развития России.

Долгое время Германия и Китай руководствовались принципом «не высовываться», считая за благо оставаться на вторых ролях. Причины разные.

Германию к сдержанности приучали буквально всем миром — двух грандиозных войн, вспыхнувших в ХХ веке из-за «германского вопроса», хватило, чтобы великие державы занялись им всерьез. Разделенной Германии было запрещено даже думать о стратегии и геополитике, а единственным дозволенным видом экспансии стала экономическая, да и то под наблюдением. Но опыт 1920-х годов, когда стремление победителей в Первой мировой втоптать поверженного противника как можно глубже в грязь привело к новой катастрофе, учли. Немцев сделали союзниками, заключив в плотные объятия НАТО, с одной стороны, и Варшавского договора — с другой.

Эта политика увенчалась блестящим успехом. К концу прошлого века в Европе не было страны более миролюбивой, дисциплинированной и скромной, чем Германия. Даже превратившись в самую мощную экономическую державу и объединившись, она осознавала «свое место»: твердо следовать в фарватере интеграции и нести повышенное финансовое бремя.

В XXI веке изменились не немцы, которых описанное положение устраивает, а Европа. Кризис Евросоюза заставляет искать новые подходы, и все смотрят на Берлин, ожидая от него воли и ответственности. Германия же от этого отвыкла, потому стремится максимально отсрочить и смягчить принятие решения. И неспроста, ведь как только она пытается все-таки ответить на запрос о лидирующей роли, те, кто требовал действий, впадают в панику: опять германский диктат!

Китай никто специально не сдерживал, но с конца 1970-х годов, когда там начались экономические реформы, руководство страны сознательно взяло курс на самоограничение. Дэн Сяопин понимал, что такая гигантская страна априори вызывает опасения, поэтому чем меньше она заметна, тем лучше — не будут ставить препоны. КНР добровольно отказалась от активной стратегической роли, и тактика себя оправдала. До начала нынешнего столетия Пекину удавалось не дать себя вовлечь в общемировые политические процессы, тем более что ход событий благоприятствовал. Прежний конкурент, СССР, просто рассыпался, потенциальный — США — залезал в долги, а глобальная экономика как будто специально была создана для трудолюбивой, умелой, но непритязательной нации.

Однако, заботясь лишь о себе, Китай дорос до масштаба, при котором невозможно оставаться незаметным. Актер такого размера просто уже не может спрятаться в кулисе, а даже если его не будет на сцене, само осознание того, что он существует, порождает нервозность остальных исполнителей. В этой ситуации отсутствие позиции уже недопустимо, потому что другие все равно домыслят ее и сделают выводы. К тому же экономические интересы Китая распространились настолько широко, что они требуют политической, а зачастую и военной поддержки. Избежать стратегического взаимодействия с другими державами не получится. Во всяком случае американская политика явно начинает выстраиваться под задачу противостояния Пекину.

Что это означает для Москвы? В новой для себя ситуации и Германия, и Китай могут обратиться к России в поиске дополнительной опоры.

Отношения с Бонном/Берлином — стержень всей европейской политики Москвы с 60-х годов прошлого века. Фундаментом служили коммерческие интересы. Выход Германии на ведущие политические позиции вызовет переформатирование всей несущей конструкции единой Европы, встанет вопрос и о характере российско-германских связей. Можно ожидать роста опасений и даже противодействия со стороны части европейских стран и США, а это отрицательно скажется на сближении России и Европы в целом.

Китай, со своей стороны, начинает задумываться об альянсах, чего раньше не было, и китайские военные даже рассуждают о возможности формального союза с Россией. Институционализация отношений с Пекином станет для Москвы, если вдруг она на это решится, судьбоносным выбором, который предопределит сущность контактов с Европой и Америкой. Делать этого не стоит, но и избегать углубления связей с самой перспективной страной Азии нельзя. Обстановка может еще осложниться, если в соревнование за лояльность России вступят Соединенные Штаты — быть завидной невестой, которую все домогаются, лестно, но мучительно.

Россию в предстоящие годы ожидает изощренная эквилибристика: геополитическая между Китаем и Америкой, экономическая между Европой и Китаем. На ближайшее время любой выбор — проигрыш, он свяжет руки и лишит маневра. Но в более длительной перспективе придется определяться, и, к несчастью, кроме Европы, пока никакого реалистичного варианта не видно.

Новости партнеров